Зуб мамонта - Добряков Владимир Андреевич - Страница 47

— Не пойдешь, значит. А я побежал. Вдруг — большая очередь…

Так точно и было. Еще издали он увидел, что тесный закуток, где помещается касса, не вмещает всех желающих попасть на фильм. Он попытался протиснуться в дверь, но какая-то сердитая девчонка в очках загородила дорогу острым локтем и сказала, что ничего у него не получится, пусть занимает очередь в хвосте.

Алька начал было доказывать, что очередь у него давно занята, только девчонку обмануть было невозможно.

— Да-да, — с издевкой сказала она, — мы тут целый час ждем тебя! Все глаза проглядели.

Спорить с ней было бесполезно. Да и толку-то! Проскочишь в дверь, а кто подпустит к окошечку кассы? В хвост, конечно, встать можно, но вряд ли тогда достанется на трехчасовой сеанс. А ждать еще два часа — никакого терпения не хватит.

Пока Алька раздумывал над этой, казалось бы, неразрешимой ситуацией, вдруг откуда-то сбоку протянулась рука с голубенькой бумажкой билета.

— Четвертый ряд тебя устраивает?

Вот чудеса, как в кино! Галка Гребешкова протягивает билет.

— Откуда у тебя? Лишний?

— Ничего не лишний. Тебе взяла. Я у кассы как раз стояла, когда ты насчет очереди заливал. Вместо одного два купила. Ты же так хотел попасть! Или четвертый ряд тебя не устраивает? Других не было.

— Что ты! — без памяти обрадовался Алька. — Самые лучшие места — четвертый ряд!

В эту минуту он нисколько не лукавил. Твердо верил: именно с четвертого ряда удобнее всего смотреть фильм.

— Значит, вместе придется смотреть.

Что это она — «придется»! А сама билет ему купила. Но выяснять эти тонкости Алька не стал. Кто знает, может, она сердится на него, что тогда в пруду корм ей с Маришей не наловил? Он побыстрее отсчитал за билет деньги и хотел отойти. Чего же докучать своим присутствием, если ей сидеть с ним в кино, видите ли, «придется»! Но Галка, спрятав в кармашек платья деньги, спросила, чем занимается он, как проводит время.

Не ответить — невежливо.

— Рыбками занимаюсь, — сказал он напрямую. Не хотелось юлить. Да и зачем врать ей? Она и так знает.

— Алик, — неожиданно сказала она и тронула его за руку, — а я на днях даже к тебе хотела прийти. У черной лиры — помнишь, ты подарил Марише? — детки появились. Двенадцать штучек. Четыре почему-то погибли. Два малька вообще куда-то пропали…

— А ты отсадила их?

— Нет.

— Скажи спасибо, что эти остались. Сегодня же отсади. Их отдельно надо держать…

До самого начала сеанса, пока не погас в зале свет, Алька толковал Гребешковой, как надо ухаживать за мальками, какие сделать ситечки, какие растения положить, как следить за температурой воды…

Мишка не врал: в некоторых местах фильма Алька так сжимал подлокотники кресла, что пальцам было больно. А Галка раза три судорожно хватала его за руку, один раз даже ущипнула. Хорошо, нервы у него крепкие, а то бы закричать мог.

Когда фильм закончился и вышли из темного зала, то сразу зажмурились. Утром и днем было пасмурно, а сейчас полнеба сияло голубизной, солнце светило.

— Ты куда? — спросил Алька. — Домой? — Ему почему-то не хотелось, чтобы Галка сразу уходила. Может, и ей не хотелось расставаться? Во всяком случае, когда она ответила, что идет не домой, а должна заехать в универмаг, то голос у нее был не очень радостный.

— И мне надо в универмаг! — оживился Алька.

И опять он нисколько не лукавил. Хотя ничего и не собирался покупать, но ведь давно же хотел снова побывать там — надо ему наконец выбрать какую-то вещь. А то деньги копит, а так и не знает, на что потратить.

Автобус шел почти пустой, и они устроились напротив друг друга. Удобно: хоть в окошко смотри, хоть на Галку. Алька больше на Галку смотрел. На ней — салатное платье в клеточку, с кармашками. Алька вдруг вспомнил, что в этом самом платье она была и на дне его рождения. Пять месяцев тому назад. Видно, выросла она за это время — совсем короткое стало.

— Где это приложилась? — спросил Алька, разглядывая большую, как монетка, коричневую коросту на ее коленке.

— А-а, — смутилась она, — на тротуаре шлепнулась. — И прикрыла коленку ладонью. — Не смотри.

— И у меня ужасная рана, — сказал Алька и закатил рукав рубашки.

— Вот так рана! Синяк совсем пустяковый.

— А знаешь, отчего синяк?

— Ущипнул кто-нибудь?

— Кто-нибудь! Твоя работа.

— Моя?! — Галка широко раскрыла свои большие и светлые, чуть с зеленью глаза.

— Ты, — хладнокровно подтвердил Алька. — Сейчас, в кино. Когда диверсант нож в него бросил. Я чуть не закричал. Тут нож да ты щиплешь.

— Ой, Алик, прости, пожалуйста! Я не хотела. — Бедная Галка до того покраснела, что Алька искренне сказал:

— Ерунда! В общем, и не больно. Можешь еще раз. Ну… — Он протянул руку. — У меня нервы, будь спок, как у нашего разведчика. Давай, не поморщусь!

Гребешковой было жалко испытывать Алькины нервы.

— Не хочу… Нам скоро выходить…

В универмаге она купила на втором этаже моток розовых шерстяных ниток (сказала, что хочет связать себе какую-то спортивную шапочку — в польском журнале увидела рисунок).

— А ты что покупать будешь? — спросила она.

— Я… — Алька немного стушевался. — Это близко здесь… Сходим?..

В отделе фототоваров он важно разглядывал кинокамеры всевозможных марок, высокие фотоувеличители, там же, на стеклянной витрине, лежала подзорная труба. Привлекали его и фотографические аппараты. «Зоркий-4», «ФЭД-10». На дешевенькую «Смену» Алька и смотреть не хотел. Будто он не в состоянии купить аппарат настоящий, известной марки! Дорогой аппарат. Вчерашняя воскресная выручка, спрятанная все в том же вместительном животе серого пуделя, солидно пополнила его капитал, и теперь покупка фотоаппарата и даже некоторых принадлежностей к нему не выглядела нереальным делом. Для него становилась уже доступной и кинокамера. Или почти доступной. Взять «Экран-4»! Маленький, удобный, три поворачивающихся объектива…

— Ну, что же не идешь в кассу? — пошутила Галка. — Плати. Разве «Лада» тебе не подходит?

— «Лада»? Триста двадцать рублей! Скажешь тоже!

— А я думала, ты уже разбогател.

В общем, она вежливо издевалась над ним. Но Альке ссориться не хотелось. А вдруг Галка и в самом деле думает, что у него столько денег? Альке это даже польстило.

— «Экран» нравится тебе? — спросил он.

— Красивый.

— А смотри — подзорная труба! В шестьдесят раз увеличивает! А вот иди сюда — «ФЭД-10»! Видишь, с экспонометром…

— Правда хочешь купить? — спросила Галка.

— А чего ж такого! Для стенгазеты снимки буду делать. Игорь спасибо скажет…

Галка взглянула на круглые часы, висевшие на стене, и с беспокойством сказала:

— Может, пойдем уже? Мне за Маришей в детский сад надо…

На этот раз в автобусе сидеть уже не пришлось, но все равно Альке доставляло большое удовольствие стоять на площадке рядом с Галкой и говорить о всякой всячине. Нет, совсем не зануда она, как ему иногда казалось.

Только вот щепетильная очень. Когда вышли из автобуса и он предложил взять по мороженому, то она ни в коем случае не желала, чтобы он платил за нее.

Мороженое Галка лизала медленно, осторожно. Алька подумал, что боится простудиться. Но дело, оказывается, было не в этом. Недалеко от остановки, в зеленом переулочке, помещался детский сад. Как только они подошли к решетчатым воротам, за ними сразу же послышался радостный голос Мариши:

— Тетя Ира! Тетя Ира! За мной пришли!

Мариша схватила панамку, лежавшую в песочнице, и побежала к воротам.

— А ты зачем пришел? — вцепившись в руку сестры, строго спросила она Альку.

— Разве нельзя? — попробовал он отшутиться.

— А за мной Галя приходит. Вот!

— Остынь, кипяток! — с улыбкой заметила старшая сестра. — Возьми-ка лучше мороженое, тебе оставила.

Получив половину стаканчика вкусного пломбира, Мариша подобрела к Альке:

— Съем когда, буду за твою руку держаться.

«Всю жизнь об этом мечтал!» — подумал Алька. Только подумал. Вслух сказать не решился.