Экипаж машины боевой - Кривенко Виталий Яковлевич - Страница 47

– Если это пьяный комбат, то пиз-ы получим, если замполит, то будем слушать лекцию о мародерстве среди советских военнослужащих, – выразил свою мысль Туркмен.

– Пусть уж лучше пьяный комбат, чем этот проповедник, – сказал я.

– А если это командир? – спросил Хасан.

– Не, командир не приедет, у него без нас делов хватает, – ответил Туркмен.

– Черт, смотрите, там два БТРа, сейчас и пиз-ы получим, и лекцию послушаем, – сделал я заключение.

– Я потом этого урода точно пристрелю, когда он обратно будет идти, – не унимался Хасан.

– Слушай Хасан, хорош париться! Тебе же говорят, что потом духи из этого кишлака подляны нам начнут строить, и блок Грека пострадает в первую очередь, они ближе всех к кишлаку стоят. Че, хочешь мужиков подставить, да? – пытался я убедить Хасана.

– Да ладно, пошел он нах-й этот дух, не буду я его трогать, – ляпнул Хасан.

– Да уж сделай одолжение, – сказал с издевкой Туркмен.

БТРы подъехали ближе, и стало видно, что первым ехал комбат, а за ним ротный. Чабан, заметив на БТРах офицеров, немного успокоился.

– Ротный с комбатом едут, – сказал Хасан.

– Без тебя видим, – ответил я.

Мы стояли в ряд и ждали приближающиеся машины, пастух стоял немного в стороне, и поглядывал то на нас, то на подъезжающие БТРЫ.

Вот подкатил БТР комбата и, развернувшись к нам боком, остановился, за ним подъехал БТР ротного. Комбат к нашему счастью, был трезв как стеклышко, он спрыгнул на землю и спросил:

– Ну, что у вас здесь за ху-ня?

– Да вот, пастуха остановили, товарищ майор, пытался пройти через блоки, – ответил Хасан.

– А что за стрельба? – опять спросил комбат.

Тут подбежал чабан, он остановился между нами и комбатом, и начал что-то возбужденно говорить, показывая на Хасана, потом он стал изображать жестами стрельбу и показывать пальцем в сторону отары, которая уже спустилась в низину и подходила к реке. Хасан что– то крикнул чабану, но тот продолжал тараторить и размахивать руками, всем видом показывая свое недовольство по отношению к нам.

– Гараев, скажи ему, пусть заткнется! – крикнул с брони ротный.

Хасан стал что-то объяснять чабану, но тот ни как ни унимался.

– Да у-би ты ему прикладом по башке, наконец! – не выдержав, крикнул комбат.

Хасан откинул приклад и сделал шаг к чабану, который, моментально сообразив, в чем дело, сразу заткнулся.

– Баранов вы пох-ярили? – спросил Комбат.

– Да, товарищ майор, – ответил негромко Хасан.

– Мудаки, вашу мать. Савин, разбирайся сам со своими долбае-.ами! – крикнул комбат, после чего запрыгнул на броню, что-то сказал своему водиле и показал пальцем в сторону валяющихся баранов.

БТР комбата отъехал, а мы стояли и наблюдали за ним.

– Комбат сам за баранами приехал, – сказал я.

– Всех, я думаю, не заберет, – отозвался Туркмен.

– Вы, товарищ старший лейтенант, тоже за бараном приехали? – спросил Хасан.

– Приехал может и не за бараном, но уеду с бараном, – ответил ротный.

Машина комбата остановилась, из люка выскочил водила и закинул на броню пару баранов, после чего они спокойно укатили.

– Так, разбираться с вами не х-й, все равно до вас дураков ни черта не доходит. Гараев, сколько баранов прибил? – спросил ротный.

– Четырех, – буркнул Хасан.

– Одного я забираю, а один вам останется, это вам за проявленную инициативу. Пастуха не трогайте. Гараев, ты понял, что я сказал?

– А че сразу Гараев? – возмутился Хасан.

– Заткнись, и не выводи меня. Я еще раз повторяю для долбое-ов, пастуха не трогать. Гараев, ты меня понял?

– Да понял я все, – огрызнулся Хасан.

– Ну вот и молодец, а сейчас забирайте своего барана и валите на блок. Нурлан, проследи за этим долбаем, чтоб он пастуха не трогал, а то я этого придурка знаю, – сказал напоследок ротный и показал Петрухе двигать вперед.

Петруха, показав нам язык, нырнул в люк, и они тоже укатили, не забыв между тем прихватить по пути третьего барана.

