Грань риска - Кук Робин - Страница 73

— Знаешь, я бы выпил пива, — произнес Эдвард. — А ты? На какое-то мгновение она потеряла дар речи и могла только изумленно качать головой. Идя за Эдвардом на кухню, она размышляла, не набраться ли ей мужества и не поговорить ли прямо сейчас об их отношениях. Она никогда раньше не видела его в таком великолепном расположении духа.

Эдвард подошел к холодильнику. Ким села на стул. Только она собралась заговорить, как Эдвард, вскрыв банку, снова поразил ее в самое сердце.

— Я хочу извиниться перед тобой за то, что последний месяц вел себя как неуклюжий медведь, — проговорил он. Отхлебнув пива, он рыгнул и извинился. — Последние два дня я много думал об этом и понял, что я очень тяжелый человек, невнимательный и неотзывчивый. Не хочу сказать, что это оправдание освобождает меня от ответственности, но дело в том, что я испытываю громадное давление со стороны Стентона, Гарварда и своих сотрудников. Даже я сам на себя давлю. Но мне нельзя допустить, чтобы эти обстоятельства встали между нами и послужили причиной ссор. Я еще раз прошу тебя простить меня.

Ким была буквально опрокинута признаниями Эдварда. Это был совершенно неожиданный поворот событий.

— Я вижу, что ты очень расстроена, — продолжал Эдвард. — Я не требую, чтобы ты ответила мне немедленно, если не хочешь или не можешь этого сделать. Я могу также представить себе, что в душе у тебя крепнет желание расквитаться со мной за все.

— Тем не менее, я тоже хочу с тобой поговорить, — решилась Ким. — Я очень хочу поговорить с тобой, особенно после того, как я после многолетнего перерыва побывала на приеме у своего психотерапевта в Бостоне.

— Я одобряю этот поступок, — заметил Эдвард.

— Это посещение заставило меня крепко задуматься над нашими с тобой отношениями, — сказала Ким. Она посмотрела на свои руки. — Я подумала, что наша с тобой совместная жизнь в настоящее время — не лучшее решение для нас обоих.

Эдвард поставил пиво на стол и взял Ким за руку.

— Я понимаю, как ты должна себя сейчас чувствовать. И твои чувства вполне объяснимы в свете моего поведения в последнее время. Но я вижу и осознаю свои ошибки и думаю, что смогу их исправить и реабилитировать себя в твоих глазах.

Ким собралась, было ответить, но Эдвард перебил ее:

— Единственное, о чем я тебя прошу, это сохранить нынешнее статус-кво в течение еще нескольких недель. Ты будешь жить в своей комнате, а я в своей, — добавил он. — Если в конце этого испытательного срока ты решишь, что нам не следует быть вместе, то я перееду в замок к остальным.

Ким понравилось то, что предложил Эдвард. Она была тронута его раскаянием и его сопереживанием. Его мысли показались ей разумными.

— Ладно, — произнесла она, наконец.

— Чудесно! — воскликнул Эдвард. Он подбежал к ней и крепко обнял.

Ким слегка отстранилась. Она не могла так быстро менять свои эмоции.

— Давай отметим это дело, — предложил Эдвард. — Поедем, пообедаем вдвоем, только ты и я.

— Я же понимаю, что у тебя совсем нет времени, — отозвалась Ким. — Но мне нравится твое предложение.

— Чепуха! — решительно заявил Эдвард. — У меня есть свободное время! Поехали в подвальчик, где мы с тобой обедали в первый приезд сюда. Ты помнишь рыбу?

Ким кивнула. Эдвард допил пиво.

Когда они выезжали из имения, и Ким посмотрела на замок, она вспомнила о сотрудниках лаборатории и сказала Эдварду, что они поразили ее своей жизнерадостностью.

— Ты не можешь себе представить, насколько они рады, — проговорил Эдвард. — Дела в лаборатории пошли отлично, и теперь, кажется, нам ничто не сможет помешать довести их до конца.

— Вы уже начали принимать «ультра»? — спросила Ким.

— Конечно, начали, еще во вторник.

Ким испытала жгучее желание поведать Эдварду о мнении Киннарда по этому поводу, но сдержалась, так как понимала, что Эдвард будет недоволен тем, что работа лаборатории обсуждалась с посторонними людьми.

— Мы уже выяснили много интересного, — воодушевленно заговорил Эдвард. — Уровень «ультра» в тканях не достигает критического, потому что все мы отмечаем одинаковые положительные сдвиги, несмотря на то, что принимаем совершенно различные дозы.

