Неуловимый убийца - Крофтс Фриман Виллс - Страница 30

– Понятно. Могли бы вы сказать, за сколько времени до осмотра наступила смерть?

– Совсем недавно. Тут речь идет о минутах, а не о часах. Но точную цифру я назвать не берусь.

– Могла смерть произойти в тот же момент, когда раздался выстрел?

– Конечно. Лично мне кажется, что так оно и было.

– Считаете ли вы, что выстрел был произведен самим сэром Роландом?

– У меня на этот счет нет никаких сомнений, хотя я не могу безоговорочно что-то утверждать.

– Вы были лечащим врачом покойного?

– Да, я регулярно посещал его на протяжении нескольких лет.

– Каково было состояние его здоровья?

– Здоровье у него было довольно слабое. Он был калекой – из-за тяжелой формы ревматоидного артрита. Ходить мог лишь опираясь на трости, на две, держал их в обеих руках. Ну а в остальном, как у нас, у медиков, принято говорить, «состояние в пределах возрастной нормы».

– Но у нас имеются несколько иные свидетельства. Что в последнее время состояние его ухудшилось, и он был очень подавлен. Что вы можете сообщить суду по этому поводу?

Доктор покачал головой.

– Ничего конкретного. Меня в этот период к пациенту не вызывали, поэтому ни на какие личные наблюдения я сослаться не могу.

Лоусон заглянул в свои записи.

– Благодарю вас, доктор Мансел, я вполне удовлетворен вашими ответами, – он окинул взглядом присяжных и спросил, нет ли у кого еще вопросов. Все молчали, и доктор Мансел возвратился на свое место.

Следующим был вызван инспектор Пардью. Тот стремительно подошел к свидетельскому стулу, затем почти скороговоркой ответил на первые формальные вопросы.

– Должен сказать, инспектор, что я отступаю от традиции, свидетели из полиции обычно дают показания последними, – сказал Лоусон, – но в данной ситуации может оказаться, что вы располагаете такими фактами, относительно которых я мог бы поговорить с остальными свидетелями. Я был бы вам крайне признателен, если бы вы сообщили суду все известные вам подробности этой трагической истории.

Пардью был довольно молодым и весьма исполнительным полицейским. У него было длинное бледное лицо с квадратным подбородком и острый взгляд. Джулиет показалось, что он человек знающий и, видимо, способный подметить любые мелочи. Он не без изящества поклонился Лоусону и сугубо официальным тоном, которого не мог смягчить даже жгучий интерес публики, начат давать показания.

– Вызов в поместье «Жасмин» поступил в наш полицейский участок в минувший вторник – в одиннадцать часов пятьдесят три минуты. Нам сообщили о смерти сэра Роланда и попросили приехать. Я не мешкая вызвал наряд и отправился в поместье, где меня встретил мистер Роско, который и проводил меня на поляну, огороженную кустами. Мне сообщили, что место это обитатели поместья обычно называют «ловушкой для солнца». На территории этой «ловушки» в момент моего прибытия находились доктор Мансел, капитан Дерик Фермер, мистер Том Олгуд и мистер Бун. Доктор Мансел как раз осматривал тело покойного. Могу удостоверить, что это был сэр Роланд Чаттертон.

– Что происходило дальше, инспектор?

– Доктор сообщил мне, что сэр Роланд мертв и что смерть наступила из-за нулевого ранения. Доктор описал это ранение, в наличии которого я тут же и убедился. Мистер Олгуд и мистер Фермор заявили, что играли в теннис, и вдруг раздался выстрел – со стороны «ловушки», и они сразу туда побежали. Я произвел осмотр места происшествия. Рядом с шезлонгом, на котором лежал покойный, стоял столик с книгами и стопкой бумаги, к столику были прислонены две трости. Шезлонг был развернут так, чтобы лежащий мог смотреть на реку, и стоял под ветвями дуба, от которых падала густая тень, видимо хорошо защищавшая от лучей солнца. Правая рука покойного свисала с подлокотника почти до земли, а прямо под полураскрытой ладонью валялся маленький пистолет, украшенный резьбой, от которого сильно пахло порохом. Я уверен, что выстрел был совершен совсем недавно. На рукоятке были отпечатки пальцев, как выяснилось, они принадлежали мистеру Чаттертону. Я заявляю это с полной ответственностью, так как точно такие же отпечатки были нами обнаружены на сейфе в кабинете покойного. Футляр для пистолета со вторым, парным пистолетом, мы нашли на письменном столе. Выстрел был произведен после того, как дуло было поднесено вплотную к голове, поскольку кожа вблизи раны была слегка испачкана порохом. – Он умолк.