– Молодец, Хасан, всем угодил, кроме чабана, но он не в счет, – сказал Туркмен, хлопая Хасана по плечу.

– Ну че, так и будем здесь стоять? Пошли, заберем этого дохлого барана, которого нам оставили шакалы и сваливаем отсюда, – предложил я.

– У сука! – замахнулся Хасан на чабана, и мы пошли за бараном.

Чабан шел молча за нами. Мы подошли к барану, отара в это время давно уже стояла у реки и бараны, толпясь у берега, утоляли жажду. Хасан, поглядев на убитого барана, сказал:

– Комбат сука, двух живых захапал, ротный из двух оставшихся выбрал барана пожирнее и поцелее, а этот – самый задроченный и размоченный – остался нам, и все из-за этого урода.

Хасан со злостью посмотрел вслед уходящему пастуху, который, постоянно оглядываясь, спешно перебирал ногами, направляясь к отаре.

– А чего тебе не нравится? Хороший жирный баран, правда, ты ему кишки разворотил, а так, я бы не сказал, что он такой уж задроченный, – сделал я заключение, разглядывая барана.

– Да нормальный баран, давай, хватаем его и потащили, – сказал Туркмен и, наклонившись, схватил барана за заднюю ногу.

Хасан взялся за переднюю, и они потащили барана к блоку, а я пошел за ними.

– Юра, на, забери наши стволы, болтаются и мешают тащить, один хрен порожняком идешь, – обратился ко мне Хасан.

Хасан с Туркменом остановились и, положив барана на землю, сняли автоматы.

– Ни хрена блин, тяжелая туша, килограмм за пятьдесят потянет, – ляпнул Хасан, вытирая пот со лба.

– А ты боялся, что тебе мяса не хватит, половина еще пропадет, – сказал я, подойдя к ним.

– Не пропадет, будет лишнее – отдадим на блок взводного, – предложил Туркмен.

– Х-й вот этому взводному, – возмутился Хасан.

– Там не один только взводный, так что не жмись, – сказал Туркмен и добавил: – Ну пошли давай, время идет а я жрать хочу.

Я забрал автоматы и повесил их на плечо, после чего мы продолжили путь дальше.

Подходя к блоку, мы увидели, как навстречу нам вышел Урал. Увидев барана, он расплылся в довольной улыбке.

– О, Татарин появился, а довольный какой, он чует мясо за километр, – сказал я.

– А че стреляли? – крикнул нам Урал.

– Саид, почему седло в говне? Стреляли! – подколол я Урала.

– Че, комбат приезжал, да? – опять спросил Урал.

– И комбат приезжал, и ротный приезжал, всех баранов разобрали и свалили, – ответил Хасан.

– Пи-ды вам не дали?

– Говорят же тебе, баранами откупились. Дрова готовьте с Сапогом, барана жарить будем, Хасан сейчас нам его разделает, – сказал я Уралу.

– Какой базар, все будет на мази! – воскликнул Урал.

– Я сейчас вам такое блюдо забацаю из этого мяса, пальцы проглотите, главное разделать эту тушу, а дальше дело техники, – воскликнул Хасан с довольным видом.

– Сейчас бы кишмишовки к такому обеду, или браги накрайняк, – сказал я вздохнув.

– Неплохо бы, да нету, – добавил Туркмен с сожалением.

Хасан в это время приспосабливал барана к разделке. Он подвешивал его за ноги к передку БТРа, и был полностью увлечен этим делом, напевая чего-то себе под нос, а Сапог рыл яму под бараном, чтоб потом закопать в ней кишки. Урал готовил дрова, разбирая ящики из-под боеприпасов. Я взялся разжигать костер, чтоб вскипятить воду для чая, а Туркмен сидел возле переднего колеса и о чем-то думал.

– Слушай, Туркмен, есть идея, – оторвал я Туркмена от мыслей.

– Ну, говори.

– Залезь на волну, пробей, у кого бухалово есть, поменяем на мясо или на чай.

– Да ну Юра, ты че? Блоки стоят друг от друга на полкилометра. Кто пойдет?

– А зачем ходить, съездишь.

– Кто – я?

– Ну, хочешь, я смотаюсь.

– Спалят же.

– Да ты придумай чего-нибудь, ну давай я скажу, что пулемет у меня заклинило и надо в ремроту сгонять. Ты че, не знаешь, как шакалам по ушам проехать?

– Ну х-й с ним, попробую, а то действительно, такая хавка и без пойла, – сказал Туркмен подымаясь.

– На Грека блок попробуй пробиться, и с ним побазарить, у него наверняка есть.