— Связана ли эйфория, которую вы все испытываете, с приемом лекарства? — спросила Ким.

— Уверен, что да, — ответил Эдвард. — Прямо или косвенно. В течение первых суток после начала приема препарата все мы почувствовали раскованность, способность к концентрации внимания, уверенность в себе и даже, — Эдвард какое-то время подыскивал подходящее слово, — самодовольство, — наконец нашелся он. — То есть мы испытывали чувства, очень далекие от тревоги, переутомления и напряженности, которые ощущали до начала приема «ультра».

— Как насчет побочных эффектов?

— Единственный побочный эффект, который мы все отметили, это первоначальная сухость во рту, — пояснил Эдвард. — У двоих отмечалась небольшая склонность к запорам. У меня у единственного отмечалось нарушение ближнего зрения. Но оно продолжалось только двадцать четыре часа, а потом прошло. Кроме того, такие нарушения бывали у меня и раньше при интенсивной нагрузке на глаза.

— Может быть, теперь, когда вы все это выяснили, вам стоит прекратить прием препарата? — спросила Ким.

— Я так не думаю, — возразил ей Эдвард. — Не теперь, когда мы получили такой потрясающий результат. Более того, я даже принес тебе «ультра» на случай, если и ты захочешь попробовать.

Эдвард сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда флакон с капсулами. Он протянул флакон Ким. Та отшатнулась.

— Нет, спасибо, — бросила она.

— Ради Бога, хотя бы возьми флакон.

Ким неохотно позволила Эдварду вложить флакон ей в руку.

— Ты только подумай, — продолжал Эдвард. — Помнишь, когда-то давно мы с тобой спорили по этому поводу. Мы тогда говорили о чувстве социального отчуждения. Помнишь? Так вот, «ультра» прекрасно помогает избавляться от этого чувства. Я принимаю его меньше недели, но он помогает мне самовыразиться. Я стал тем, кем хотел быть всегда. Я думаю, тебе тоже стоит попробовать. Что ты теряешь?

— Меня очень волнует и тревожит сама идея формирования личностных черт с помощью лекарств, — пояснила Ким. — Личность развивается на основании опыта, а не с помощью химических веществ.

— Мы с тобой уже говорили когда-то на эту тему, — засмеялся Эдвард. — Как химик, я не могу с тобой согласиться. Делай, как знаешь, но могу заверить тебя, что если ты примешь лекарство, то почувствуешь удивительную уверенность в себе. Это я тебе гарантирую. Но и это еще не все. Мы полагаем, что препарат улучшает долговременную память, снижает утомляемость и снимает чувство внутреннего беспокойства и тревоги. Последний из этих эффектов я испытал на себе не далее как сегодня утром. Мне позвонили из Гарварда и сказали, что по моему делу начато служебное расследование. Меня это известие взбесило, но ярость душила меня всего несколько мгновений. «Ультра» сгладил мою готовность к гневным реакциям, я смог справиться с собой, взять себя в руки, успокоиться и принять адекватное решение.

— Я очень рада, что препарат оказался для тебя столь полезным, — произнесла Ким. — Но я все же не хочу его принимать.

Она попыталась вернуть флакон Эдварду, но он оттолкнул ее руку.

— Держи его у себя. Единственное, о чем я прошу, это подумать серьезно о моем предложении. Одна капсула в день — и ты удивишься, ты просто не узнаешь себя.

Поняв бесплодность попыток убедить Эдварда, Ким бросила флакон в сумочку.

Позже, уже, будучи в ресторане, Ким отлучилась в дамскую комнату, встала перед зеркалом и вдруг бросила взгляд на флакон с «ультра», лежавший в ее косметичке. Она вынула флакон из сумочки и открыла крышку. Двумя пальцами достала из него маленькую голубую капсулу и долго рассматривала ее. Удивительно, неужели в ней содержится все то, о чем рассказывал ей Эдвард? Неужели эта капсула столь всемогуща? Ким не могла в это поверить.

Глядя на себя в зеркало, она раздумывала о том, что действительно очень бы хотела быть более напористой и не такой робкой и боязливой. Кроме того, она не могла не признать, что было бы очень соблазнительно с такой легкостью избавиться от небольшой, но изматывающей внутренней тревоги. Она снова посмотрела на капсулу, отрицательно покачала головой. Какое-то мгновение колебалась, но, положив флакон обратно в сумочку, все-таки утвердилась в своем решении, что лекарство — это ответ не в ее духе.