Зараза - Кук Робин - Страница 37

— Плоские розоватые пятнышки, — ответил Джек. — Вот, смотри, их больше на внутренней поверхности запястий.

Степлтон приподнял правую руку Лагенторпа.

— Простите, — произнес Винни, — но я ничего не вижу.

— Это не имеет значения, — безжалостно констатировал Джек. Взяв фотоаппарат, он сфотографировал сыпь, сомневаясь, что на снимке что-нибудь будет видно. Яркая вспышка могла смазать едва заметные элементы сыпи.

По мере продолжения наружного осмотра Джек все больше и больше чувствовал, что сбит с толку. Пациент поступил к ним с предварительным диагнозом чумы, и внешне труп действительно давал повод так думать, это заметил даже Винни. Однако были и другие данные, противоречившие впечатлению от осмотра. Согласно данным истории болезни, тест на чуму оказался отрицательным, значит, Джек имел полное право заподозрить туляремию. Но это не может быть туляремия, потому что в мокроте умершего не обнаружено живых бактерий. Хуже того, у больного была выраженная абдоминальная симптоматика, настолько выраженная, что заподозрили приступ аппендицита, и больного по этому поводу оперировали, а во время операции диагноз острого аппендицита не подтвердился. И в довершение всего эта бледная сыпь на ладонях и подошвах.

Учитывая все, что увидел, Джек не понимал, с чем он имеет дело на этот раз. С его точки зрения, у Лагенторпа не было ни чумы, ни туляремии!

Начав исследование внутренних органов, Джек осознал, что его смущение имело под собой почву — лимфатические узлы были практически интактны.

Раскрыв легкие, Джек изучил картину, разительно отличающуюся от чумы или туляремии. Поражение легких скорее говорило о сердечной недостаточности, нежели об инфекции. В них находилось много жидкости, но практически не было инфильтратов воспаления. Все прочие внутренние органы также оказались вовлеченными в патологический процесс — сердце расширено, печень увеличена в объеме, то же касалось селезенки и почек. Кишки вздуты, как при парезе.

— Нашли что-нибудь интересное? — раздался рядом грубоватый голос.

Джек был настолько увлечен своим делом, что не заметил, как подошедший Кальвин оттеснил в сторону Винни.

— Кажется, да, — промолвил Джек.

— Еще одна инфекция? — прозвучал другой хриплый голос.

Джек скосил глаза влево. Он узнал голос, но надо было утвердиться в своем подозрении. Да, он не ошибся, это был сам главный шеф!

— Умершего привезли к нам с предварительным диагнозом чумы, — доложил Джек. Он страшно удивился, увидев в прозекторской Бингхэма. Шеф редко появлялся у стола — только в каких-то экстраординарных случаях, когда требовалось решить диагностический вопрос или дело касалось общественной огласки.

— По вашему тону я могу заключить, что вы не согласны с этим диагнозом? — спросил Бингхэм. Он склонился над разверстым телом и посмотрел на уродливо распухшие, поблескивающие внутренние органы.

— Вы чрезвычайно проницательны, сэр, — сказал Джек. Он очень постарался, чтобы в его голосе не прозвучат ставший уже второй натурой сарказм. На этот раз доктор Степлтон говорил совершенно искренне.

— Что вы думаете об этом случае? — продолжал допытываться Бингхэм. Он брезгливо потрогал затянутой в резиновую перчатку рукой селезенку. — Селезенка просто огромна.

— На этот счет у меня пока нет ни малейшей идеи, — коротко ответил Джек.

— Доктор Вашингтон доложил мне о вашем достижении, не побоимся этого слова, — вам удалось за столь короткий срок поставить верный диагноз, вы сумели распознать туляремию, — высокопарно произнес Бингхэм.

— Обыкновенная удача, — скромно потупился Джек.

— Доктор Вашингтон так не считает, — возразил шеф. — Так что я хочу вас похвалить. Вы сумели хорошо сработать после того, как с такой проницательностью и быстротой распознали в первом случае чуму. Я просто восхищен. Кроме того, на этот раз вы благоразумно предоставили мне возможность как положено проинформировать соответствующие государственные органы. Продолжайте так же хорошо и плодотворно работать. Я сейчас просто счастлив, что вчера не уволил вас.

