Гость из пекла - Волынская Илона - Страница 83

– Да и туда являетесь вместе со своими Воротами, – вспоминая ушедшую под землю жуткую бело-черную скалу, буркнул Богдан.

По строгим губам Касьяна скользнула мимолетная улыбка, он едва заметно кивнул.

– Один бы я, безусловно, не справился. Поэтому я всегда рад познакомиться с людьми, которые со мной работают, – сказал он… и протянул Богдану руку.

– Что-то я не помню, когда мы поступили к вам на работу, – удивленно спросил Богдан, но протянутую руку все же пожал.

– А вот как я получил первого черта, аккуратно перевязанного электрическим кабелем, так всю вашу троицу к нам и зачислил! – весело ответил Касьян. – Даже приходил к Ирочке познакомиться, всегда стараюсь в отпуске встретиться с кем-то из своих. В Касьяново воинство не принимают перед строем и под барабанный бой, – вдруг сменив тон на очень серьезный, сказал он. – Касьяново воинство не приносит присяги, нам не дают званий и никогда не вручают наград. Касьяновы воины сами решают, когда им вступать в бой, как сражаться, и карать или миловать побежденных. Касьянов воин сам себе солдат, генерал и полевая кухня. Ты перестаешь быть Касьяновым воином, если перестанешь сражаться – или умрешь. – Святой Касьян коротко, по-военному кивнул стоящей перед ним троице и сделал шаг в сторону, давая понять, что собирается уходить.

– Своей предшественнице все-таки передайте от меня привет, милая барышня, – повернулся он к Ирке. – А то неловко может выйти – еще подумает, я про нее забыл!

– Но я же говорила вам… Я не знаю ее! – покачала головой Ирка.

– Как это может быть? Она же вас воспитывала! – Пришла пора удивляться Касьяну.

– Вы имеете в виду бабушку Елизавету Григорьевну? – вскинулась Ирка.

Но Касьян только дернул плечом.

– Имен много – суть одна, – ответил он. Поглядел на всех троих долгим взглядом, будто хотел запомнить на всю заполненную багровым адским пламенем вечность, и тихо сказал: – Ave, Касьяново воинство! – Повернулся, шагнул туда, где еще недавно стояли разверстые врата Пекла, и исчез, точно прыгнул в омут. Лишь круги побежали по земле, словно по воде от канувшего тяжелого камня. И стихли.

– Ave, Иоанн Кассиан Римлянин! – прошептала ему вслед Ирка. – Римский офицер… Первый в Европе монах… Бессменный страж Пекельных врат…

Танька вдруг звучно шморгнула носом и разревелась, уткнув лицо в ладони.

– Эй-эй, ты чего? – кинулся к ней испуганный Богдан.

– Мне его жа-алко! Кассиана! – проревела Танька. – Он такой… красивый! Такой… несчастный!

– Да чего несчастный-то, чего несчастный? – возмутился Богдан. – Ты же слышала, все в Касьяновом воинстве сами выбирают, значит, и он тоже! Он же добровольно!

– Да-а! – продолжала рыдать Танька. – Он такой хоро-оший!

– Вот еще со стражем Пекельных врат мне тягаться не хватало! – гаркнул Богдан. – А ну, пошли домой!

Ирка кивнула, подхватила с земли бесчувственную маму, с некоторым трудом закинула ее на плечо и, сгибаясь под тяжестью тела, полезла вверх по тропинке к своему дому.

– Ну ты, Ирка, и актриса! – карабкаясь за ней, ворчал Богдан. – А кричала-то, а плакала… Не могла хоть как-то предупредить, что у тебя план есть, а то мы с Танькой ужеполные штаны наложили.

– С моими штанами все в порядке, – отрезала Танька. – И как бы, по-твоему, она предупредила, если должна была во всем повиноваться этой… маме своей… – И Танька с настоящей ненавистью поглядела на висящее поперек Иркиного плеча тело.

– Вы не думайте… – торопливо сказала Ирка, оглядываясь на ребят. – Мама не собиралась меня отдавать!

И поняла, что ей не верят – такие скептические у Богдана и Таньки стали морды.

– Правда! – вскричала Ирка. – Ее опоили! Тео дал ей выпить какого-то чертового зелья… – О том, что заклятье подчинения наученная Тео мама кинула на Ирку много раньше, она промолчала.

Богдан хотел что-то сказать, даже рот открыл, но Танька сильно ткнула его в спину и с деланым безразличием кивнула:

– Может быть… Но теперь она знает, как заставить тебя подчиняться. Что, весь следующий месяц будем ее с завязанным ртом держать, пока тебе тринадцать не исполнится?

