Отель на перекрестке радости и горечи - Форд Джейми - Страница 43

Через шесть часов они добрались до Уолла-Уолла — фермерского городка, знаменитого яблоневыми садами. Сорок пять минут на обед, и снова в дорогу. Тнин-Фолс, оттуда — в Джером, штат Айдахо, а там и до Минидоки недалеко.

Генри выбрался из автобуса и поежился. Казалось, будто все вокруг уставились на них с Шелдоном. Они были тут единственные цветные. Даже ни одного индейца к поле зрения, хотя в городке, названном в честь индейского племени, должны ведь быть индейцы. Повсюду лишь белые, да такие важные, и все косятся на них с Шелдоном. Как ни странно, враждебности в их взглядах не чувствовалось. Оглядев Генри и Шелдона, люди шли себе дальше. Но все равно Генри теребил значок «Я китаец», а Шелдон проворчал: «Давай найдем где перекусить, только не смотри никому в глаза, лады?»

Генри знал, что Шелдон вырос к Такоме, а родился в Алабаме. Семья уехала с Юга, когда ему было лет пять-шесть, но, видно, успел он насмотреться такого, что навсегда отбило у него охоту возвращаться на Юг. По старой южной привычке Шелдон называл всех мужчин от мала до велика «сэр», а женщин — «мэм», вежливо приподнимая шляпу, но с Югом его больше ничто не связывало. И сейчас он шарахался от каждого встречного, будто очутился не в Уолла-Уолла, а в Бирмингеме.

— Куда пойдем?

Шелдон окинул взглядом окна магазинов и ресторанов.

— Не знаю — может, не так уж здесь и плохо.

— Что значит «не так уж плохо»?

— А ты глянь вокруг. Никому до нас нет дела. И вокруг ни одной вывески «только для белых».

Они шагали по тротуару, и прохожие поглядывали на них, но не оттаскивали детей на другую сторону улицы, а некоторые даже улыбались. И все-таки и Генри, и Шелдону было не по себе.

Наконец они остановились у подъезда отеля Маркуса Уитмена — судя по всему, самого высокого здания в городке. За оконными стеклами виднелась уютная кофейня.

— Ну как? — спросил Генри.

— Не хуже прочих. Давай зайдем с черного хода, купим что-нибудь на вынос.

— С черного хода? — удивился Генри.

— А вдруг что не так…

— Чем вам помочь? — Рядом внезапно возник старик. Шелдон дернулся от неожиданности, а Генри проворно нырнул за его спину. — Издалека?

Генри судорожно сглотнул.

— Да, сэр, мы здесь проездом, — пробубнил Шелдон. — Нам уже пора на автобус…

— Ну, раз уж вы здесь, заходите, выпейте горяченького. — Старичок, вытянув шею, посмотрел в сторону автостанции. — Времечка у вас, я погляжу, еще полно. Добро пожаловать в Уолла-Уолла. — Он протянул Шелдону брошюрку, тронул шляпу: — Да благословит нас Бог.

Генри озадаченно смотрел старику вслед. Что это за место такое? Может, старик принял его за японца? Генри взглянул на свой значок, потом на Шелдона — тот листал брошюру, и на лице его читалось удивление пополам с облегчением. Брошюрка оказалась от адвентистской церкви. Генри знал, что адвентисты помогают японским заключенным, работают в лагерях учителями, медсестрами. Как выяснилось, в городке большая конгрегация и даже частный церковный колледж.

Подкрепляясь кофе с гренками, Генри и Шелдон поглядывали по сторонам. Люди в кофейне вовсе не казались испуганными или рассерженными, напротив, некоторые улыбались им.

Найти лагерь оказалось просто. До того просто, что Генри даже расстроился немного. Как только они въехали в Джером, на глаза тут же попался гигантский щит: «Военный центр переселенцев Минидока — 18 миль». Привокзальная площадь так и бурлила: грузовики, автобусы, легковушки забирали людей и устремлялись в одну сторону.

Шелдон поправил шляпу.

— «Центр переселенцев»! Можно подумать, Торговая палата помогает людям с новым жильем!

— Здесь их новый дом, — прошептал Генри.

Женщина в шапочке медсестры высунулась из окна голубого седана:

— Вы в лагерь? Ищете машину?

Генри и Шелдон переглянулись. Неужели по их виду все сразу понятно? Оба закивали.

— Вон тот грузовик, видите? Он собирает посетителей. Приехали кого-то проведать, так ведь?

