Гость из пекла - Волынская Илона - Страница 84

– Если бы ты не дала ей зелье, это бы сделала я, – сказала Танька. – Только знаешь, ее душевные страдания тут вовсе ни при чем. Пойдем, Богдан. – Она взяла парня за руку, и оба вышли из спальни. Коза поцокала следом.

Ирка услышала, как они переговаривались, идя по коридору.

– Как же Ирка теперь будет жить – с такой мамашей? Она-то зелье не пила, я имею в виду Ирку… – сказал Богдан.

– Справится, – уверенно ответила Танька. – После того, что она выкинула с чертями, она справится с кем угодно.

О да, она справилась! Подбросила навкин пропуск в банк и убедила местных чертей, что никто Тео не поддерживает. Тео вынудила устроить в банке засаду, чтобы черти перебили друг друга. А когда Тео все же выжил, отправила с пауком сообщение Касьяну и избавила город от уцелевших чертей, сама став для них приманкой. А могла ведь искренне и честно верить, что мама ее не предаст за машину, дом и сытое благополучие! Но не поверила. Хитрая ведьма. Отныне и навсегда – хортицкая ведьма.

Ирка ощутила, как рушатся и без того убогие остатки ее «счастливого детства». Словно высохший песочный замок рассыпается и развеивается по ветру. Она села на пол у кровати, где спала мама, и уткнулась лицом в колени.

Глава 27

Черти не сдаются?..

– Ни, ну от скажи мени, и хто мог так пошуткуваты, га? Хто знав про того Костянтын Костянтыныча и що мы з ним разом у санатории булы? – бабка подозрительно покосилась на Ирку.

– Я, между прочим, тебя просила не ходить! Я предупреждала… – немедленно открестилась от всяких подозрений Ирка.

Бабка недовольно поджала губы:

– Ну от скажите мени, яким чертом злобным треба буты…

Ирка вздрогнула.

– …щоб старои жинке, можно сказаты, одною ногою в могиле… – Бабка внимательно поглядела на свои ноги, видно, решая, какой именно ногой она в могиле. – Таку каку зробыты? – Бабка в сердцах сдернула с плеча полотенце и швырнула его на мойку. – Не, ну вы чулы? Приезжаю я до того отелю, заходжу, все чин по чину, проводять мэнэ до номеру – номер, ничого не скажу, гарный… Кажуть, заказуйте чого хочете – омаров, шампанского, креветок, икры, все наперед уплочено! Ну а мени чого заказывать, я ж все зсобою прихопыла – и огирочков солоненьких з свого огороду, и сальца домашнего, и самогончику ядреного… Все, щоб Костянтын Костянтыныча порадовать… Стол накрыла,сижу – жду! И до самого утра – никого! Вот как есть никого! Я до девки за стойкой, а вона мэни каже: не знаю я ниякого Костянтын Костянтыныча! Ну вы чулы таке?

– Чулы, – пискнул Богдан. – Вы нам уже в третий раз рассказываете.

– Ты бутерброд з бужениной хочешь? – задушевно спросила его бабка.

– Хочу, – согласился Богдан.

– А салат з креветок?

– Тоже хочу…

– Тоди и четвертый раз послухаешь, – сурово постановила бабка. – Ничего… Хто б то не пошуткувал, ему та шуточка дорого обошлася. Раз за все уплочено, я уж нагребла – и салатов, и утку по-пекински, и икры черной… Ты бери утку, Танька, бери! Треба мстить! Треба дуже, дуже страшно мстить, хто б то не був! – бабка ложкой накидала черной икры себе на тарелку и налила шампанского в граненый стакан. – Яринка, ты б мамке в спальню бутербродиков отнесла? – выкладывая разнообразную снедь на тарелку, жалостливо предложила бабка. – Ох, бидолашна моя дивчинка! Надо же, поки я в том готеле вид злости лопалась, тут з Тео таке несчастье приключилось! От не везет им, немцам, у нас в стране! Отнеси мамке, Яринка, может, полегчает? – Бабка сунула тарелку Ирке в руки.

– Думаешь, бутербродом с черной икрой можно заменить мужа? – разглядывая тарелку, вздохнула Ирка.

Бабка всерьез задумалась.

– Знаешь що я тоби скажу, Яринка… – наконец сообщила результат своих размышлений она. – Це смотря який муж. По мне, так того немца и на банку кильки сменять – всеодно не прогадаешь. Бидна Лариска, и чого ж ей так не везет? Мабудь, тому, що дура! – заключила она.