– Посмотрим… – неопределенно ответила Ирка и потащила маму дальше.

Они вошли в калитку Иркиного дома.

Послышалось слабое «мур-р-р», и из темноты навстречу Ирке, ковыляя, вышел кот. В глубине двора негромко мемекнула лежащая прямо в снегу под деревьями коза.

– Живые! Оба! Не добили, черти, за мной побежали, – обессиленно прислоняясь к столбику калитки, выдохнула Ирка. – А я думала, вас… – Она не закончила, только шмыгнула носом – благодарно и одновременно виновато.

– Мур! – сказал кот, надменно задирая голову и хвост – дескать, нас так просто не возьмешь, мы сами любых чертей… Тут лапы у него подогнулись, и он бессильно распластался на дорожке.

– Я займусь зверьем, – поднимая кота на руки, решительно сказала Танька.

– А я маму в спальню отнесу, – бросая извиняющийся взгляд на кота, сказала Ирка. Кот и коза пытались спасти Ирку – их ранами ей бы и заниматься… Но не бросать же маму в снег прямо посреди двора! Кота и козу Ирка потом поблагодарит. Сколько рыбы и сметаны надо на полноценную благодарность коту, она примерно знала, а вот как бытьс козой?

Ирка ногой открыла дверь, втащила маму в комнату и опустила на кровать. Мама негромко застонала и широко распахнула глаза, безумным взором уставившись на склонившуюся над ней Ирку. И дом огласил душераздирающий визг.

– Мама, не надо, все хорошо, не кричи! – сама закричала Ирка, пытаясь схватить маму за руки. Но та только билась на кровати и размахивала руками, словно пытаясь отогнать от себя нечто страшное, невыносимое… – Мама, да, Тео – черт, ты это увидела, это ужасно, но я все понимаю, мама, тебя опоили, тебя заставили, ты не хотела меня отдавать, Тео заморочил тебе голову, конечно, он же черт, они умеют, но все уже хорошо, мама, мы избавились от него, он провалился в Пекло, раз и навсегда, он никогда большене вернется…

– Мой муж – черт, муж – черт! – сквозь мамин визг наконец прорвались членораздельные слова. – Я вышла замуж за черта, муж – черт, а дочь… – И мама выпалила: – Моя дочь – чудовище!

Ирка отпустила ее и в ужасе отпрянула. А мама все продолжала кричать ей в лицо:

– Я видела, видела! Ты превратилась в такое… такое… Моя дочь – монстр! Страшный монстр! Тебя надо было отдать этому черту, вы с ним одинаковые, тебе среди них самое место!

– Мама… – беспомощно сказала Ирка.

Но та уже ткнулась лицом в подушку и зарыдала. Сквозь рыдания прорывались невнятные слова:

– Монстр… Чудовище… Я родила монстра… Я вышла замуж за монстра… Права была моя мать… Права… Я – дура! Я никто…

Ирка еще несколько мгновений постояла над мамой… Потом вихрем вылетела из комнаты, ворвалась на кухню… и так же вихрем вернулась обратно, со стаканом минералки в руках.

– Вот, выпей! – Она перевернула маму почти силой. – Пей, пей!

Мама потянулась губами к воде, ее зубы отстучали по краю стакана.

– Монстры… Чудовища… Я – никто! – невнятно бормотала она. И сделала глоток. Жадно выпила остальное, проливая половину на подбородок и грудь. Глаза ее остановились, и она уставилась перед собой, словно погрузившись в транс.

– Ты забудешь все, что было этой ночью и прошлым вечером! – внушительно сказала Ирка. – Забудешь, как Тео говорил, будто я могу ему помочь, и как подчинять меня – тоже! И никогда не вспомнишь!

Мама медленно, точно соглашаясь, кивнула. Глубоко вздохнула и рухнула на подушки. Свернулась калачиком и мерно засопела.

Ирка обернулась. Танька и Богдан с напряженными, суровыми лицами стояли на пороге спальни и глядели на нее. На плече у Таньки сидел кот, а возле бедра Богдана торчала морда козы. Ирка шагнула к Таньке и вложила ей в руку пустой флакон из-под зелья забвения.

– Она видела меня в облике хортицы. Она не сможет с этим жить! – тихо сказала она.

– Она не сможет жить, зная, что ее дочка, которую она собиралась продать за машину, дом и шмотки, спасла ей жизнь? – едко поинтересовался Богдан. – Ну да, я бы тоже так не смог! Знаешь, по-моему, если кто тут и чудовище… – Он не закончил, только метнул в мамину сторону выразительный взгляд.