Мифология греков и римлян - Лосев Алексей Федорович - Страница 54

54

m) Olympiod. In Phaed., p. 37, 13, Иван, (отрывок из литургической литературы орфиков, свидетельствующий о прощении Титанов за их древнее преступление, т. е. за растерзание Диониса — Загрея).

Дионис — виновник разрешения, вследствие чего он — Дионис Ли–сей, [Разрешитель]. При этом Орфей говорит:

Смертные будут тебе заколать по весне гекатомбы, Оргии править, моля разрешения древней обиды Предков законопреступных; и, сильных, их же восхощешь, Ты разрешишь от трудов и от ярости вечного жала.

Ср. нижеприводимый текст о «Законопреступных предках» из орфического гимна к Титанам, XXXVII, особенно ст. 2, 5, 8, Иван.:

О титаны, вы славные чада Урана и Геи, Пращуры наших отцов! Вы живете внизу, под землею, В недрах земли глубочайших, в обителях Тартара адских, Вы — начала, истоки всех смертных, многострадальных, Всех, кто в море живет, на земле обитает, пернатых. Ибо от вас происходит все то, что рождается в мире. Вас призываю, прошу, да избавите тяжкого гнева, Если придет он в дома к нам от пращуров наших загробных.

(О «древней обиде», Pind. Frg. 133 (из Plat. Men. 81b); к последнему из приведенных стихов — Jambl. De myst. Ill 10, p. 121, 11.)

Античное понимание Диониса в его отношениях к другим богам и миру

24. a) Plotin. IV 3 (зеркало Диониса).

Души людей, увидевшие собственное отображение [в чувственном] как бы в зеркале Диониса, получают там [в умопостигаемом] свое происхождение и [тем самым] устремляются оттуда, сами не отсекаясь от своего начала и ума.

b) Olympiod. In Phaed., p. Ill, 14.

Дионис, когда увидел свое изображение в зеркале, он последовал за ним и таким образом расчленился на Все. Аполлон же собирает его и возводит его, поскольку сам он является богом очистительным и воистину спасителем Диониса, вследствие чего он и воспевается как Диони–содот, [«Дионисом данный»].

Ср. об этом же эпитете Аполлона у флийцев, Paus. I 31, 4.

c) ProcL In Tim. 23de, I, p. 142, 24 (зеркало Гефеста).

А то, что [здесь] Демиург чувственных творений, а не душевных или умозрительных, то и это объясняют [богословы]. Действительно, и употребление зеркала, и котлы, и хромота, и все подобное является символом его [Гефеста] творчества в чувственной области. Поэтому то, что он является творцом всего чувственного, это ясно из тех же самых [слов], которые говорят об его падении сверху, с Олимпа, на землю и которые делают все приемлющее внутри мировых богов «гефестосозданным».

Там же, ЗЗb, И, р. 30, 19.

У богословов зеркало издавна было усвоено в качестве символа годности для умозрительного объяснения Всего. Поэтому они говорят, что Гефест сделал зеркало для Диониса, отразившись в котором и рассмотревши в котором свое изображение этот бог эманировал во всецелую делимую демиургию.

d) Там же, 29ab, I, р. 336, 29 (зеркало Диониса — образ его становления в инобытии в подражание его первообразу).

Итак, подобно тому как Орфей построяет в виде «отображений (eidola) Диониса» то, чем определяется становление и что приемлет всецелую сущность первообраза, подобно этому и философ [Платон] назвал мир образом умопостигаемого в подражание их примеру.

e) ProcL In R. P. I, p. 94, 5.

…Орфей связывает с «дионнсийскими отображениями» свои соединения, разделения и френы, возводя к ним все эти последние на основании предварительного исследования…

Ср. об этих френах — I, р. 125, 20.

Поскольку таинства передают в сокровенном виде некие священные френы Коры, Деметры и самой величайшей богини (Ночи)…

f) ProcL In Crat. 406e, p. 108, 13 (смысл именования Диониса вином).

