Secretum - Мональди Рита - Страница 159

159

В этот момент все изумленно обернулись – через вход на виллу Спада четверо янычар ввели колосса. Это был другой экземпляр той же породы, не менее чудовищный, чем его брат-близнец. Подходя к зрителям, он громко протрубил своим хоботом.

– Господа, слон, – объявил дворецкий.

Некоторые дамы принялись кричать от ужаса, повскакивали со своих мест и попытались убежать. За секунду до того как высокоуважаемое общество гостей захлестнула слепая волна паники, произошло нечто невероятное. На спине чудовища вспыхнули желтые, красные и белые языки пламени, затем зажглись огоньки на концах его бивней; после этого из хобота слона вырвался залп ракетниц, словно слон превратился в аркебузу. Тут все поняли: это был не настоящий слон, а слон из дерева и папье-маше, созданный по образцу настоящего и оснащенный respyrotechnica.Присмотревшись повнимательнее, можно было понять, что макет слона везли на повозке, которую подталкивали сзади замаскированные пиротехники. Напряжение среди гостей сразу улеглось. Огромное создание продолжало двигаться по дорожке, но даже самые пугливые уже вернулись на свои места. Громкий крик слона имитировался маленьким мальчиком, который раздувал меха за макетом, и сдавленный воздух проходил через трубку, вырываясь из слоновьего хобота (теперь это было видно). Зрители, особенно женщины, все еще выглядели напуганными – им это развлечение не понравилось.

– Бедные дамы. Это просто ужасно. Господин Бернини тоже говорил, что пиротехника вызывает ужас, это не развлечение.

Аббат Мелани незаметно подошел ко мне, после того как я помог одному монсиньору подняться – тот упал, пытаясь убежать от Слона. Выражение лица у Атто было как у скаковой лошади перед забегом.

– Я уже выяснил, что Албани здесь нет. Наверное, он придет попозже, – поспешно шепнул он мне.

В этот момент слон погас, словно догоревшая свеча, – как раз в тот момент, когда он приблизился к нам. Тут же началось представление – фейерверк. Сначала в небо выстрелила зеленая комета, потом три желтые звезды, три красные, а затем еще одна зеленая. Следующие ракеты были особенными – они распадались на потоки искр, на дождь светящихся огоньков, ослепляющее сияние тысячи мерцающих метеоритов.

– Вам нравится преставление, ваше преосвященство? – обратился князь Цезарини к кардиналу Оттобони в перерыве между двумя выстрелами – тот впервые этим вечером наблюдал за празднеством.

– Что ж, неплохо, но все же я не сторонник подобных развлечений. Поймите меня правильно, с гораздо большим удовольствием я вспоминаю тишину, которая наступала, когда вспыхивало море огней: ровно десять лет назад на куполе собора Святого Петра зажгли факелы в честь Откровения Иоанна, – ответил кардинал с легкой меланхолией – вероятно из-за того, что десять лет назад Папой был его племянник, Александр VIII.

Любезные разговоры были прерваны появлением следующей повозки, на которой сидел не кто иной, как Люцифер. Гости рассмеялись, ведь они знали, что каждая фигура, какой бы ужасной она ни была, создавалась для их удовольствия. Двигающийся макет дьявола с рогами и адской ухмылкой стоял, окруженный тростником, и держал в руках библейского Змея. Внезапно рот рептилии открылся, и оттуда высунулось огненное жало, поразительно напоминающее настоящее. В голове Князя Тьмы раздался чудовищный треск, и вся фигура загорелась, быстро сгорев дотла под аплодисменты всех гостей, в том числе и пугливых дам. Когда развеялся дым, изумленные зрители вместо Сатаны увидели благородного ангела с белоснежными крыльями и в великолепном наряде. По углам повозки зажглись огоньки, символизирующие победу Света над Тьмой и Добра над Злом. Это также было встречено громкими аплодисментами.

