Миг бесконечности. Том 1 - Батракова Наталья Николаевна - Страница 88

88

Стеклянный звук добавил романтической обстановке праздничности, на какие-то секунды завис над столом и незаметно растворился в пространстве. Опустив взгляд, Катя сделала пару глотков вина, поставила бокал на стол и взяла в руки приборы.

— Посмотри, такое впечатление, словно над столом порхают мотыльки, — показала она краешком ножа на скатерть. — Вот, вот еще и еще… Просто сказка какая-то… Ой, у меня стихотворение подходящее есть:

…Когда отчаялась во тьме Луч света отыскать желанный, Мне счастье бабочкой с небес Спустилось тихо и нежданно. И я пошла на яркий свет, Возникший словно ниоткуда, Боясь в который раз спугнуть И так желая верить в чудо!

— Ты пишешь стихи? И поздравление сама писала? — удивился Вадим и неожиданно заговорил на английском: — Happiness is like a butterfly. The more you chase it, the more it will elude you. But if you turn your attention to other things, it comes and softly sits on your shoulder… Это с ирландского. Очень близко.

— Ничего себе! А ты, оказывается, романтик… — впечатленная стихотворением, смысл которого ей неведомо как удалось уловить, подняла восторженные глаза Катя. — Только прикидываешься черствым снобом. И английский шикарный!

— Дед был полиглотом, бабушка знала три языка, мама преподавала немецкий. Так что мне с детства пришлось учить несколько языков, — пояснил он. — Дети во дворе резвились, а я спряжения зубрил. Возмущался, конечно, но сейчас благодарен. Если бы не знание языков, вряд ли бы состоялся мой бизнес.

— А как ты начинал, если не секрет?

— В общем-то, случайно все получилось. Чуть более десяти лет назад друг и соучредитель моей первой компании попросил съездить с ним за машиной в Германию, поскольку я знал немецкий. Отказать ему, как ты понимаешь, не мог, да и самому, честно говоря, хотелось развеяться…

Открыв визу, отправились они с Валерой Ковалевским в Дюссельдорф, выбрали машину, расплатились с продавцом, загрузили вещи в багажник, но, не проехав и двух десятков километров, остановились как вкопанные. Двигатель заглох, вся электроника выключилась, автомобиль словно умер и не желал подавать признаков жизни.

К счастью, ближайший телефон оказался в сотне метров от места вынужденной остановки. Позвонили продавцу, тот прислал эвакуатор, определил машину в ремонтный бокс и предложил взамен другую на выбор. Даже со скидкой. Но Валерка отказался: он хотел именно эту.

Как ни уговаривал его Ладышев, все бесполезно. Пришлось задержаться: друг остался присматривать за ремонтом автомобиля, ну а Вадим, предоставленный сам себе, отправился гулять по городу. До этого он лишь однажды был в Германии. Еще в студенческие годы, по какому-то обмену. Свободного времени тогда почти не было, да и жили далековато от центра, в студенческом городке. Так что созерцание красот заграничной жизни ограничилось обзорной экскурсией. Теперь же времени поглазеть по сторонам оказалось предостаточно.

Вот так, по счастливой случайности, и наткнулся он на здание, украшенное яркими транспарантами: известнейшая в мире медицинская выставка. Долго бродил по павильонам, рассматривал, расспрашивал и все вздыхал: эх, такую бы аппаратуру в операционную два года назад!

Больше других впечатлил стенд японского концерна UAA Electronics. Не удержавшись, Ладышев задал находящемуся там немцу несколько вопросов. Немец, представившийся Мартином Флемаксом, оказался знатоком своего дела и уделил любопытному посетителю все оставшееся до закрытия выставки время. Заговорились так, что павильон покидали уже через служебный ход.

И лишь тогда немец поинтересовался, откуда прибыл гость, откуда такие познания в медицине и в немецком.

— Я доктор. Бывший. Год назад пришлось оставить медицину. А немецкий учил с детства: мать преподает его в инязе.

— А откуда его так хорошо знает мать?

