Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 127

Наверное, Светлые поняли, что чистой магией меня не взять. И тогда вперед рванулись трансформы. Перевертыши в облике зверей.

Я торопливо зачерпнул еще силы, откуда смог — тотчас на проезжей части прозвучал глухой стук, звон бьющегося стекла, еще стук, и вслед за тем — истошное бибиканье.

Медведя я принял на «вогнутый щит» и отправил кубарем вдоль по бульвару. От тигрицы для начала просто увернулся.

Не понравилась она мне с самого начала.

Не знаю, откуда маги-перевертыши берут массу для трансформации. Девчонка эта в человеческом облике весила хорошо если килограмм сорок пять-пятьдесят. Сейчас это были полновесных полтора центнера мышц, сухожилий, когтей и зубов. Сущая боевая машина смерти.

Светлые это любят.

— Эй! — крикнул я. — Постойте. Может, поговорим?

Маги успели подняться и попытались снова меня опутать, но я без особых усилий связал жадно колеблющиеся нити узлом и швырнул хозяевам. Оба снова попадали, но теперь никто на спине не ездил — я лишь вернул им их же энергию. Медведь стоял в стороне, угрожающе перетаптываясь на месте. Он горбился, словно собирался встать на задние лапы.

— Не советую, — сказал я ему и ударил атакующую тигрицу.

Не сильно. Я не хотел ее убивать.

— В чем, черт побери, дело? — зло крикнул я. — Или в Москве так принято?

Звать Ночной Дозор было глупо — нападавшие сами служили там. Тогда, может быть, стоит воззвать к Дневному? Тем более недалеко, офис совсем рядом. Мигом примчатся. Вот только поможет ли это мне? Маги сдаваться не собирались; у одного в руках пламенел заряженный под завязку жезл, у второго — какой-то сковывающий амулет. Тоже не из самых слабых.

На амулет ушло целых две секунды — наброшенную на меня сеть пришлось вспарывать обычным «тройным кинжалом», но силы в это простейшее заклинание ухнуло столько, что можно было бы сжечь весь центр Москвы дотла. А тут еще второй успел зацепить меня Вифлеемским огнем, но от удара Светлого я только разозлился и, кажется, стал еще сильнее.

Жезл ему я заморозил. Просто обратил в продолговатую ледышку и наслал на нее заклятие Отринутости. Кусочки льда брызнули из ладоней Светлого диковинным холодным фейерверком, и одновременно грянула в зенит освобожденная энергия.

Не на окружающих же ее стравливать, в самом деле? Хватит с меня и нескольких столкновений на близлежащих перекрестках.

Медведь не двинулся с места. Кажется, он понял, что, несмотря на численное преимущество, силы далеко не равны. А вот тигрица все не унималась. Она лезла на меня с настырностью обезумевшей самки, до детенышей которой добрался недруг. Желтые, как огоньки церковных свечей, глаза пылали неприкрытой ненавистью.

Тигрица мстила. Мстила мне, Темному, за все свои обиды и потери. За убитого мной Андрея. Да мало ли за что… И она не собиралась останавливаться ни перед чем.

Я не хочу сказать, что ей было не за что мстить — Дозоры всегда воевали, а я обычно называю вещи своими именами. Но и умирать я не собирался.

Я свободен. Свободен наказать того, кто встал на моем пути и отказывается решить дело миром. Разве не об этом хотела сказать мне песня?

И я ударил. Маревом Трансильвании.

Тигрицу искорежило и растянуло, и даже сквозь рокот двигателей и пронзительные гудки явственно прорвался хруст костей. Заклинание мяло перевертыша, словно ребенок пластилинового человечка. Сломанные ребра пропороли кожу и окровавленными зубьями вонзились в снег. Голову сплющило в блин, в плоский полосатый блин. Миг — и красавец зверь стал комком окровавленной плоти.

Последним расчетливым ударом я низверг душу тигрицы в сумрак.

Начав, я не имел права останавливаться. Светлые застыли. Даже медведь перестал топтаться. «И что дальше?» — с тоской подумал я. Возможно, мне пришлось бы убить их всех. Но, хвала небесам или преисподней, до этого не дошло.

— Дневной Дозор! — прозвучал знакомый голос. — Зафиксировано нападение на Темного. Выйти из сумрака!

Эдгар говорил жестко и без всякого акцента. Вот только про сумрак он зря ввернул. Живые бились не в сумраке, а тигрице некуда было возвращаться.