В каждом уголке сада, даже в самом отдаленном, в движение пришли огненные колеса: желтые, розовые, фиолетовые, белые спирали, закрепленные на деревьях, кустах и стенах, брызгали во все стороны огнем, превратив весь сад (кроме тех мест, где собрались гости) в царство Аида, где стрелы Господа зажгли вулкан. Оглушительные залпы опьяняли публику, наполняя воздух едким дымом, так что у многих гостей начали слезиться глаза. В то же время в небе снова вспыхнули ракеты, озарившие всю окрестность разноцветными огнями, подобно кругам ада. Чудесным образом нам с Атто, словно Данте и Вергилию, по воле автора, пославшего нас сюда, удалось избежать огненных когтей Сатаны.

Поток огня и молний был, конечно, великолепным зрелищем, но от последствий деваться было некуда. От искры огненного колеса вспыхнул парик у графа Антонио Марии Феде, постоянного дипломатического представителя герцога Тосканы. Мы стали свидетелями последовавшего за этим гнева графа, а также скандала, учиненного им дону Паскатио. Дворецкий незамедлительно послал за руководителем пиротехников, который, впрочем, как сказал один из слуг, не смог присутствовать здесь из-за других дел.

– Смотри, граф Жополиз чуть не сгорел, – прокомментировал Атто, усмехнувшись. Улыбка была немного нервной, так как аббат никак не мог дождаться прихода Албани.

– Что-о?

– Так говорят о графе Феде. Ходят слухи, что он сделал карьеру исключительно благодаря своей готовности в нужный момент лизнуть задницу герцогу Тосканы, aпотом и Его Святейшеству. Он даже не поздоровался со мной, поскольку знает, что Венецианская республика в апреле удостоила меня титула патриция и мы теперь оба дворяне. Вот только он прирожденный прихлебатель, а я нет, пффф.

Зря он смеется, подумалось мне. Атто тоже родился в небогатой семье – он был ребенком простого звонаря в Пистойском соборе. Я узнал это много лет назад, когда мы только познакомились. Не случайно отец из семи сыновей сразу же выбрал четырех, отправив их на кастрацию, – так он надеялся пополнить семейный бюджет.

– О, – воскликнул аббат. – Какая встреча!

К Атто приблизился элегантный дворянин с весьма напряженной осанкой. Его сопровождали красавица жена и слуга.

– Это Никколо Эриццо, посол Венецианской республики, – шепнул мне Мелани, а затем ответил на приветствие.

– Вы бы видели, как граф Ваини пустился наутек из кустов, – подмигнул нам Эриццо, когда все формальности приветствия были позади. – Он там кое-чем занимался с одной красавицей, супругой маркиза, чье имя я, к сожалению, запамятовал.

– Вот как? Что же они делали там, в кустах?

– Выводы об этом я предоставляю вашей фантазии. Как бы то ни было, рядом с ними внезапно зажглось огромное огненное колесо, и Ваини от страха чуть не рассыпался в порошок.

– Ваини? В обычный порошок или в ванильный порошок? – спросил Атто, чем вызвал оглушительный хохот у всей компании. – О, простите, вон идет мой старый друг…

Я тут же понял его намек. Под предлогом того, что он увидел некоего влиятельного человека, Атто попрощался с этой парой, которая сразу же присоединилась к другой компании. Я заметил, что Сфасчиамонти, спрятавшись за кустом, подозвал его к себе. Они быстро что-то обсудили, и Атто вернулся ко мне.

– Сфасчиамонти кое-что выяснил, – сказал он и протянул мне лист бумаги.

Я немедленно развернул его и прочитал:

«Никола Забаглия.Мастерские Святого Петра.Глава цеха»* * *

– Это бред, синьор Атто. В последний раз вам говорю.

Аббат Мелани промолчал.

– Вы знаете, что такое мастерские при соборе Святого Петра? Вы там были?

– Конечно, я там был, но…

– Тогда вы прекрасно понимаете: то, что вы предлагаете, это безумие! – воскликнул я вне себя от гнева.

В этот поздний час мы собрались в покоях Атто, после того как развеялся дым фейерверков, а гости удалились в павильон.

– Албани так и не появился, – сказал аббат, немного расслабившись. Затем мы обсудили информацию, переданную сбиром.

– Синьор Атто, вам не стоит настаивать, вы меня все равно не убедите.

До этого самого момента я противостоял его намерениям, и тут он высказал аргумент, на который мне нечего было возразить.