Диониса, нашего владыку, богословы часто и в силу его совершенных даров называют Ойносом, [вином], как, например, Орфей:

Ойноса корень один на тройной они заменили. И опять: Ойноса члены возьми все в порядке и мне предоставишь. И еще: Ойноса, Зевсова сына, они, ненавидя…

Там же, 406с, р. 109, 9.

Итак, поскольку делимая демиургия целиком зависит от дионисий–ской монады, производя разделение, с одной стороны, умов в космосе с участием в них общего ума, с другой — многочисленных душ с участием в них единой души, с третьей — всех чувственных видов с участием в них соответствующих цельностей, то вследствие этого и самого этого бога назвали божеством Ойносом, причем и его самого, и все его де–миургемы. Ведь все есть порождение ума; и одно дальше, другое ближе приобщается делимой распределенности ума. Соответственно с этим, следовательно, действует и вино при своем появлении в существующем. В телах оно действует и мастерит отобразительно, в согласии с мнением и ложным представлением; в умозрительном же — согласно с умом, поскольку и при растерзании [Диониса] Титанами только одно сердце [его] остается, как говорят, неделимым, т. е. лишенная частей сущность ума.

g) ProcL In Tim. 4Id, III, p. 241, 5 (сущность «новых» богов и Диониса).

Итак, демиургия новых богов прекрасно завершается по воле отца валннгенесней… Следовательно, в новых богов Демиург вложил и изначальную демиургию смертных [сущностей], и причину палингенесии, подобно тому как в монаду новых богов—[демиургию] всего внутри–космического. Эту монаду и сам Орфей называет новым богом. Поэтому ты видишь, как он вкладывает в них: единотворные и неточные потенции, зовя их «богами богов», а также и сдерживающие, устойчивые, вследствие [определяемой ими] середины между разрушимым и неразрушимым; познавательные, вследствие [сообщаемого ими] научения; усовершительные, вследствие завершения мира присоединением к нему емертных [сущностей]; демиургические, вследствие демиургической [способности]; двигательные и уподобительные, вследствие подражания Всему. И в свою очередь, если угодно, [он вложил в них потенции]: ге–фестовские, вследствие деятельности, соответственной природе; Афини–вы, вследствие увещания притканивать смертное к бессмертному; Де–метрины и Корины, вследствие порождения и питания; титановские, •следствие смертного и подверженного року; дионисовские, вследствие палингенесии. Ведь то, что [боги] порождают, то они после уничтожения и принимают снова, воссылая к его цельностям, все разделяя на частности и опять беря отсюда еще другое и объединяя для других рождений. И у них намечены все элементы для рождений смертных живых существ; и они вечно наполняют круг непрестанных рождений и уничтожений. Поэтому они принимают в себя то, что гибнет, что они даровали становящемуся, и присоединяют к цельным [сущностям] то, что они у них отняли. И это обладает беспредельной взаимосменой вследствие вечной подвижности всех богов.

h) Procl. In Tim. 42d, III, p. 310, 30.

Богословы изображают Диониса при помощи такого изложения. Именно, он есть монада всей вторичной демиургии, поскольку Зевс поставляет его царем всех внутримировых богов и наделяет его первейшими почестями. По этому же самому, следовательно, они обыкновенно называют новым богом Гелиоса, — и Гераклит (frg. 6) говорит: «Солнце каждый день новое», — поскольку оно причастно дионисийской силе.

Procl. In Parm. 127b, p. 86, 36.

Ведь и богословы называют самого Зевса и Диониса детьми и молодыми. «Хотя они и молодые…» — говорит Орфей. И говорят они это потому, что они выводят умозрительное всецело из умопостигаемого и отчего.

Procl. In Crat. 390b, p. 55, 5.

И Дионис — последний царь богов от Зевса. Ибо отец посадил его на царском троне, вручил ему скипетр и сделал его царем над всеми внутримировыми богами.