— Дневной Дозор требует немедленного созыва трибунала, — зловеще сказал Эдгар. — А пока потрудитесь вызвать шефа Ночного Дозора.

— Да он вас разгонит, как котят, — сердито сказал один из Светлых магов.

— Не разгонит, — отрезал Эдгар и указал на меня. — С ним — не разгонит. Неужели ты еще не понял?

Я еле успел уловить, как кто-то умело перетасовал Силу в пространстве. А потом рядом возник смуглый мужчина с заострившимися чертами лица. Он был одет в пестрый восточный халат и посреди заснеженного бульвара выглядел донельзя нелепо.

— Я уже здесь, — буркнул он, уныло созерцая поле недавней битвы.

— Гесер! — оживился Эдгар. — Здравствуй. В отсутствие шефа тебе придется объясняться передо мной.

— Перед тобой? — Гесер искоса взглянул на эстонца. — Много чести.

— Тогда перед ним. — Эдгар пожал плечами и поежился, словно замерз. — Или тоже много чести?

— Перед ним — объяснюсь, — сухо сказал Гесер и повернулся ко мне. Взгляд его был бездонным, как вечность. — Убирайся из Москвы, — сказал он почти без эмоций. — Прямо сейчас. Садись на поезд, на помело, к черту в ступу — и убирайся. Ты уже двоих убил.

— По-моему, — заметил я как можно миролюбивее, — только что пытались убить меня. А я всего лишь оборонялся.

Гесер повернулся ко мне спиной — он не желал слушать. Он не желал говорить с Темным, навсегда отправившим в сумрак одного из его лучших боевиков. Точнее — одну.

— Пойдем отсюда, — велел он своим.

— Эй-эй! — взвился Эдгар. — Это преступники! Никуда они не пойдут, именем Договора!

Гесер вновь повернулся к эстонцу:

— Пойдут. И ничего ты не сделаешь. Они под моей защитой.

Я всерьез ожидал взлета на очередную ступеньку. Потому что даже моих теперешних способностей хватало, чтобы понять — с Гесером мне пока не тягаться. Он меня разотрет. Не то чтобы без труда — все-таки я успел взобраться по призрачной лестнице Силы достаточно высоко. Но — разотрет.

Но ничего не случилось. Наверное, время стычки с Гесером еще не подошло.

Эдгар жалобно взглянул на меня — кажется, он возлагал на меня большие надежды.

Светлые скользнули в сумрак, подхватили останки погибшей соратницы и канули ниже, на второй слой. Все.

— Я действительно не могу его остановить, — виновато сознался я. — Прости, Эдгар.

— А жаль, — сказал эстонец одними губами.

В офис Дневного Дозора меня довезли на неизменном «BMW». И вот еще что — впервые в Москве я почувствовал себя усталым.

Но по-прежнему — свободным.

Расплата за силу — я плохо запомнил, как меня довезли, подтолкнули к лифту, привели в кабинет, усадили в кресло, сунули в руки чашку кофе. Как ноют натруженные мышцы, так ныло сейчас все мое естество, что совсем недавно повелевало силами сумрака. Грамотно все-таки я отбился — Светлые надолго запомнят это столкновение. И ведь нападали не детсадовцы — обоих Светлых я оценил не ниже, чем первым уровнем Силы.

— Пни аналитиков, — велел Эдгар кому-то из подручных. — Я хочу наконец разобраться, что происходит.

Я взглянул на него, и Эдгар понял, что я прихожу в себя.

— Рассказывай! — предложил он.

— Зов! — сказал я хрипло и закашлялся. Попробовал хлебнуть кофе, обжегся и зашипел от боли. — Зов, — сказал я, когда снова был в состоянии говорить. — Они накрыли меня во сне.

— Зов? — удивился Шагрон, сидевший, как и я, в кресле за соседним столом. — Светлые не пользовались им лет тридцать…

— Тебя накрыли Зовом в здании Дневного Дозора? — недоверчиво переспросил Эдгар. — Однако! И что, больше никто ничего не заметил?

— Нет. Это был тонко и виртуозно наведенный Зов. Кажется, его маскировали под естественный фон жилых этажей.

— И ты подчинился?

— Конечно, нет. — Я снова попробовал отхлебнуть кофе, на этот раз удачно. — Но я решил проследить, что Светлые затевают.

— И никому не сказал? — Эдгар балансировал на грани недоумения и недовольства. — Авантюра…