– Пожалуйста, продолжайте.

– Кроме пистолета я так и не смог найти ничего, что имело отношение к случившемуся. За одним-единственным исключением. На покойном был легкий летний пиджак, и в левом нагрудном кармане я обнаружил слегка измятое письмо, подписанное неким Сэнди Арчером. Адреса там указано не было, только число – вчерашнее. Письмо напечатано на машинке, на дешевой бумаге. Я захватил его с собой, сэр, вот оно.

Инспектор протянул письмо коронеру, который тут же стал его читать, и по мере чтения лицо его делалось все более обеспокоенным.

– Письмо в высшей степени обескураживающее и огорчительное, – заявил он, явно заинтригованный, – полагаю, я обязан прочесть его вслух.

Он так и сделал:

18 августа

Напрасно ты возомнил, что поступил очень умно, вынудив меня лучшие годы моей жизни гнить в тюрьме из-за одного гнусного дельца, которое в действительности сотворил ты. Но знай: как только меня выпустили, я занялся поисками улики против тебя, неопровержимой улики. Теперь она у меня есть, и скоро я вернусь в Англию, чтобы с тобой поквитаться. За свою жалкую жизнь можешь не волноваться. Мне нужно вот что: чтобы ты тоже позагорал в тюрьме и тоже сполна хлебнул позора.

Хотя Джулиет была готова ко всяким неприятным неожиданностям, прилюдное чтение этого чудовищного письма заставило ее сжаться от мучительного стыда. Это невыносимо! Выслушивать подобные гадости про своего честнейшего отца! И как этот Сэнди Арчер вообще посмел такое сочинить! Погруженная в свои горькие мысли, Джулиет тем не менее чутко уловила мгновенную перемену в атмосфере заседания. До этого все, что тут говорилось, звучало чинно и официозно, и в общем-то абсолютно бездушно, хотя речь шла о трагической смерти. Теперь витавшая в зале скука сменилась живым напряжением. Публика слушала письмо, затаив дыхание. Довольно обыденная, при всей своей трагичности, история обещала превратиться в нечто интересное, потешить любопытство собравшихся зевак интригующими подробностями.

Закончив чтение, Лоусон снова обратился к инспектору:

– Вам удалось узнать, о каком инциденте говорится в письме?

– Нет, сэр, – ответил Пардью, – но у нас пока не было времени хорошо изучить досье покойного.

– Вы установили, кто автор письма?

– Нет, сэр.

– Вам удалось определить, каким образом письмо попало к покойному?

– Я провел несколько допросов. Помощник сэра Роланда сообщил, что во вторник с утренней почтой пришло четыре письма. Три из них я обнаружил в спальне покойного – в корзине для бумаг, из чего я сделал вывод, что искомое письмо было четвертым.

– А на основании чего вы сделали подобный вывод?

– На основании дат, сэр. На всех четырех письмах было указано число, которое приходилось на понедельник.

– А что с конвертами? Вы нашли их?

– Да, сэр. Три валялись в той же корзине, где и выброшенные письма. Четвертый лежал на столике, стоявшем рядом с шезлонгом – в «ловушке». На всех почтовых штемпелях было указано то же число, что и в самих письмах.

– Понятно. Из этого вы заключили, что именно эти четыре письма пришли с утренней почтой. Что ж, логично. Письмо, найденное в кармане у покойного, совпадало в сложенном виде с размерами конверта, лежавшего на столике?

– Да, сэр.

– Полагаю, в этом четвергом конверте не было ничего примечательного?

– В том-то и дело, что было. Я как раз собирался об этом рассказать. На оборотной стороне его, в верхнем левом углу, были написаны две заглавные буквы, рядышком. «Эс» и «А». Написаны чернилами, очень мелко и еле-еле заметно, однако не настолько, чтобы их нельзя было разобрать.