Гость из пекла - Волынская Илона - Страница 73

Ирка не сможет признаться, что это она отправила Тео в Пекло. Мама такого ужаса никогда не поймет! И не простит.

– Мама его не любила, – убеждая то ли себя, то ли кого-то, прошептала Ирка. – Ей просто нужно то, что он мог дать, – деньги, дом, благополучие… Но у меня ведь тоже есть деньги!

Конечно, пятьдесят тысяч долларов, полученные как гонорар за колдовство, немножко «порастряслись», но именно что немножко – Танька неусыпно бдила, чтоб Ирка и Богдан пользовались только процентами, не трогая основную сумму. И есть ведь еще золотые волосы Дины! Обещанный Тео трехэтажный дом на это, наверное, не построишь, но хватит купить квартиру в центре, в новостройке, где внизу парикмахерская, бассейн и тренажерный зал, а все соседи сплошь крутые, как мама и мечтала. Ирка начнет прирабатывать колдовством – один раз заработала и еще сможет! Да, это опасно, неправильно, хортицкая ведьма не должна тратить свои способности ради чьей-то выгоды…

Она уже поступила правильно – ради всех людей, живущих по берегам Днепра. И стала навсегда виноватой перед мамой. Поэтому все правила могут идти… к черту! Прямо заТео следом.

Кряхтя, Ирка села на постели. Надо идти, надо отыгрывать свою роль обеспокоенной дочери, помогать в поисках – наверняка мама уже не первый час висит на телефоне. Просто Ирку не стала будить…

Странно, в доме так тихо. Телефонные звонки, встревоженные разговоры, торопливый топот ног – все это должно быть. Но дом благостно, по-субботнему тих, кажется, на кухне шумела вода – вроде как мыли посуду. Ирка посмотрела на негромко постукивающие ходики на стене. Ого, ничего себе она заспалась – час дня! И никто, даже бабка, еене будит! Может… Маме уже позвонили и сообщили, что банк разрушен? Может, она умчалась туда, и ее попросту нет дома?

Ирка испытала мгновенное трусливое облегчение – встреча с мамой и начало долгого, на всю жизнь вранья откладывались. Тут же выругала себя и начала одеваться – медленно, неохотно – желание забаррикадироваться в кровати, никого не видеть, ничего не узнавать и не решать стало почти непреодолимым.

– Преодолею как-нибудь, – сквозь зубы процедила Ирка, заставляя себя влезть в штаны. Она провела щеткой по волосам, встряхнулась и скомандовала: – Пошла!

И пошла. Из комнаты. Через коридор. К кухне. Туда, где журчала вода.

– О, проснулась, спящая красуня наша! – оборачиваясь от раковины, усмехнулась бабка. – Я вже думала, мы на тоби не лише завтрак, а и обед сэкономим!

Мама, на углу стола зачем-то собиравшая еду на поднос, только громко фыркнула и отвернулась от Ирки. Так у них в школе девчонки делали, когда хотели показать, что на кого-то обижены.

Ирка поглядела на нее изумленно. Она ожидала чего угодно – слез, страха, растерянности, гнева… Но мама была абсолютно спокойна – только демонстративно обижена наИрку.

Ирка потопталась на пороге, подошла к столу – подчеркнуто не глядя на Ирку, мама составляла на поднос тарелку с борщом, нарезанный хлеб. Ирка покрутилась рядом… мама искала что-то глазами…

– Ты это ищешь? – Ирка, не глядя, схватила что под руку подвернется.

Мама поглядела на пакет у нее в руке… потом, презрительно, на Ирку:

– Ты не знаешь, на что мне средство для чистки труб? Ложкой его есть?

Ирка дико поглядела на пакет, бросила его на стол, схватила маму за руку и тихо, чтобы бабка не услышала, спросила:

– Э-э… мам, а у нас э-э-э… все в порядке?

Ну не может же она сказать – мам, а ты уже знаешь, что Тео того… копыта откинул? И рога отбросил…

Мама быстро покосилась на бабку, убедилась, что со звоном бьющая в старую раковину вода заглушает все, и зло прошептала:

– У тебя-то наверняка все в порядке, а до других тебе дела нет, эгоистичная девчонка!

– Я… – Ирка на шаг отступила, растерянно глядя на маму.

– Ну не я же! – возмутилась мама, подхватывая заполненный поднос. Секунду подумала, тряхнула волосами. – А теперь пропусти меня, не видишь – мне тяжело!

