В кольце твоих рук - Бристол Ли - Страница 66

Сторм словно впервые посмотрела вокруг себя, и то, что она увидела, заставило ее похолодеть. Кучка забулдыг и оборванцев, которые, казалось, и не думали испытывать к ней благодарность за то, что она вытащила их из тюрьмы, мечтающих лишь о том, как бы поскорее набить карманы. Сторм вдруг с ужасом поняла, что они всегда были такими! Они были верны ей лишь до тех пор, пока эта верность обеспечивала им добычу, и сразу же отвернулись от нее, как только она перестала им потакать.

А «Гроза»? Ее любимая «Гроза», ее родной дом, ее крепость? Она тоже казалась Сторм иной. И дело было не только в ранах, нанесенных ей безжалостными солдатами Спотсвуда, — несмотря на эти раны, «Гроза» по-прежнему оставалась надежным и маневренным кораблем. Но теперь сама Сторм почему-то чувствовала себя на борту «Грозы» неуютно. Этот корабль вдруг перестал казаться ей родным домом.

Что же случилось? Почему возвращение на «Грозу», о котором она так долго мечтала, не радует ее?

Роджер стоял за штурвалом, а вся команда получила четкие приказания и исполняла их. Присутствие на палубе Сторм казалось лишним, оно, возможно, даже мешало. Она и сама не в силах была больше стоять здесь, ловить косые взгляды, слушать сальные шуточки за спиной. Ей нужно было быть там, где она по крайней мере знала, кто она такая и за что ее следует уважать.

Сторм побежала в свою каюту, которую теперь занимал Саймон, но даже там она не нашла ничего, что напомнило бы ей о прошлой жизни. С самого начала она как-то равнодушно восприняла то, что карты были грубо содраны со стен, секстант и компас исчезли. Стол был отвинчен от пола и тоже исчез вместе со стулом. Кровать стояла на месте, но матрас и одеяло были изодраны в клочья.

Неизменным оставалось одно — Саймон. Он только что проснулся и сидел на кровати без рубашки; волосы его были растрепаны, и на него было так уютно смотреть, он казался таким привычным, таким родным… Сторм вдруг вспомнила Саймона, каким он впервые появился перед ней в этой самой каюте. Как сверкали тогда его глаза, как гордо была поднята голова! Что-то словно сжалось у нее внутри…

Саймон поднялся, и Сторм снова огляделась вокруг.

— Как все здесь изменилось! — произнесла она.

Но Саймон был настроен совершенно по-другому, ему все представлялось прекрасным — тихое покачивание корабля, запах старого корабельного дерева, свежий морской воздух, по-спартански скудная обстановка каюты, голубое небо и — Сторм…

На Сторм были штаны в обтяжку и свободная белая блуза. Волосы ее лежали по плечам, открытый кружевной ворот обнажал загорелые ключицы, сквозь тонкую ткань блузы проступали очертания груди. Сердце Саймона замирало от одного ее вида — ему казалось, что лишь вчера они впервые занимались любовью в этой каюте, что не было этих безумных месяцев…

— Неужели все и впрямь так сильно изменилось? — спросил он. Голос его прозвучал хрипло, что удивило его самого.

Сторм захотелось вдруг излить ему душу, рассказать, как ей тяжело сейчас, как одиноко… Но она не находила слов.

— Все! — повторила она.

С минуту Саймон пристально смотрел на нее, затем опустил глаза.

— Да, ты права, — прошептал он и потянулся за рубашкой, но Сторм остановила его.

Их взгляды встретились, и в глазах Саймона она увидела то же желание, которое ощущала в себе. Это желание, древнее, как мир, казалось, наполняло собой все ее существо… Сторм словно слышала в тишине оглушительный стук собственного сердца.

— Одно не изменилось, — прошептала она. — Ты.

Она взяла рубашку из его рук и отбросила ее прочь. Рубашка упала на пол. Мускулы Саймона напряглись, во взгляде его Сторм читала внутреннюю борьбу.

— Постой… — слабо попытался протестовать он, но в голосе его было больше уступки, чем протеста.

Сторм, наклонившись, коснулась губами его груди. Она ласкала губами кожу, чувствуя упругую силу его мускулов. Саймон протянул руку, и Сторм вдруг показалось, что сейчас он ее оттолкнет… но он лишь прикоснулся к ее волосам, лаская их.

Руки Сторм оплелись вокруг талии Саймона.

