Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 100

100

Похоже, мальчик просто-напросто решил надо мной подшутить… до огонька было метров триста по густо заросшему парку. Будет ему повод похвастаться перед друзьями: завел новенькую воспитательницу в кусты, и там бросил…

Но едва Макар сделал шаг в сторону, как зацепился за что-то ногой и с удивленным возгласом упал. Я даже злорадствовать не стала — так это было смешно.

— Ну вот, а говорил «все знаю», — не удержалась я.

Он даже не ответил — сопел, растирая разбитую коленку. Я присела рядом, заглянула в глаза:

— А ведь ты надо мной хотел подшутить. Верно?

Парнишка взглянул на меня — и быстро отвел глаза. Пробормотал:

— Извините…

— Над всеми так шутите? — спросила я.

— Нет…

— Чем же я удостоилась такой чести?

Он ответил не сразу.

— У вас вид был… очень самоуверенный.

— Еще бы, — легко согласилась я. — Добиралась с приключениями. Чуть не убили по дороге, честное слово! Но выкарабкалась. С каким же еще видом мне ходить?

— Извините…

С него окончательно слезла и вся серьезность, и вся самоуверенность. Присев рядом я попросила:

— Покажи коленку.

Он убрал руки.

Сила. Я знала, что она есть. Я почти чувствовала ее, бьющую из мальчишки силу: рожденную болью, обидой, стыдом, острую и чистую… Я почти могла ее взять — как любая темная Иная, чья сила — чужая слабость.

Почти могла.

Все-таки это было еще не то, что надо. Макар сидел, стиснув зубы, и не издавая ни звука. Держался — и держал силу в себе. Это — слишком много для меня сейчас…

Я достала из сумочки тонкий фонарик-ручку, посветила.

— Ерунда. Хочешь, пластырем залеплю?

— Да не надо, само пройдет…

— Как знаешь, — я поднялась, посветила вокруг. Да, трудновато будет найти дорогу к теплеющему вдали окошку… — Ну так что, Макар? Убегаешь? Или проводишь меня все-таки?

Он молча встал и пошел вперед, я двинулась за ним. Уже у самого здания, оказавшегося совсем не маленьким — двухэтажный каменный особнячок с колоннами, Макар спросил:

— Расскажите дежурному?

— Про что? — я засмеялась. — Вроде как ничего не было, мы мирно прогулялись по аллее…

Он посопел секунду, потом сказал еще раз, причем куда с большей искренностью:

— Извините. Я глупую шутку придумал.

— Лечи коленку, — посоветовала я. — Промыть не забудь, и йодом смажь.

ГЛАВА 4

За стенкой шумела вода — дежурный по лагерю, извинившись, вышел умыться. Разбудила я человека, мирно дремавшего под сипение дрянного китайского магнитофона. Не понимаю только, как спать под Высоцкого? Впрочем, на этой мыльнице только бардов и можно слушать.

— Будут и стихи и математика, Почести, долги, неравный бой… Нынче ж оловянные солдатики Здесь, на старой карте, встали в строй. Лучше бы уж он держал в казарме их, Но как на войне, так на войне — Падают бойцы в обоих армиях Поровну на каждой стороне.

— Все, прошу прощения… — Дежурный вышел из крошечной ванной, еще вытирая лицо казенным вафельным полотенцем. — Сморило меня.

Я понимающе кивнула. Магнитофон продолжал играть, услужливо добавляя Высоцкому лишней хрипотцы:

— Может быть пробелы в воспитании, Иль в образованье слабина? Но не может выиграть компании Та или иная сторона. С совестью проблемы окаянные, Как перед собой не согрешить? Тут и там солдаты оловянные, Как решить, кто должен победить…

Поморщившись, дежурный по лагерю убавил звук почти до неразличимости. Протянул руку:

— Петр.

— Алиса.