– Прекрати! – Ирка поморщилась, подхватила тарелку и вышла из кухни. В комнате царил полумрак. Весна уже пришла, но стоял еще совершенно зимний холод – разве что солнышко рассиялось по-особому, танцуя лучами на снегу и отражаясь яркими искрами от толстых сосулек – дескать, скоро-скоро, совсем скоро, и вы потечете, зазвените каплями по жестяному козырьку крыши. Но сюда этот праздничный свет пробивался лишь белым пятном сквозь плотную ткань задернутых штор. Худенькое тело заворочалось под одеялом, над подушкой поднялась всклокоченная голова…

– Кто здесь? – испуганно прозвучал в полумраке мамин голос.

– Я, мам… – отозвалась Ирка. Хотя правильнее сказать – мы. В щелке двери снова торчали встревоженные физиономии Таньки и Богдана.

– Ах, Ирочка… – вздохнула мама, и голос ее прозвучал чуть разочарованно. Потом в нем задрожали слезы. – Что случилось? Тео пришел домой, сказал, что его банк то ли разорился… то ли разрушен… то ли… не помню… Почему я дальше ничего не помню? – вдруг пронзительно закричала она. – Ирка, я знаю, случилось что-то ужасное… что-то кошмарное… Где Тео, Ирка?

– Он вышел вчера ночью… Хотел… Помочь своему бизнесу… – запинаясь, начала Ирка – ну, по крайней мере, пока она говорила чистую правду. – И… произошел несчастный случай.

Ну да, с ним случился Касьян. Для Тео это, безусловно, было несчастьем.

– Машина сбила? – точно как бабка сегодня утром, спросила мама.

Как и раньше с бабкой, Ирка отмолчалась, но мама приняла ее молчание за подтверждение и тихо заплакала.

– Ваши водители… они так безумно ездят… Для них не существует правил. А Тео привык, как в Германии… Бедный Тео! – всхлипывала она. – Поэтому я ничего не помню? –мама по-детски вытерла кулаком слезы.

– У тебя шок, – тихо подтвердила Ирка.

– Наверное, Тео надо похоронить? – жалобно спросила мама. – Только я не знаю… Говорят, у вас тут организовать похороны – что-то абсолютно ужасное.

– Не беспокойся, мы уже все сделали, – глядя исключительно в пол, пробормотала Ирка.

– Ага… Убили, закопали и надпись написали… – буркнул у дверей Богдан.

Сзади послышалась возня – кажется, Танька влепила ему подзатыльник. Богдан только крякнул и потер затылок.

– Но что я буду делать? Что мне делать? – простонала мама, и вот теперь слезы хлынули настоящим потоком.

– Не волнуйся, мама! Ты останешься с нами… Со мной! Я обо всем позабочусь! Мы будем жить вместе… – начала Ирка и осеклась. Как? Как они будут жить вместе? Ведь можнопритворяться перед Танькой и Богданом, но сама-то Ирка все помнит!

– О да! – захлебываясь слезами, взвыла мама. – Жить вместе, какое счастье! В развалюхе моей матери! Работать в занюханном бутике, улыбаться толстым женам ваших бизнесменов, а по вечерам возвращаться домой мимо неприбранных мусорных куч! Одеваться из секонд-хенд… А подружки? – еще громче застонала она. – Мои бывшие подружкиотсюда, из балки? Которых я в горничные хотела… Вот они теперь счастливы будут! Вот будут хохотать! – Мама рухнула лицом в подушку и зашлась то ли стоном, то ли изматывающим плачем.

В дверях снова началась возня – Танька ухватила Богдана и поволокла прочь.

– Куда? – цепляясь за косяк, пропыхтел тот. – Я хочу знать, до чего они договорятся!

– А они хотят, чтоб ты знал? – резонно поинтересовалась Танька, и физиономия Богдана пропала из виду. Дверь неслышно, но плотно закрылась.

– Чего ты на самом деле хочешь, мама? – присаживаясь на край кровати, спросила Ирка. Тихо-тихо, почти неслышно, но сотрясающие маму рыдания стихли.

– У Тео в Германии квартира осталась, – глухо ответила она. – Я ведь его наследница, наверное, я смогу ее продать. Еще были магазин и ферма, но я не знаю, может, он уже сам их продал, чтобы вложить деньги в здешний бизнес… А ведь я его предупреждала! – снова зарыдала мама. – Я просила его, я умоляла – не ездить сюда, не заставлять меня возвращаться…

Ирке даже не стало больно – внутри словно все заморозили. Мертво. Холодно.

– Я хочу в Германию! – тычась мокрым лицом в подушку, плакала мама. – Я хочу… домой.