— Не надо, — прошептал он. — Мы не должны…

Она удивленно подняла на него глаза:

— Почему? Почему мы не можем расстаться так же, как встретились? Это не по правилам? Ты знаешь все правила, фермер. Скажи, как мы должны расстаться?

Саймон закрыл глаза, словно пытаясь защититься от наступавшей на него со всех сторон пустоты.

«Нет, — думал он, — мы не должны расставаться… никогда!»

Он дотронулся до лица Сторм и посмотрел ей в глаза.

— Все не так просто, — произнес он. — И ты это знаешь…

Саймон и сам не мог сказать, что в этот миг происходило в его душе. Он видел лишь, что в глазах Сторм стояла невыразимая тоска.

— Чего же ты хочешь, Сторм?

— Тебя, — опустив глаза, прошептала она.

Саймон чувствовал, что не может больше противиться. Губы их слились. Сторм, жадно целуя Саймона, словно желала перелиться в него, запечатлеть себя в его памяти навсегда…

Саймон обнял ее за плечи, увлекая на кровать.

Страсть их была невозможной, запредельной, потому что в глубине души оба понимали: это в последний раз. Такого уже не будет — никогда, ни с кем…

Сторм еще долго держала Саймона в объятиях, не желая отпускать его.

«Это прощание? — думала она. — Нет, не может быть…»

И вдруг она поняла. Их первая ночь в этой каюте была не чем иным, как началом конца, а теперь все пришло к своему завершению.

Они лежали рядом, крепко прижавшись друг к другу; сердца обоих учащенно бились. В это время корабль быстро скользил по волнам, и солнце в небе поднималось все выше…

Саймон нежно поцеловал Сторм в лоб.

— Маленькая моя!.. — прошептал он и улыбнулся. — Впрочем, ты ведь уже не маленькая, не так ли?

— Нет, — улыбнулась она в ответ.

Саймон отвернулся, глаза его были прищурены, словно от боли.

— Я буду по тебе скучать, — произнес он.

Взгляд Сторм затуманился.

— Однажды, — произнесла она, — ты сказал, что будешь несказанно рад, когда наконец сможешь от меня избавиться.

Она чувствовала, что Саймон повернул голову и смотрит все сторону, но сама была не в силах посмотреть на него.

— Ты ведь не сможешь жить все время на корабле, в море, — сказала она.

— Нет, — прошептал он едва слышно.

Сторм повернула голову. Лицо ее было совсем рядом с лицом Саймона, почти касалось его.

— Знаешь, — прошептала она, — я и сама теперь не уверена, что смогу жить вне суши.

— В самом деле? — удивился Саймон.

Сторм села на кровати.

— Ты просил меня сделать выбор, — сказала она. — Но оказалось, ты сам сделал его за меня.

Она поднялась и, не зная, чем занять руки, стала лихорадочно собирать свою одежду.

Одевшись, она повернулась к Саймону. Тот уже был готов и смотрел на нее внимательным взглядом.

— Я думала, все это и есть то, что мне надо. — Сторм обвела жестом каюту. — За свою жизнь я, в общем-то, любила мало кого и мало что — моего отца, мой корабль, Роджера, Помпи… Но то было из моего детства и юности. Теперь я взрослая женщина, и я знаю, что значит любить мужчину.

Саймон медленно поднялся. Все тело его напряглось, словно пружина. Он снова смотрел в бездонные голубые глаза Сторм, тонул в них, и его единственной мыслью было: «Да. Это то, чего я искал всю жизнь, сам того не зная…»

— Теперь мое представление о мире стало другим, — произнесла Сторм. — Теперь я люблю тебя.

Дрожь пробежала по телу Саймона. Неужели она и впрямь думает, что он так легко уйдет от нее после всего, что произошло с ними? Что бы ни суждено было им еще пережить, Саймой знал одно: расстаться со Сторм выше его сил…

Но он должен был объяснить ей одну вещь, чтобы она смогла понять и простить.

— Сторм… — произнес он, сам не зная, с чего начать.

Сторм заметила, что в глазах Саймона стояла боль.

— Не надо, фермер! — произнесла она. — Не надо! Ты хотел, чтобы я сделала свой выбор. Неужели ты думаешь, что мы и правда сможем вот так расстаться, спокойно вернуться каждый к своей прошлой жизни? Скажи, кто будет готовить тебе? Эти лентяи, которых ты называешь слугами? Без меня через год ты по поседеешь и начнешь разговаривать сам с собой! Я нужна тебе, Саймон Йорк, и ты это отлично знаешь. Я сама тебя не отпущу!