В его рукопожатии, крепком, будто он с мужчиной здоровался, сразу чувствовалась дистанция. «Только-рабочие-отношения…»

Ну и прекрасно. Особого вдохновения этот невысокий, худощавый, сам на подростка похожий человек у меня не вызывал. Разумеется, я собиралась завести на время отдыха любовника, но лучше кого-нибудь помоложе и посимпатичнее. Петру же было никак не меньше тридцати пяти, и даже без способностей Иного его можно было читать как открытую книгу. Примерный семьянин — в том смысле, что жене почти не изменяет, пить не пьет и курить не курит, воспитанию ребенка, скорее всего — единственного, уделяет должное время. Ответственный человек, любящий свою работу, толпу сопливых малышей или хулиганистых подростков ему можно доверить без опаски: сопли вытрет, по душам поговорит, бутылку водки отберет, лекцию о вреде курения прочтет, нагрузит и работой, и отдыхом, и моралью.

Короче говоря — воплощенная мечта Светлых, а не живой человек.

— Очень приятно познакомиться, — сказала я. — Так давно мечтала попасть в «Артек». Жаль, что при таких обстоятельствах…

Петр вздохнул.

— Да, не говорите. Мы все так переживаем из-за Настеньки… Вы с ней подруги?

— Нет, — я покачала головой. — Я на два курса младше, честно говоря, даже лицо не припомню…

Петр кивнул, стал проглядывать мои документы. Встреча с Настей меня не пугала, скорее всего, уж она-то мое лицо припомнит — Завулон всегда тщателен в мелочах. Если в самом «Артеке» нет ни одного Иного, то, значит, заезжал кто-нибудь из Ялты или Симферополя, подходил на минутку к Насте… и теперь — она меня вспомнит.

— Работать вожатой доводилось?

— Да, но… не в «Артеке», конечно.

— Ну и что? — пожал плечами Петр. — Две тысячи триста человек персонала, вот и все разница.

Тон, которым он произнес эти слова, не слишком-то с ними согласовывался. Гордился он «Артеком», так гордился, словно сам его основал; лично, с автоматом в руках, отбивал у фашистов; строил корпуса и сажал деревца.

Я улыбнулась, всем своим видом показывая: «не верю, но из вежливости промолчу».

— Настя работает в «Лазурном», — сказал Петр. — Я вас к ней провожу, все равно Насте уже пора вставать. В пять утра у нас идет машина в Симферополь… Вы-то как добрались, Алиса?

— Нормально, — сказала я. — На машине.

Петр поморщился.

— Ободрали, наверное?

— Да нет, ничего, — соврала я.

— И в любом случае, это несколько рискованно, — добавил Петр. — Молодая, красивая девушка, одна ночью в машине с незнакомым водителем.

— Их двое было, — сказала я. — И они были увлечены общением друг с другом.

Петр не понял. Сказал со вздохом:

— Не мне вас учить, Алиса, вы человек взрослый, сформировавшийся. Но поймите, всякое случается! «Артек» — это территория детства, территория любви, дружбы, справедливости. Это то немногое, что мы смогли сохранить! Но за пределами лагеря… люди бывают разные.

— Люди бывают разные… — покаянно согласилась я. Удивительно, с какой искренней верой он произносил эти полные пафоса слова! И впрямь в них верит.

— Ну хорошо, — Петр поднялся, легко подхватил мою сумку. — Идемте, Алиса.

— Я могу и сама, только укажите дорогу…

— Алиса! — он укоризненно покачал головой. — Заплутаете! У нас же территория — двести пятьдесят восемь гектаров! Пойдемте.

— Да. Макар, и то заплутал немного, — согласилась я.

Петр уже стоял в дверях, но тут резко обернулся:

— Макар? Мальчик лет пятнадцати? Опять был на входе?

Я растерянно кивнула.

— Понятно… — сухо сказал Петр.

Мы вышли в теплую летнюю ночь. Уже светало, Петр достал из кармана фонарик, но включать его не стал. Мы двинулись по тропинке куда-то вниз, к берегу.

— Беда с этим Макаром, — обронил Петр на ходу.

— А что такое?

— Мало времени ему на сон нужно… видите ли… — Петр невесело рассмеялся. — То к охране на вход удерет, то к морю, то вообще куда-то за территорию.