— Дед был полиглотом, много лет проработал переводчиком в Министерстве иностранных дел в Москве. Вся семья знала языки.

— А как попали в Минск?

— Долгая история… — ответил Вадим.

«Странный немец, — подумал он. — Какой ему интерес выслушивать семейные байки случайного знакомого?»

— Если вам и в самом деле интересно… — нерешительно добавил он.

— Очень интересно! Правда, правда! — воодушевился Флемакс. — К тому же нам не мешало бы сменить тему, отвлечься от медицины. Если вы не заняты, предлагаю поужинать вместе. Здесь недалеко есть чудесный пивной ресторан с великолепной кухней! Я приглашаю!

Неожиданное радушие немца поразило Ладышева, отказаться было неудобно. А спустя час он воодушевленно рассказывал историю своей семьи.

«…То есть выбор в пользу медицины произошел благодаря отцу?» — перебил его Флемакс, когда речь зашла о выборе Вадимом профессии.

«Благодаря и вопреки», — не задумываясь, ответил он.

И тут его словно прорвало. То ли потому, что Флемакс был заправским психологом, то ли потому, что Вадиму давно пора было выговориться и излить скопившуюся на душе боль, он рассказал этому случайному, в общем-то, человеку, о себе все.

И о том, почему ушел из профессии, и о том, что страшно тоскует по любимому делу. Часто снится, будто стоит у операционного стола. Эх, если бы тогда у него под рукой оказалось такое первоклассное оборудование, которое он увидел на выставке! Удалось бы и единственно верный диагноз поставить, и спасти больную. Ведь он с раннего детства мечтал стать хирургом!

Флемакс слушал его внимательно, заодно присматривался. Проводив гостя до мотеля, он поблагодарил за приятный вечер и неожиданно спросил, есть ли у того желание заняться близким к медицине бизнесом. Вдруг кому-то, как когда-то ему, для спасения человеческой жизни не хватит именно современного оборудования? Если да, то он ждет его завтра на выставке около двенадцати или в офисе во Франкфурте. Дал ему свою визитку и попрощался. Вот тут-то и выяснилось, что разговаривал Вадим не с кем-нибудь, а с самим главой UAA Electronics в Европе.

Но назавтра попасть на выставку ему не удалось. Валерка дожидался его в мотеле с хорошими новостями: электрики нашли неисправность, все починили, устранили, и утром можно выдвигаться. Так что к двенадцати следующего дня Ладышев с приятелем были уже в Польше.

Целую неделю Вадим думал над предложением Флемакса, изучал проспекты, прикидывал, с чего можно начать. А потом взял и позвонил. Спустя еще неделю он прибыл во Франкфурт, обутый и одетый по-зимнему: сапоги на натуральном меху, меховая шапка, дубленка. В Минске-то зима! А во Франкфурте оказалось ни много ни мало — плюс пятнадцать!

Добродушно посмеявшись над ввалившимся в офис русским «полярником», Мартин сел за руль и повез его в магазин, где можно было недорого, но прилично одеться. Затем поселил в гостиницу и несколько дней лично инструктировал Ладышева, как и с чего начинать дело. На пятые сутки он купил новому представителю концерна билет до Минска, посадил на поезд и пожелал удачи. С легкой руки Флемакса Вадима она больше не покидала.

И вот за плечами десять лет совместной работы… Надо признать, не все и не всегда шло гладко: были периоды и непонимания, и охлаждения отношений с Флемаксом. Бизнес есть бизнес, и порой материальная выгода и расширение границ влияния заставляли Мартина отступать от данных Ладышеву гарантий и обещаний.

Но и периоды сближения были. Флемаксы любили путешествовать и приглашали Вадима в качестве компаньона в такие места, куда он сам вряд ли бы выбрался: Австралия, Новая Зеландия, ЮАР, Чили, Бразилия. Главное, чтобы в местах отдыха были поля для гольфа, так как супруги предпочитали его всем остальным развлечениям, вместе взятым…

— Мартин для меня — как отец. Он многому меня научил, и не только в бизнесе, — закончил свой рассказ Вадим и задумался.