Экипаж машины боевой - Кривенко Виталий Яковлевич - Страница 48

– С Греком сам базарить будешь, вы же с ним корешитесь.

– Позовешь, если они на связи будут, я сам побазарю.

Туркмен запрыгнул в люк, а я продолжил дальше готовить чай. Время шло к обеду, солнце висело над головой, и жара стояла невыносимая, да еще костер рядом, хотя было непонятно, откуда больше палит, или сверху от солнца, или от костра напротив.

Я вскипятил чай, кинул в котелок заварки и потушил костер, потом сел перекурить в тень от БТРа. Хасан в это время снял шкуру с барана и вынимал из него внутренности; Урал, наломав дров крутился возле Хасана и давал ему советы.

– Печень, сердце, легкие оставляй, заделаем каордак, – говорил Урал Хасану.

– Какой еще камурдак? – спросил Хасан.

– Это вареные внутренности, каордак называются.

– Да пошел ты нах-й со своим кардаком, я сам знаю, что делать с бараном.

Я подошел к ним и стал смотреть, как Хасан орудует ножом, у него был дукановский нож-складешок, хороший нож, ручной работы. Видно было, что Хасан не новичок в разделке баранов, орудовал он быстро и ладно.

– О, уже мухи появились. Откуда только эти суки берутся? Вроде не было их, и вдруг появились, – удивился я.

– Жрать тоже хотят, – ответил Урал.

– Нет, я понимаю, что они жрать хотят, но ведь нет вокруг поблизости ничего, ни кишлаков, ни помоек. Откуда они берутся?

В это время из люка вылез Туркмен.

– Ну че, пробил что ни будь? – спросил я Туркмена.

– У танкистов есть кишмишовка, и брага тоже есть, они согласны обменять на мясо.

– Во заеб-сь! А где они стоят? – спросил я обрадовавшись.

– Далеко, ехать надо.

– Ну так поехали, какой базар, – сказал я и обратился к Хасану: – Тебе еще долго?

– Да нет, ху-ня осталась, сейчас потащим мыть в арык.

– Я сам смотаюсь, если что, скажу – движок барахлит, в ремроту еду за деталью, да, в общем, найду, что сказать. Мяса мне отрежьте.

– Сколько они хотят? – спросил Хасан.

– Да ляжку заднюю отметель и хватит им.

– А у кого там кишмишовка? – спросил Хасан.

– У земы твоего, у кого же еще, – ответил Туркмен.

– Вот сука, а мне сказал, что нету.

– За просто так, конечно нету, – сказал я Хасану.

Хасан отрезал ляжку от барана и передал Туркмену, потом они с Сапогом сняли барана с БТРа и потащили к арыку мыть, Туркмен укатил к танкистам, а я взял лопату и стал закапывать яму с кишками.

– А как будем жарить? – спросил Урал, подойдя ко мне.

– А х-й его знает, Хасан вон грозился приготовить, пусть сам и думает.

Закопав яму, я подошел к котелку и налил себе немного чая.

– Татарин, чая хочешь?! – крикнул я.

– Налей немного.

Налив еще в одну кружку чая, я протянул ее Уралу. Мы уселись на ящики с патронами и молча попивали чай, поджидая остальных.

Примерно через полчаса появились Хасан с Сапогом, они промыли разделанную тушу барана и нарвали зелени. Мы с Уралом слегка раскумаренные от чая сидели и наблюдали, как Хасан собирается приспосабливать барана. Урал, немного посидев, встал и пошел в капонир, а у меня под кайфом появилось желание поболтать с кем-нибудь, и я начал приставать к Хасану.

– А как ты его жарить собрался, целиком или по кускам? – спросил я Хасана.

– На две части разрежу.

– А на че ты их насадишь?

– На х-й!

– Че ты подкалываешь, я серьезно ведь спрашиваю.

– Свяжу проволокой три монтировки и привяжу к ним полтуши.

– Ты смотри, умный таджик, я б не догадался. Ну, давай готовь.

– Костер лучше разведи, – обратился ко мне Хасан.

– Костер не проблема, ты барана приделай сначала. А вторую половину куда денем?

– Завтра зажарим.

– Мясо до завтра пропадет. Ты че, Хасан?

– Не пропадет, мы его в воду опустим.

– Куда, в бак что ли?

– В арык, дубина. Юра, отъеб-.сь, не мешай готовить, – сказал напоследок Хасан, ковыряясь в мясе.

– Тебе чаю не налить, Хасан? – предложил я.

– Не надо, я косяк курнул.

– А че так?

– От чая расслабуха, его лучше пить, когда делать нечего.

Послышался гул моторов и показался наш БТР, Туркмен заехал на свое место и заглушил движки.

