Лицо в зеркале - Кунц Дин Рей - Страница 107

Корки надел мешок на крышку, спустил вниз где-то на полфута и одной рукой как можно плотнее накрутил открытый торец на трубу.

Если бы в ванной работал вентилятор, мешок тут же бы раздулся, и Корки пришлось бы подождать с переходом к критическому этапу операции до того момента, как вентилятор выключат. Но обмякший мешок так и остался висеть на трубе: воздух в нее не нагнетался.

Липкой лентой Корки обмотал открытый торец мешка, достаточно надежно загерметизировав место его соединения с вентиляционной трубой.

Вновь полез в рюкзак, на этот раз за баллончиком, в каких обычно продают лак для волос. Только это был не обычный баллончик для спрея, а «Боевое устройство-распылитель аэрозоля (БУРА) с ускоряющей насадкой», созданное одним из его университетских коллег по заказу китайских военных.

Это самое устройство позволяло распылить содержимое баллончика, находящееся под высоким давлением, всего лишь за шесть секунд. И молекулы активного вещества, получив значительное начальное ускорение, могли распространиться по двухэтажному дому смотрителя за пятьдесят-семьдесят секунд.

В качестве активного вещества в БУРА могло использоваться что угодно, от усыпляющего газа до нервно-паралитического токсина, убивающего при первом вдохе.

Корки не смог достать баллончик с нервно-паралитическим токсином. Пришлось довольствоваться усыпляющим газом.

С другой стороны, он не имел ничего против того, чтобы только усыпить охранников. Стремясь к разрушению общественного порядка и построению на руинах нового общества, он не относился к тем, кто убивал без разбора. Да, в последнее время ему пришлось пойти на убийства, но лишь для того, чтобы реализовать намеченную благородную цель. Он гордился тем, что может сдерживать себя, ему хватает силы воли, чтобы обуздать живущего внутри зверя.

Одним пальцем он проделал в пластиковом мешке дыру, расширил ее, вставил в нее верхнюю половину баллончика. С помощью липкой ленты загерметизировал зазор между баллончиком и мешком.

Держа торчащую половину баллончика левой рукой, правой ощупывал пластик, пока указательным и большим не схватился за кольцо, функциональное назначение которого было таким же, как на ручной гранате. Выдернул его и разжал пальцы.

Конструкция БУРА предусматривала десятисекундную задержку между активацией устройства и началом распыления его содержимого, необходимую для того, чтобы бросить баллончик в открытую дверь или окно. Корки крепко держал баллончик и ждал.

Когда содержимое баллончика вырвалось через новоизобретенную насадку, баллончик завибрировал в левой руке Корки и мгновенно стал таким холодным, что тот почувствовал резкое изменение температуры даже через перчатку. Если бы он держал баллончик голой рукой, кожа, наверное, примерзла бы к алюминию.

Вуш-ш-ш! Мешок для мусора раздулся столь же стремительно, как раздувается подушка безопасности автомобиля при лобовом столкновении. Корки даже испугался, что мешок сейчас лопнет и его окатит усыпляющим газом.

Но избыточное давление нашло выход — вентиляционную трубу, и вместо того, чтобы разорвать мешок, газ устремился вниз, мимо неработающего вентилятора, в ванную, в комнату охраны, в дом.

Закрытые двери не могли помешать распространению газа. Его молекулы проникали между дверью и порогом, между дверью и косяком, через мельчайшие щели и трещины, через вентиляционные воздуховоды.

Поскольку плановый обход поместья проводился в девять часов, в настоящий момент оба охранника находились в комнате под Корки. Усыпляющий газ действовал так быстро, что, по расчетам, они должны были отключиться через десять секунд после опорожнения БУРА.

Корки выждал полминуты, прежде чем покинуть конек и перебраться на северный скат. Наклон крыши был небольшим, так что спуск не вызвал у него затруднений.

Перед фасадом тянулась галерея, накрытая сверху крепкой деревянной решеткой, которую десятилетия оплетал кампсис укореняющийся. Корки спрыгнул с крыши на решетку.

А с решетки — на лужайку, согнул ноги в коленях, как парашютист, упал, покатился по траве, вскочил.

Сняв рюкзак, вытащил из него противогаз. Отшвырнул рюкзак в сторону, надел противогаз.

