Басни - Крылов Иван Андреевич - Страница 40

40

1821-1823

Книга восьмая

I. Лев состаревшийся

Могучий Лев, гроза лесов,Постигнут старостью, лишился силы:Нет крепости в когтях, нет острых тех зубов,Чем наводил он ужас на врагов,И самого едва таскают ноги хилы.А что всего больней,Не только он теперь не страшен для зверей,Но всяк, за старые обиды Льва, в отмщенье,Наперерыв ему наносит оскорбленье:То гордый конь его копытом крепким бьёт,То зубом волк рванёт,То острым рогом вол боднёт.Лев бедный в горе толь великом,Сжав сердце, терпит всё и ждёт кончины злой.Лишь изъявляя ропот свойГлухим и томным рыком.Как видит, что осёл туда ж, натужа грудь,Сбирается его лягнутьИ смотрит место лишь, где б было побольнее.«О боги! – возопил, стеная, Лев тогда, —Чтоб не дожить до этого стыда,Пошлите лучше мне один конец скорее!Как смерть моя ни зла:Всё легче, чем терпеть обиды от осла».

1821-1823

II. Лев, Серна и Лиса

По дебрям гнался Лев за Серной;Уже её он настигалИ взором алчным пожиралОбед себе в ней сытный, верный.Спастись, казалось, ей нельзя никак:Дорогу обои?м пересекал овраг;Но Серна лёгкая все силы натянула —Подобно из лука стреле,Над пропастью она махнула —И стала супротив на каменной скале.Мой Лев остановился.На эту пору друг его вблизи случился:Друг этот был – Лиса.«Как! – говорит она, – с твоим проворством, силойУжели ты уступишь Серне хилой!Лишь пожелай, тебе возможны чудеса:Хоть пропасть широка, но если ты захочешь,То, верно, перескочишь.Поверь же совести и дружбе ты моей:Не стала бы твоих отваживать я дней,Когда б не зналаИ крепости и лёгкости твоей».Тут кровь во Льве вскипела, заиграла;Он бросился со всех четырёх ног;Однако ж пропасти перескочить не мог:Стремглав слетел и – до смерти убился.А что ж его сердечный друг?Он потихохоньку в овраг спустилсяИ, видя, что уж Льву ни лести, ни услугНе надо боле,Он, на просторе и на воле,Справлять поминки другу стал,И в месяц до костей он друга оглодал.

1829-1830

III. Крестьянин и Лошадь

Крестьянин засевал овёс;То видя, Лошадь молодаяТак про себя ворчала, рассуждая:«За делом столько он овса сюда принёс!Вот, говорят, что люди нас умнее.Что может быть безумней и смешнее,Как поле целое изрыть,Чтоб после рассоритьНа нём овёс свой попустому?Стравил бы он его иль мне, или гнедому;Хоть курам бы его он вздумал разбросать,Всё было б более похоже то на стать;Хоть спрятал бы его: я видела б в том скупость;А попусту бросать! Нет, это просто глупость».Вот к осени меж; тем овёс тот убран был,И наш Крестьянин им того ж Коня кормил.Читатель! Верно, нет сомненья,Что не одобришь ты конева рассужденья;Но с самой древности, в наш даже век,Не так ли дерзко человекО воле судит Провиденья,В безумной слепоте своей,Не ведая его ни цели, ни путей?

IV. Белка

У Льва служила Белка.Не знаю, как и чем; но дело только в том,Что служба Белкина угодна перед Львом;А угодить на Льва, конечно, не безделка.За то обещан ей орехов целый воз.Обещан – между тем всё время улетает;А Белочка моя нередко голодаетИ скалит перед Львом зубки свои сквозь слёз.Посмотрит: по лесу то там, то сям мелькаютЕё подружки в вышине:Она лишь глазками моргает, а онеОрешки знай себе щелкают да щелкают.Но наша Белочка к орешнику лишь шаг,Глядит – нельзя никак:На службу Льву её то кличут, то толкают.Вот Белка, наконец, уж стала и стараИ Льву наскучила: в отставку ей пора.Отставку Белке дали,И точно, целый воз орехов ей прислали.Орехи славные, каких не видел свет;Все на отбор: орех к ореху – чудо!Одно лишь только худо —Давно зубов у Белки нет. [148]

1829-1830

V. Щука

На Щуку подан в суд донос,Что от неё житья в пруде не стало;Улик представлен целый воз,И виноватую, как надлежало,На суд в большой лохани принесли.Судьи, невдалеке сбирались;На ближнем их лугу пасли;Однако ж имена в архиве их остались:То были два Осла,Две Клячи старые, да два иль три Козла;Для должного ж в порядке дел надзораИм придана была Лиса за Прокурора.И слух между народа шёл,Что Щука Лисыньке снабжала рыбный стол;Со всем тем, не было в судьях лицеприязни,И то, сказать, что Щукиных проказУдобства не было закрыть на этот раз.Так делать нечего: пришло писать указ,Чтоб виноватую предать позорной казниИ, в страх другим, повесить на суку.«Почтенные судьи! – Лиса тут приступила. —Повесить мало, я б ей казнь определила,Какой не видано у нас здесь на веку:Чтоб было впредь плутам и страшно и опасно —Так утопить её в реке». – «Прекрасно!» —Кричат судьи. На том решили все согласно,И Щуку бросили – в реку! [149]вернуться

148

2 мая 1830 г. цензурный комитет отмечал, что басни «Белка» и «Осёл» были даны на его рассмотрение, так как цензор Сербинович сомневался, можно ли пропустить эти басни в печать (См.: Пушкин и его современники. Вып. 29-30. Л., 1927. С. 113).

вернуться

149

Редакционное примечание издателей «Литературной газеты» к этой басне см. на с. 415 наст. изд.