– Ну че, взял? – спросил я у появившегося из люка Туркмена.

– Конечно, взял.

– Сколько? – опять спросил я.

– Две фляжки полутора литровые.

– Чего, браги?

– Да браги.

– А кишмишовки, че, не взял что ли? – спросил Урал, подойдя к нам.

– У них одна бутылка кишмишовки была, я полбутылки вылил во фляжки с брагой, чтоб крепче была, а то брага еще не совсем готовая, – ответил Туркмен и спрыгнул с брони.

– Ну и правильно сделал, – сказал я.

Хасан в это время лазил по отсеку БТРа, и гремел какими-то железяками.

– Че он там ищет? – спросил меня Туркмен.

– Монтировки.

– Нах-.я?

– Барана на них насадить хочет.

– Я трубу привез, у ремротовских взял, на броне вон лежит.

Хасан вылез из десантного люка, держа в руке две плоские монтировки.

– Хасан брось эти монтировки, я трубу привез, специально для этого.

– Где труба? – спросил Хасан.

– На броне вон лежит.

Хасан запрыгнул на броню и взял трубу.

– О, как раз что надо! – воскликнул он и спрыгнул на землю.

– Надо только расплющить ее немного в середине, чтоб она не проворачивалась, когда барана жарить будем, – предложил я.

– Да я знаю, что делать, ваше дело жрать, а уж как приготовить это мое дело, – сказал Хасан.

Хасан, взяв Сапога в помощь, отправился готовить барана, а мы, завалившись в тень БТРа, стали ждать, когда приготовится мясо. Меня начало клонить в сон, и я не противясь этому, мирно уснул.

Проснулся я от звука летящих вертушек, в нос мне ударил запах жареного мяса, и тут же начал проявляться голод. Я лежа смотрел в небо: со стороны границы с Ираном, как раз оттуда, где я утром обнаружил озеро, летели две вертушки. Это были «крокодилы», шли они на низкой высоте и, пролетев чуть в стороне от нашего блока, взяли направление в сторону, где находился БТР командира. Я огляделся вокруг себя, пацаны все столпились вокруг костра с жарившимся мясом и о чем-то болтали. Поднявшись на ноги, я направился к ним, Сапога среди них не было, «наверное, спит», подумал я.

– О, Юра проснулся, а тебе мяса не досталось, – сказал Урал, первым заметивший меня.

– Что за вертушки? – спросил я, подсев к остальным.

– А х-й их знает, – ответил Хасан.

– А Сапог где? – спросил я пацанов.

– Пошел за солью к Греку, – ответил Хасан.

– А че, у нас соли нету?

– Есть, но мало.

– Когда готово будет, может уже пора? – спросил я Хасана, и достав штык-нож, ткнул им в жарившееся мясо.

– Не трогай, еще не готово, и ваще, руки помой сначала, – ответил Хасан и убрал мою руку.

– Блин, вот обожремся сегодня мяса, – довольным голосом заявил Урал.

– А ты Татарин, давно уже свежего барана не хавал? – спросил я.

– Уже забыл, когда в последний раз это было.

– А в прошлом году, на блоке под Гератом? Не помнишь что ли? – спросил его Туркмен.

– Меня тогда не было.

– А, точно, ты же в госпитале валялся.

Пока мы болтали, вернулся Сапог, он подошел к нам и протянул Хасану пакетик из бумаги. Хасан взял у него из рук пакет и спросил:

– Там уже сожрали барана?

– Нет еще, когда я подошел, они только начинали. Там взводный сидит, брагу с Греком квасят.

– Тебе хоть дали мяса попробовать? – спросил я.

– Да, немного дали.

– А браги налили? – спросил Хасан.

– Нет, не налили, – улыбаясь, ответил Сапог.

– А кто барана у них готовил?

– Не знаю, – ответил Сапог.

– Грек сам, наверное, готовил, больше там некому, – сказал я.

– Так, ну можно сказать, что почти готово. Солите мясо сами, – объявил Хасан.

– Сапог, тащи флягу с брагой и батоны, – попросил я Сапога.

Мы достали штык-ножи и принялись отрезать кусочки от жареного барана. Сапог, расстелив кусок брезента, положил на него батоны и разлил бражку в кружки – роскошный обед начался. Мы выпили по кружке браги и принялись за мясо, нахваливая Хасана. Мясо было хорошо прожарено, к тому же Хасан полил его жидкостью из разогретой свиной тушенки. В прикуску с зеленью это мясо казалось для нас самой вкусной едой на свете, если еще учесть то, что мы были изрядно голодные, потому как утром не позавтракали. Вдруг рядом послышался гул моторов, мы по быстрому убрали брагу с поля зрения и стали ждать гостей, жуя мясо с батоном.