Дверь, понятное дело, никто не запирал. Корки вошел в прихожую.

Чертежи не подвели.

Справа находился гараж для садовой техники, достаточно большой, чтобы вместить газонокосилку и два электрокара, на которых Йорн и его подчиненные развозили по поместью удобрения и прочие расходные материалы.

Слева одна дверь вела в просторный кабинет Йорна, вторая — в ванную для садовников.

Прямо перед собой Корки увидел лестницу на второй этаж.

Наверху обнаружил обоих потерявших сознание охранников. Один лежал на полу, второй остался в кресле перед видеомониторами.

Они могли прийти в себя минимум через шестьдесят, максимум через восемьдесят минут. К тому времени Корки уже давно покинул бы поместье.

Он пододвинул стул, сел перед компьютером. Стараниями Мика Сакатона, отключение телефонной связи не повлияло ни на работу системы подачи электроэнергии, ни на компьютерную сеть, обслуживающую поместье.

В противогазе Корки дышал совсем как Дарт Вейдер.

В начале смены один из охранников, как всегда, получил доступ в систему обеспечения безопасности, введя в компьютер личный пароль. Информация, выведенная на экран, среди многого другого подсказала Корки, что включена система охранной сигнализации периметра особняка, то есть попытка войти в Палаццо Роспо через дверь или окно незамедлительно вызвала бы включение сирен.

Согласно Неду Хокенберри, трехглазому выродку, теперь двуглазому выродку, мертвому двуглазому выродку, охранная сигнализация периметра не включалась раньше одиннадцати вечера, а то и полуночи. В этот день ее включили гораздо раньше.

Корки задался вопросом, а почему?

Может, обитателей поместья напугали некие черные коробки и их содержимое?

Довольный тем, что ему удалось нагнать страху на обитателей поместья и тем не менее проскользнуть через их оборонительные редуты, Корки начал напевать песенку Гринча из фильма «Гринч, который украл Рождество». Слова, доносящиеся из-под противогаза, звучали пугающе, и это радовало.

Мик Сакатон, бедный умерший Мик в пижаме с Бартами Симпсонами, залез в систему обеспечения безопасности поместья Манхейма через компьютер расположенной вне поместья охранной фирмы, который поддерживал круглосуточную связь с электронным

оборудованием этой комнаты. Мик вкратце объяснил Корки, как это оборудование работает.

Прежде всего Корки проверил статус двух комнат-убежищ в особняке. Ни одна в настоящий момент не использовалась.

С помощью компьютера он перевел обе комнаты-убежища в режим осады, заблокировав дверные замки. Теперь никто не мог открыть их снаружи. И, соответственно, спрятаться внутри.

Охранная сигнализация периметра включалась и выключалась выбором режима «ДА-НЕТ». В настоящий момент она работала в режиме «ДА». Мышкой Корки перевел ее в режим «НЕТ».

И теперь, воспользовавшись ключом, мог войти в любую дверь Палаццо Роспо, как к себе домой. Связка ключей висела на поясе каждого охранника. Он отцепил одну, позвенел ключами, улыбнулся.

Когда снял трубку с телефонного аппарата, гудка не услышал. Проверил мобильник одного из охранников. Аппарат не работал. Мик сдержал слово.

Оставив охранников наедине с их снами, Корки спустился по лестнице. Вернулся в аркаду под решеткой, оплетенной кампсисом. Стянул с головы противогаз, отбросил в сторону.

Особняк располагался в двухстах ярдах к северу, за деревьями и пеленой тумана и моросящего дождя. Учитывая, что там находились только Этан Трумэн и мальчишка, свет горел в немногих окнах, но тем не менее Палаццо Роспо напоминало Корки громадный круизный лайнер, плывущий по ночному морю. Себя он полагал айсбергом.

Он расстегнул «молнию» самого большого и глубокого кармана лыжно-штурмового костюма и достал «глок» с уже навернутым на ствол глушителем.

Глава 87

«БОЖЬЯ КОРОВКА, БОЖЬЯ КОРОВКА, ЛЕТИ ДОМОЙ… ТВОЙ ДОМ В ОГНЕ, ТВОИ ДЕТКИ СГОРЯТ…»