— Как и я, — расплылся в довольной улыбке Джек. Бингхэм ответил ему тем же.

— Где находится труп Мартина? — спросил Бингхэм у Кальвина.

— На третьем столе, сэр. С ним работает доктор Макговерн, я через минуту присоединюсь к вам.

Джек проследил взглядом, как шеф подошел к столу Чета и как тот отреагировал на появление высокого начальства. Затем Джек повернулся к Кальвину.

— Я глубоко задет, — шутливо произнес Степлтон. — Подумал было, что мистер Бингхэм пожаловал сюда, чтобы отдать должное моим диагностическим успехам.

— Очнитесь, — охладил его Кальвин, — о вас он вспомнил в последнюю минуту, когда увидел в прозекторской. Его сейчас больше интересуют огнестрельные ранения, с которыми работает доктор Макговерн.

— Там какие-то проблемы? — сразу напрягся Джек.

— Возможно, они появятся, — уклончиво ответил Вашингтон. — Полиция утверждает, что убитый сопротивлялся задержанию.

— Но это обычное явление, — успокоил шефа Джек.

— Нет, проблема заключается в том, где находятся входные отверстия — спереди или сзади, — пояснил Кальвин. — А их там целых пять. В общем, как всегда, напортачили, а нам расхлебывать...

Джек понимающе кивнул. Хорошо, что не ему достался этот каверзный случай.

— Шеф спустился сюда, конечно, не для того, чтобы вас хвалить, однако он это сделал, — продолжал между тем Кальвин. — На него произвел впечатление диагноз туляремии, да, признаться, и на меня тоже. Это была быстрая и безошибочная диагностика. Но вот что я вам все-таки скажу: не надо было вчера в кабинете шефа говорить о нашем пари. Может быть, вам и удалось на какой-то момент усыпить бдительность начальника, но меня вы провести не сумели.

— Я это сразу понял, — начал оправдываться Джек, — и, как вы сами заметили, быстренько сменил направление разговора.

— Я просто хотел, чтобы вы это знали, — покончил с неприятной темой Кальвин.

Нагнувшись над вскрытым телом Лагенторпа, Кальвин, как до него Бингхэм, осторожным движением пощупал селезенку умершего.

— Шеф был прав, — сказал он. — Селезенка сильно увеличена.

— Так же как сердце и практически все остальные органы, — подтвердил Джек.

— Как вы полагаете, что это может быть? — поинтересовался Вашингтон.

— На этот раз у меня нет никаких предположений, — честно признался Джек. — Это какое-то инфекционное заболевание, но я могу поручиться только за то, что это не чума и не туляремия. Я действительно начинаю всерьез задаваться вопросом, что происходит в Манхэттенском центральном госпитале.

— Не заноситесь, — предостерегающе произнес Кальвин. — Нью-Йорк — большой город, а Манхэттенский центральный — большой госпиталь. При таком потоке людей, ежедневно прилетающих в аэропорт Кеннеди, мы можем столкнуться с любой болезнью в любое время года.

— Пожалуй, вы правы, — решил проявить уступчивость Степлтон.

— Ну ладно, когда у вас появятся идеи, дайте мне знать, — заключил Кальвин, — мне не терпится отыграть свои двадцать долларов.

Когда Кальвин отошел, Винни снова занял свое место у стола. Джек отобрал кусочки тканей из органов, и Винни проследил за тем, чтобы погрузить их в консервант и надлежащим образом промаркировать. После отбора проб они принялись зашивать тело Лагенторпа.

Поручив покойника заботам Винни, Джек направился к столу Лори. Посмотрев на разрезы внутренних органов, Степлтон был поражен сходством этого случая со случаями Лопес и Хард — те же множественные абсцессы с формированием гранулем.

— Похоже, это еще один случай туляремии, — сказала Лори.

— Не стану с вами спорить, — согласился Джек, — но меня смущает то, что заражение человека от человека при туляремии — крайняя редкость. И самое плохое — я не могу ничего объяснить.

— Но может быть, все они заразились от одного источника, — высказала предположение Лори.

— Конечно, конечно! — насмешливо воскликнул Джек. — Они все ездили в одно место в Коннектикуте и кормили там одного и того же кролика, который, на их беду, оказался больным.