Ледяное пламя - Кунц Дин Рей - Страница 75

Они обменялись рукопожатием.

- Четыре года и четыре месяца, - подтвердил Джим. У него едва не вырвалось: "С тех пор как умер дед", но он так не сказал, хотя и сам не знал почему.

Протирая бумажной салфеткой прилавок, Корбет улыбнулся Холли и сказал:

- Я не знаю, кто вы, прекрасная незнакомка, но клянусь, что буду вечно благодарить Бога за то, что вы появились и озарили это серое утро.

Маленький Нью-Свенборг не мог желать лучшего аптекаря, чем Хандал. Он никогда не подчеркивал своей принадлежности к социальной верхушке города, и горожане любили его за доброту и веселый характер. Несмотря на его вечную манеру подтрунивать над посетителями, никто не сомневался, что старый Хандал знает свое дело до тонкостей и в надежности приготовленных им лекарств можно быть уверенным. Многие заходили, просто чтобы поздороваться и переброситься с ним парой слов. Старый аптекарь любил людей, и все тридцать три года его работы в аптеке они платили ему тем же.

Одним словом, более приятного человека трудно и представить, но Джим вдруг почувствовал в Хандале угрозу. Ему захотелось скорее уйти из аптеки, пока...

Что пока?

Пока Хандал не сказал что-нибудь такое, что он боится услышать. Похоже, в нем заговорил страх разоблачения.

Но чего ему бояться?

- Я невеста Джима, - представилась Холли, не обращая внимания на его удивление.

- Прими мои поздравления, Джим, - весело сказал аптекарь, подмигивая Холли. - Везет же некоторым. Юная леди, надеюсь, вам известно, что настоящая фамилия Айренхартов - Айренхеды[2]. Они взяли себе новую, а жаль - старая лучше отвечала характеру этой семейки. Упрямцы, каких свет не видывал.

- Джим решил покатать меня по городу, - сказала Холли. - С годами люди становятся сентиментальными.

- Никогда не думал, что ты можешь соскучиться по Нью-Свенборгу, - нахмурившись, сказал Джиму аптекарь. - Ты не слишком-то его жаловал.

- Вкусы меняются, - пожал плечами Джим.

- Рад это слышать. - Хандал снова повернулся к Холли. - После того как его дед с бабкой переехали в город, он зачастил сюда по вторникам и пятницам. По этим дням из Санта-Барбары привозили новые книги и журналы. - Хандал отложил в сторону салфетку и стал поправлять стенд с жевательной резинкой, одноразовыми зажигалками и расческами. - Джим тогда очень любил книги. А как сейчас, по-прежнему любишь читать?

- Люблю. - Джим с растущим беспокойством ждал, что еще может сказать Хандал. Все попытки объяснить причину возникшего в нем страха ни к чему не привели.

- Припоминаю, что тебя интересовала только фантастика. - Аптекарь пояснил Холли:

- Он тратил все карманные деньги на книжки о пришельцах и прочей чертовщине. Конечно, в те дни на два доллара в неделю можно было разгуляться - книжка-то стоила не дороже пятидесяти центов.

Джим испытал приступ боязни замкнутого пространства. Казалось, комната уменьшилась в размерах и превратилась в тесный склеп с толстыми стенами. Его неудержимо влекло на улицу.

"Он идет, - подумал он с тревогой. - Враг идет".

- Возможно, Джим перенял этот интерес у своих родителей, - продолжал аптекарь.

- У родителей? - нахмурилась Холли.

- Ну да, у родителей. Я не слишком-то хорошо знал Джеми, отца Джима, хотя мы учились в соседних классах. Не обижайся, Джим, но у твоего отца были весьма необычные увлечения. Впрочем, с тех пор столько воды утекло, что они теперь не кажутся такими странными, как в начале пятидесятых.

- Необычные увлечения? - сказала Холли, стараясь не выдать волнения.

Джим огляделся по сторонам, спрашивая себя, откуда может появиться Враг и куда от него бежать. Он все еще находился на перепутье, решая, принять или отвергнуть теорию Холли, но наконец утвердился в мысли, что она ошибается. Враг - не внутри его, он, как и Друг, существует сам по себе. Враг - злой пришелец, который проникает куда захочет, и он идет, чтобы их убить.

