Сага о Хрольфе Жердинке - Андерсон Пол Уильям - Страница 67

67

Она отшатнулась, зажимая рану. Плошка разбилась об пол и погасла. Кровь хлынула между ее пальцами.

— Ты вспомнишь меня, если кто придет к тебе, — глумился Хьялти. — Хотя мне кажется, что ни у кого не будет особого желания миловаться с тобой теперь.

Слишком ошеломленная, чтобы рыдать, она ответила:

— Но ведь я только хотела, чтобы ты остался со мной… Мне был никто не нужен… кроме тебя.

Ее голос, что был всегда таким милым, теперь звучал глухо и сдавленно.

Нож выпал у Хьялти из рук. Он замер на мгновение, осознав, к своему ужасу, что страх за конунга и собратьев по оружию превратили его в берсерка. Нагнувшись, он подобрал нож, чувствуя, что тот скоро снова понадобится, и вложил его в ножны, даже не стерев кровь.

— Никто не в состоянии думать обо всем сразу, — сказал он печально.

Хьялти попытался было поцеловать девушку, но та отпрянула в ужасе. А в Лейдре… в Лейдре все спали, ни о чем не подозревая. Воин вскочил в седло и поскакал прочь.

Вражеская дружина продвигалась довольно быстро и была уже далеко впереди него. Хьялти мчался, не разбирая дороги. Ветер ревел в ушах, проникая в легкие и кровь. Сполохи северного сияния словно бы заполнили его череп. Он вспомнил, что надо сделать крюк, чтобы остаться не замеченным врагами, или, того хуже, той воплощенной ночью, что шла с ними. Он добрался до частокола, окружавшего кварталы Лейдры, не потратив ни минуты попусту. Тут его конь пал замертво от бешеной скачки.

Ловко спрыгнув и перевернувшись через голову, он вскочил на ноги и закричал в небеса:

— Прими эту жертву, если желаешь!

Миновав дремлющую у ворот стражу, он вихрем помчался по переулкам Лейдры к ярко освещенным королевским палатам. Здесь он, подхватив головню среди тускло мерцавших угольков кострища, разворошил их так, что языки пламени взметнулись вверх, и закричал о приближении неприятеля.

Затем, выбежав за порог, бросился к другим домам города, призывая всех, кто приносил клятву верности конунгу Хрольфу, подняться и взяться за оружие. Старая песня о Бьярки вкладывает в его уста такие слова:

Гей, ратоборцы! В беде повелитель!Каждый, кто конунгу друг и державе,знай, что настала страда для схватки!Хрольф, запасай понадежней оружье:с моря подходят вражии рати,град окружив, ощетинясь клинками.Подать от Скульд, твоей сводной сестрицы,злата в палатах твоих не умножит,но возродит среди Скъёльдунгов распрю.Знай, что пришел сюда Хьёрвард-предательсилою трон захватить и державу,Но не страшит нас ни смертью ни увечье —только б отмстить бессердечной гадюке.Знатные мужи! Иль забыли обеты,что вы давали, от меда хмелея!С яростью шквала долг верности Хрольфув битве заплатим: дарил он дружине кольца,героев одаривал златом.Бейтесь мечами, что вам даровал он,в шлемах, в кольчугах, подаренных Хрольфом.Выше щиты, ибо в схватке суровой,братья, пора отслужить за подарки!Мужеством конунгу, даны, воздайте!Минули пиршества в пышных палатах,где мы за здравие рог подымали,где похвальбою полнились речи,больше, чем столы медом и брашном.Вспомним любовные игры в палатах,лица подруг, когда мы им дарилидар королевский — пестрые платья.Нынче оставьте подруг! Ибо ХрольфуХильды суровые игры потребней.Бейтесь с врагом вы за жизнь господинаи за свою, не жалея ударов!Трусам — не место, лишь тот, кто пощадыу топора и стрелы не попросити не сморгнет пред холодным железом —истинный воин пусть выйдет для схватки.Лучших бойцов, что верны господину,в битву ведет лучший конунг в Мидгарде.Сомкнутым строем, щиты поднимая,выставив копья, сжимая секиры,ринутся даны в кровавую сечу.Мы не отступим пред полчищем вражьим,Стыд и позор тому ратоборцу,что раболепствует перед удачей!

Все проснулись и покинули свои дома: сначала Хромунд Суровый, затем Хрольф Быстроногий, Свипдаг и Бейгад, Хвитсерк — был пятым, Хаакланд — шестым, Хрефил Грозный — седьмым, Хааки Отважный — восьмым, Хватт Высокородный — девятым, Старульф — десятым, и впереди всех Будвар-Бьярки и Хьялти Благородный, а за ними — многие другие воины, пока весь город не наполнился их, криками и звоном оружия. Тем временем войско Хьёрварда и Скульд подошло к частоколу Лейдры, окружив столицу Дании со всех сторон. Врагов было так много, что они заполонили все вокруг, насколько можно было разглядеть сквозь сумрак. Они прихватили с собой несколько мощных таранов, чтобы пробить бреши в частоколе, хотя Хьёрвард предпочел бы пощадить город и сражаться с его защитниками в чистом поле, если б те согласились. Пламя уже охватило крайние дома, подожженные факелами, которые враги бросали на крыши. В вышине металась какая-то крылатая нечисть, а внизу ругань и звон оружия воинов смешивались с нечеловеческими воплями и грохотом. Вдали были разбиты чернью шатры уродливых очертаний, и внутри их горели колдовские огни.

— Нынче конунг Хрольф нуждается в бесстрашных соратниках, — воскликнул Бьярки, — в таких, что не станут топтаться у него за спиной, в таких, в чьей груди бьется отважное сердце.

— Странные речи ведешь ты, мой старый друг, — сказал ему конунг.

Бьярки, встряхнувшись, вскарабкался на вершину сторожевой башни. В этот миг он казался скорее медведем, чем человеком.

— Воздух пропах заклятиями, — проворчал он. — Я чувствую… нечто странное восстало… Оно, должно быть, было знакомо моему отцу, в те времена, когда я еще не родился, и дух его поможет мне…

Он поспешно спустился вниз в палаты.

Там конунг Хрольф, восседая на троне, принимал посланцев Хьёрварда и Скульд. Те старались говорить с твердостью, которая порой бывала поколеблена направленными на них суровыми взглядами. Мол, ежели конунг желает сохранить себе жизнь, он должен подчиниться воле своего зятя — требовали пришельцы.

Золотисто-рыжая грива Хрольфа Жердинки сверкала в отблесках факелов.

— Не бывать этому никогда! — ответил он. — Я слишком многим обязан тем, кто верит в меня. Слушайте же и донесите своим хозяевам, что слышали! — Он повысил голос. — Пусть принесут сюда лучшее, питие, что есть у нас, и будьте веселы, друзья мои, чтоб все видели, какие воины собрались здесь. За одно лишь будем мы биться — чтоб наше бесстрашие осталось в памяти людей, ибо не бывало еще воинских клятв крепче наших. — И добавил, обращаясь к посланцам: — Скажите Хьёрварду и Скульд, что мы будем весело пировать, прежде чем соберем с них щедрую дань.

Когда эти слова передали королеве, которая в это время находилась в своем шатре и колдовала над кипевшим в котле варевом, все уже было готово к штурму Лейдры. Она тяжело вздохнула и прошептала: