Зуб мамонта - Добряков Владимир Андреевич - Страница 48

— Ну, — вспомнив о разбитом аквариуме, спросил он, — завели у себя в детском саду рыбок?

— Нет, — лизнув мороженое, беззаботно ответила Мариша. — У нас черепаху в живой уголок принесли. Она голову высовывает. Шея дли-и-инная…

День 159-й

В среду Петр Шмаков получил из магазина «Автолюбитель» извещение о том, что в ближайшее время прибудет партия «Жигулей» и, поскольку его очередь на машину одна из первых, ему, Шмакову П. Т., надлежит в такой-то срок внести за машину деньги.

На другой день, утром, Петр позвонил одному из своих знакомых — инспектору рыбнадзора Галкину, у которого нынешней весной украли мотоцикл, и сообщил ему, что, если Галкин располагает необходимой суммой, то он, как и договаривались раньше, может продать ему свой мотоцикл с коляской и двумя новыми запасными шинами.

Галкин ответил, что сегодня же вечером придет к нему, и они обо всем окончательно договорятся.

Петр по такому случаю на час раньше отпросился с завода, выкатил мотоцикл из сарая, принес в ведрах воду и тщательно промыл коляску, седло, бензобак, все три колеса. Затем насухо вытер тряпкой.

Час-два повозиться ничего не стоит, а глядишь, когда будут вести разговор о деньгах, то легче будет и цену настоящую запрашивать, и на своем стоять. Вот помыл, почистил — как игрушка стоит, будто вчера из магазина.

Петр любовно обошел машину, смахнул с брезента желтый упавший листок. Вот и осень подходит незаметно… Конечно, с деньгами можно было бы выкрутиться — не обязательно продавать мотоцикл. Но с другой стороны — зачем он теперь? Мешок-другой яблок и на «Волжанке» своей новой подвезет. Даже удобней, положил в багажник — и не видно. Что везешь, куда едешь — никто не знает. А то некоторые косятся — фрукты продает! Ну, продает. Какое, собственно, кому дело? Свое же продает, кровное.

Убрав ведра и тряпки, Петр отправился смотреть забор. Многие жалуются: лазят по садам сорванцы! Не столько берут, сколько ломают да портят. В дальней стороне сада, примыкавшей к балочке, опять обнаружил отбитую снизу доску. Ну ж, негодяи! И как ловко приспособились! Смотришь — все будто цело, на месте. А сдвинуть доску в сторонку и бочком пролезть в сад — минутное дело. И когда только успели? Ведь недавно проверял — все было в порядке.

Петр принес молоток, десяток гвоздей подлиннее и тщательно, надежно прибил доску. И пару соседних укрепил, для верности. Только поможет ли? Хоть колючую проволоку в несколько рядов натягивай. Эх, как не вовремя Буян сдох! Хоть резвости в нем прежней и не было, но брехать, на страх гостей непрошеных брать — это у него отлично получалось. Лучшего пса не сыскать.

Да, беспокойная пора. И яблок, как нарочно, уродило — возить не перевозить. Одной антоновки пять деревьев. Ишь, как янтарем облиты! Еще немного погодить и снимать можно. Петр попытался посчитать, сколько же всего ведер можно взять антоновки. Запутался. Много что-то уж очень получалось. Да, может, так оно и есть. Отменный урожай. А еще — титовка, ранет, шафран-китайка…

Около семи часов явился Галкин. Толстощекий, рыжий, кепочка — блином, в руке — портфель пузатый.

Внимательно и придирчиво осмотрел машину. Потом мотор заводили, тормоза проверяли. Всерьез придраться к чему-либо Галкин не мог. Да и вид у машины — лучше не надо. Тут уж ничего не скажешь — вещь добрая, в хороших руках была.

О цене говорили долго. Тот и другой приводили всяческие доводы в свою пользу. Галкин даже вспотел. Наконец Петр уступил немного, и Галкин тогда прибавил немного. В конце концов сошлись на той сумме, которая, хоть и не очень устраивала обоих, только уже тут ничего поделать нельзя — иначе не ладится.

Галкин дал требуемый задаток, остальные деньги пообещал принести через полторы недели. После того, уже вполне довольные друг другом, они прошли в дом. Галкин достал из пузатого портфеля бутылку водки, а Петр принес в блюде огурцов свежего посола, крепких красных помидоров…

Через час Валерка заглянул в их комнату — хотел поискать металлическую сетку, чтобы еще одно решето для ловли червей-трубочников сделать, и очень удивился. Брат сидел красный, неестественно размахивал руками, говорил громче обычного. И толстощекий громко что-то говорил. Перед ними стояла уже не одна, а две бутылки, и обе были пустые.

— Чего надо? — Петр установился на Валерку тяжелым взглядом.

— Ничего не надо, — поспешно ответил Валерка и прикрыл дверь. — Ну их! — шепнул он Альке. — Сидят, водку пьют… Завтра сделаем…

День 162-й

Это лишь Валерка так мог: с матерью на базар по нескольку раз таскался, яблоки успевал в саду собирать, ходить за кормом, подготовить на продажу рыбок, продать их в воскресенье и еще умудрился разведать на Кутузовской улице строящийся магазин в новом пятиэтажном доме.

— Тоже ящики со стеклами стоят. Открывать будут, — уже в третий раз сообщил Валерка и посмотрел из окна автобуса на сияющую лаком новенькую «Волжанку» горчичного цвета, что замерла у красного светофора. — Ух, цвет! — восхитился Валерка. — Люкс, правда?

Алька, сидевший рядом на мягком диванчике, поправил на коленях сумку с пустой банкой из-под рыбок, кивнул. Цвет действительно был хорош.

— Вот братухе бы такая досталась. — Валерка проводил завистливым взглядом быстро ушедшую вперед горчичную красавицу. — А дом там уже заселили. Цветы в окнах, занавески. Точно, должны ящики открывать.

— И что, побежишь смотреть? — спросил Алька.

— Долго, что ли! Сам видишь, стекла вот как нужны! — Валерка провел рукой по шее. — Сколько сегодня взял? Две десятки взял?

— Поменьше, — обронил Алька.

— Ну вот! А были бы аквариумы настоящие — и три бы унес! Рыб-то, видел, расхватывают.

— Да, — согласился Алька и усмехнулся: — Двух таких плюгавеньких посадил. Думал: кому-нибудь в придачу отдам. Ничего, и плюгавенькие пошли.

— Как хочешь, а я побегу смотреть. Вдруг откроют да битые есть. Кто-нибудь из жильцов может позариться. Давай сейчас побежим?

— Так воскресенье же!

— Там работают. И вчера работали. Спешат… Побежим?

— А домой? — спросил Алька. — Обед скоро.

— Помрешь без обеда!

Но и Алька в долгу не остался, сказал решительно:

— Ну и беги! А я не хочу, чтоб в кишках урчало из-за твоих стекол. Так специально и будут сейчас открывать для тебя!

Насчет «кишок» Алька лишь для красного словца выдал. Обед — что! Обед подождет. Да и рано еще. Другое волновало его. Тетя Кира должна была сегодня утром встретиться с Еленой Сергеевной, и Алька взял с нее клятву, что она узнает наконец о зубе мамонта. Наобещали, а сами в кусты! Может, там и нет ничего, в этом зубе, но все-таки… Сколько тысяч лет в земле пролежал.

— А после обеда сразу и пойдем, — пообещал Алька.

— Уговорил, — согласился Валерка и сморщил нос, отчего рябинки стали еще виднее.

«А ведь точно старик со шрамом «рябым» его обозвал», — подумал Алька.

— Значит, договорились: как пообедаешь — сразу ко мне! — расставаясь у калитки, распорядился Валерка.

— Тетечка! — еще из передней спросил Алька. — Видела тетю Лену?

— И ее, и Вадима видела, — ответила из кухни тетя Кира.

— Ну и что?

— Вадим на работу ходил устраиваться. Художником пока работать не собирается. Я считаю — правильно…

— Тетечка, я про зуб спрашиваю!

— Да я тебе сразу еще тогда сказала: зуб он отправил багажом. Не только зуб, конечно, и другие вещи. А багаж оттуда идет долго. Придется подождать.

Ладно, было бы чего ждать! И за то спасибо.

Пока тетя готовила на кухне обед, Алька ленту с собачки долой и вновь бумажки да серебряные монетки принялся запихивать. Лезут, хотя и упираются во что-то. Видно, мало места уже осталось. Он приподнял пуделя. Факт! Тяжелее стал… А если на кинокамеру «Кварц-2» копить? С экспонометром…

Алька завязал ленту, пышно расправил бант — все как было. Еще бы сходить на базар разика два и кинокамера — его… Хотя до школы всего один раз теперь успеют… А стекла — Валерка прав: нужны стекла.