Генри указал на большой грузовик с низкими бортами и самодельными скамьями вдоль них.

— Вон тот?

— Да, поторопитесь, долго ждать он не будет.

Шелдон приподнял шляпу, схватил чемодан, подтолкнул Генри.

— Спасибо, мэм, вы нам очень помогли.

Они забрались в кузов, сели рядом с двумя монахинями и священником, которые переговаривались на странной смеси — латынь пополам с японским.

— Все проще, чем ты думал, — сказал Шелдон, пристраивая чемодан в ногах. — А лагерь больше, чем ты думал.

Всю дорогу Генри вглядывался вперед и лагерь заметил издалека. Исполинская каменная труба торчала над сухими, пыльными полями, а вскоре проступили и очертания строящегося городка. Даже издали Генри смог различить длинные ряды будущих зданий.

— Да здесь тысяча акров! — воскликнул Генри, не очень-то представляя, сколько это — тысяча акров, но лагерь казался необъятным.

— Ага! — подхватил Шелдон. — Будто целый город поднимается из пересохшей Змеиной реки. Здесь кругом бесплодная сушь, вот их сюда и сослали.

Генри смотрел на пустынный пейзаж. Ни деревьев, ни цветов, лишь редкие кустарники. Крытые толем бараки нарушали монотонность сухой равнины. И всюду люди. Тысячи людей, суетятся на стройке, возятся в поле — собирают кукурузу, картофель, сахарную свеклу. Даже дети и старики копошились в пыльных бороздах. Все тут было в движении.

Грузовик в последний раз подпрыгнул на ухабе и остановился. Пассажиры спрыгнули на землю и тут же разделились на две группы: на работников лагеря и гостей. Генри и Шелдон следом за гостевой группкой двинулись к приземистому каменному зданию, где была устроена приемная. Дул ветер, на зубах хрустел песок, пыль оседала на коже. Земля была иссушенная, в трещинах. Но в воздухе веяло чем-то особенным — медвяными травами и влагой. Генри, житель Сиэтла, не спутал бы этот запах ни с чем. На пустыню надвигалась гроза.

В приемной им объяснили, что можно и что нельзя привозить и вывозить из лагеря. Сигареты и спиртное разрешались, но понемногу, а некоторые безобидные мелочи, например пилки для ногтей, были под запретом. «Не говоря уж о кусачках», — шепнул Генри, и Шелдон ухмыльнулся.

На Генри никто и внимания не обратил, хотя он был готов к тому, что его сразу повяжут и швырнут за колючую проволоку, не успев разобраться, что он вовсе не японец. Но, похоже, никому не было дела до мальчишки с азиатской внешностью. Едва ли не каждый час прибывали автобусы с новыми партиями интернированных.

— Надеюсь, ты успел помыться перед отъездом. — Шелдон посмотрел в окно. — С водой тут туго. А канализацию только-только прокладывают, вон глянь.

Генри ткнулся носом в свой рукав, пахнувший потом и дорожной пылью.

Шелдон вытер платком лоб.

— Жить им тут без воды и без унитазов еще много месяцев.

Генри посмотрел в окно на японских рабочих, трудившихся на солнцепеке, и порадовался, что они с Шелдоном сидят в прохладной комнате, дожидаясь своей очереди. Только через полчаса их зарегистрировали как гостей. Наконец секретарша проверила по документам, прибыла ли в лагерь семья Окабэ.

— Квакеры, — объяснил Шелдон, кивком указав Генри на конторских служащих.

— Как парень с картинки на овсяных хлопьях?

— Вроде того. Они выступали против войны и все такое. А сейчас работают в лагерях учителями, медсестрами, секретарями — так я слышал. Почти все здешние белые — квакеры. Хотя здесь Айдахо, значит, есть и адвентисты. Невелика разница.

Генри покосился на белую женщину за письменным столом. Точь-в-точь девушка с рекламы полуфабрикатов — не красотка, но очень славная.

Девушка подняла голову от бумаг и улыбнулась:

— Окабэ? Они здесь. У нас больше десятка семей с такой фамилией, но я, кажется, знаю, кого вы ищете.

Шелдон потрепал Генри по плечу.

— Идите в зал для гостей, — велела девушка. — Там вам объяснят, что где. Здесь все как в городе — улицы, кварталы. Обычно о приезде гостей предупреждают письмом или звонком, можно позвонить из главной конторы. Или посылают на участок курьера, и он вешает объявление напротив барака, где живет семья.