Том 2. Баллады, поэмы и повести - Жуковский Василий Андреевич - Страница 59

59

Квеведо

     Я, Признаться, до наук охотник был Плохой. Отец меня в сидельцы отдал Знакомому купцу; и должно правду Сказать, уж было у него чему Понаучиться: он считать был мастер. А ты?

Камоэнс

  Промчались годы, в школе стало Мне тесно; я последовал влеченью Души — увидел Лиссабон, увидел Блестящий двор, и короля во славе Державного могущества, и пышность Его вельмож… Но я на это робко Смотрел издалека и, ослепленный Блистательной картиною, за призрак Ее считал.

Квеведо

   Со мной случилось то же Точь-в-точь, когда на биржу в первый раз Я заглянул и там увидел горы Товаров…

Камоэнс

  В это время встретил я Ее…О боже! как могу теперь, Разрушенный полумертвец, снести Воспоминание о том внезапном, Неизглаголанном преображенье Моей души!.. Она была прекрасна, Как бог в своей весне, животворящей И небеса и землю!

Квеведо

    И со мной Случилось точно то ж. У моего Хозяина была одна лишь дочь, Наследница всему его именью; Именье ж накопил себе старик Большое; мудрено ли, что мое Заговорило сердце?

Камоэнс

(не слушая его)

    О святая Пора любви! Твое воспоминанье И здесь, в моей темнице, на краю Могилы, как дыхание весны, Мне освежило душу. Как тогда Все было в мире отголоском звучным Моей любви! каким сияньем райским Блистала предо мной вся жизнь с своим Страданием, блаженством, с настоящим, Прошедшим, будущим!.. О боже! боже!..

Квеведо

Отцу я полюбился; он доволен Был ловкостью моей в делах торговых И дочери сказал, что за меня Ее намерен выдать; дочь на то Сказала: «воля ваша», и тогда же Нас обручили…

Камоэнс

   О, блажен, блажен, Кому любви досталася награда!.. Мне не была назначена она. Нас разлучили; в монастырской келье Младые дни ее угасли; я Был увлечен потоком жизни; в буре Войны хотел я рыцарски погибнуть, Сел на коня и бился под стенами Марокко, был на штурме Цейты; Из битвы вышел я полуслепым, А смерть мне не далась.

Квеведо

    Со мною было Не лучше. Я с женой недолго пожил: Бедняжка умерла родами… Сильно По ней я горевал… Но мне наследство Богатое оставила она, И это, наконец, кое-как стало Моей отрадой.

Камоэнс

   Все переживешь На свете… Но забыть?.. Блажен, кто носит В своей душе святую память, верность Прекрасному минувшему! Моя Душа ее во глубине своей, Как чистую лампаду, засветила, И в ней она поэзией горела. И мне была поэзия отрадой: Я помню час, великий час, меня Всего пересоздавший. Я лежал С повязкой на глазах в госпитале; Тьма вкруг меня и тьма во мне… И вдруг — сказать не знаю — подошло, Иль нет, не подошло, а подлетело, Иль нет, как будто божие с небес Дыханье свеяло — свежо, как утро, И пламенно, как солнце, и отрадно, Как слезы, и разительно, как гром, И увлекательно, как звуки арфы, — И было то как будто и во мне И вне меня, и в глубь моей души Оно вливалось, и волшебный круг Меня тесней, теснее обнимал; И унесен я был неодолимым Могуществом далеко в высоту… Я обеспамятел; когда ж пришел В себя — то было первая моя Живая песня. С той минуты чудной Исчезла ночь во мне и вкруг меня; Я не был уж один, я не был брошен; Страданий чаша предо мной стояла, Налитая целебным питием; Моя душа на крыльях песнопенья Взлетела к богу и нашла у бога Утеху, свет, терпенье и замену.

Квеведо

Мне посчастливилось; свое богатство Удвоил я; потом ушестерил… А ты как? Что потом с тобой случилось?

Камоэнс

Я в той земле, где схоронил ее, Не мог остаться. Вслед за Гамой славный Путь по морям я совершил, и там, Под небом Индии, раздался звучно В честь Португалии мой голос: он Был повторен волнами Тайо; вдруг Услышала Европа имя Гамы И изумилась; до пределов Туле Достигнул гром победный Лузиады.

Квеведо

А много ль принесла тебе она? У нас носился слух…

Камоэнс

    Мне принесла Гонение и ненависть она. Великих предков я ничтожным внукам Осмелился поставить в образец, Я карлам указал на великанов — И правда мне в погибель обратилась: И то, что я любил, меня отвергло, И что моей я песнию прославил, Тем был я посрамлен — и был, как враг, Я Португалией моей отринут…