– Я помогать, meine Herz! – раздался сзади слабый, исполненный артистического страдания голос. – Ты не должна утруждайт себя такой тяжелый Tablett ради меня!

Ирка обернулась. Привалившись плечом к дверному косяку, точно без опоры его и ноги не держали, в проеме стоял Тео. Голова у него была плотно обмотана белой «шапочкой» бинтов, щеки измазаны зеленкой и йодом, словно Тео собирался играть в индейцев, на скуле красовался пластырь, бинты закрывали руку, плечо и ногу… Но это был Тео! Совершенно живой, хоть и потрепанный!

– Ни в коем случае! Ты на ногах еле стоишь! В постель, немедленно в постель! – вскричала мама. – Я тебе все принесу!

– Ты так заботиться об я, дорогая! – прокряхтел Тео, повернулся и уковылял в темноту коридора, по дороге бросив на Ирку насмешливый взгляд.

– Ты бессовестная, отвратительная девчонка! – прошипела мама в самое ухо Ирке. – Я не знаю, о чем тебя просил Тео… Но я тебя просила тоже! А ты не сделала – я знаю,что не сделала! Ты меня ни в грош не ставишь! Вот такая твоя благодарность родной матери!

Сгибаясь под тяжестью подноса, направилась прочь из кухни.

– Я помогу! – Ирка попыталась перехватить поднос, но мама ловко обминула ее и презрительно сморщила носик:

– Раньше надо было помогать – и не мне, а Тео! Теперь он попал в катастрофу! Он страдает! А ты… Тебе его даже не жалко! Бессердечная! – И с трудом неся поднос на вытянутых руках, вышла.

– Почему же не жалко – жалко! – тихо буркнула Ирка. – Что не добила! – она покосилась на бабку – та все еще шуровала посудой и не обратила на короткую сценку особого внимания – и выскользнула в коридор вслед за мамой.

Впереди хлопнула дверь спальни. Стараясь не скрипнуть половицей, Ирка прокралась к двери и приникла к створке чутким собачьим ухом.

– Ирка проснулась, – по-немецки сказала Тео мама.

– Видел, – мрачно буркнул тот.

– Да, конечно… – пролепетала мама. – Не сердись, дорогой. Тебе больно?

– А ты как думаешь? – буркнул Тео. – Меня чуть не расплющило, я чуть не задохнулся и чуть не утонул одновременно!

– Утонул? – растерялась мама. – Как можно утонуть – в банке? В нее же голова не пролезет… – робко пробормотала она.

За дверью воцарилось молчание.

– Это ты так пытаешься шутить? – недобро поинтересовался Тео. – По-русски, кажется, bank – банк и Einmachgef?ss – банка звучат почти одинаково?

– Я хотела тебя развеселить, – виновато вздохнула мама.

– О, спасибо тебе, дорогая, я безумно тронут! Здание, в которое мы вложили несколько миллионов евро, разрушено в щепки, мои… э-э… сотрудники, без которых я ничего немогу делать, почти все погибли…

«Почти?» – за дверью приподняла брови Ирка. Недоработка.

– …А ты хочешь меня развеселить своей немудрящей шуточкой? – продолжал наседать Тео.

– Прости…

Ирка за дверью словно видела, как мама опустила голову и тщательно подвитые локоны светлых волос упали ей на щеки.

– Прорвало трубы, – после недолгого молчания мрачно буркнул Тео. – Это я насчет того, почему чуть не утонул.

– Понятно… – еще тише пролепетала мама.

– Что тебе понятно, что понятно? – снова взъярился Тео. – Тебе понятно, что все мои планы – насмарку! И все из-за твоей дочери!

И снова молчание.

– Но, Тео, мне непонятно… – робко начала мама.

– Ах, все-таки непонятно… – издевательски процедил Тео.

– Да, непонятно! – явно набравшись смелости, отчаянным воробьишкой пискнула мама. – Ирка – всего лишь девочка-школьница, а не какая-нибудь международная террористка… или наемная киллерша! Как она может быть виновата в том, что твой банк разрушен?

– Because she is nasty sly intrigant! Wicked witch![30] – по-английски, видно, чтоб мама не поняла, бросил Тео. И снова перешел на немецкий. – Я, конечно, не могу утверждать, что она виновата… В конце концов, я ее там не видел… – выдавил наконец он, и каждое слово давалось с трудом, словно его душили. – Но видишь ли, если теперь Ирэн мне не поможет, для меня все пропало – я буду полностью разорен!