- Когда я был еще мальчишкой, Джеми частенько захаживал к нам в аптеку - тогда здесь работал мой отец - и покупал старые журналы. Знаете, такие, на дешевой бумаге, с роботами и красотками на обложках. Любил поговорить о том, как однажды люди полетят на Луну. Многие тогда считали, что он чересчур зациклился на всей этой чертовщине, но, выходит, как раз он-то и оказался прав. Я нисколько не удивился, когда узнал, что он ушел из бухгалтеров, женился на артистке и подался в экстрасенсы.

- Экстрасенсы? - Холли удивленно взглянула на Джима. - Ты говорил, что твой отец был бухгалтером, а мама - артисткой.

- Они и были - он бухгалтером, а она артисткой до тех пор, пока не стали давать представления, - отозвался Джим.

Он совсем забыл о сеансах, которые устраивали его родители. Удивительно, но факт: все стены его кабинета в Лагуна-Нигель оклеены фотографиями их поездок, он смотрел на них каждый день, но у него совершенно вылетело из головы, что снимки сделаны во время гастролей.

Он стремительно приближается.

Ближе. Еще ближе.

Джим хотел предупредить Холли об опасности, но словно потерял дар речи.

Невидимая сила сковала язык и намертво стиснула челюсти.

Он идет.

Он не хочет, чтобы Холли догадалась о его приближении. Враг стремится захватить ее врасплох.

Покончив с уборкой стенда, Хандал сказал:

- Страшно подумать, что с ними случилось. Когда ты впервые приехал к деду, Джим, то был как бы не в себе. От тебя и двух слов нельзя было добиться.

Холли во все глаза смотрела на Джима. Она чувствовала, что он на грани срыва.

- А потом, через два года, когда умерла Лена, Джим словно воды в рот набрал, я уж думал, он вообще перестанет разговаривать. Помнишь, Джим?

Слова Хандала словно громом поразили Холли.

- Выходит, твоя бабушка умерла через два года после того, как ты сюда приехал, и тебе тогда было только одиннадцать лет?

"Я говорил ей, что пять лет назад, - подумал Джим. - Почему я так сказал, когда на самом деле это случилось двадцать четыре года назад?"

Он идет.

Джим чувствовал, как тот неумолимо приближается.

Ближе, ближе. Враг.

- Извините, пойду глотну свежего воздуха, - сказал Джим и поспешно направился к машине, пытаясь перевести дыхание.

Оглянувшись, он понял, что Холли осталась в аптеке.

Через окно видно, как она разговаривает с Хандалом.

Враг приближается.

Не разговаривай с ним, Холли, не слушай его, скорее беги оттуда.

Враг рядом.

Опершись о капот машины, Джим напряженно думал. Ясно, что он боится Корбета Хандала, потому что аптекарь знает о жизни Джима Айренхарта в Нью-Свенборге больше его самого.

- Лаб-даб-ДАБ...

Враг настиг их.

Хандал проводил Джима испытующим взглядом.

- Мне кажется, он так и не сумел забыть о том, что случилось с его родителями.., и с Леной, - заметила Холли.

Аптекарь понимающе кивнул:

- Разве такое забудешь? А какой славный был паренек! Эх, да что говорить!

И прежде чем Холли успела задать вертевшийся у нее на кончике языка вопрос о Лене Айренхарт, Хандал снова спросил:

- Собираетесь поселиться на ферме?

- Да нет. Поживем пару деньков.

- Конечно, может, я лезу и не в свое дело, но стыд и позор, когда земля пустует.

- У Джима не получится самому заниматься хозяйством, и раз уж ферму нельзя продать...

- Нельзя продать? Побойтесь Бога, юная леди, да стоит только заикнуться - с руками оторвут!

Холли в недоумении уставилась на старика.

- У вас есть настоящий артезианский колодец, а это значит: не страшны никакие засухи. Что бы ни случилось, всегда, деточка, с водой будете. А в наших краях - это великое дело. - Он облокотился о прилавок и скрестил руки на груди. - Система работает безотказно: когда в пруду много воды, ее вес давит на артезианскую скважину и уменьшает напор. А как только начнешь брать воду для поливки, скважина включается, и пруд снова полон до краев. Совсем как в сказке про бездонный колодец. - Хандал наклонил голову и искоса взглянул на Холли. - Значит, Джим сказал вам, что ферму нельзя продать?

2

Железная голова.