Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 37

— Я попробую добраться до крюка, — сказала Мила.

Ромка кивнул.

— Ты размотаешь цепь, — сказал он, — а я подхвачу лодку!

Мила протянула руку к стене, но дотянуться оказалось не так уж легко. Краем глаза она заметила, что Чокнутый Пью заметно оживился: словно бы в припадке сумасшествия он страшно скалил зубы и конвульсивно подмигивал единственным глазом.

Стараясь не обращать внимания на эти манипуляции, Мила опасливо покосилась вниз: вода уже затопила стул, на котором она стояла. Решив, что дальше будет только хуже, Мила осторожно стала на самый краешек стула и, закусив губу, потянулась к крюку.

Рука была уже близко, совсем близко… Ну же… еще чуть-чуть…

— Есть! — воскликнула Мила, ухватившись рукой за цепь.

Почти без усилий ей удалось размотать цепь на пару оборотов. Стул под ней опасно шатался, но «Чокнутый Пью», оторвавшись от потолка, спустился чуть ниже, а это неплохо сказывалось на поднятии духа.

Мила была уверена, что будь она чуть-чуть посмелее, дело бы пошло куда быстрее. Но ее очень сильно беспокоило, что она стоит на самом краю стула, и от неправильного распределения веса он в любое мгновение может перевернуться. Тогда Мила непременно окажется в воде. Хуже всего в этой ситуации было то, что Мила совсем не умела плавать.

Следующие несколько оборотов давались намного сложнее. Может быть, потому что Мила стояла в очень неудобном положении, а может потому, что извергающийся котел как назло плавал вокруг нее кругами, как будто чуял, что против него что-то затевают.

Пиратская лодка спускалась все ниже, а Ромка прыгал на стуле, чтоб до нее дотянуться.

— Еще немного и я смогу за нее ухватиться! — воскликнул Ромка, с трудом перекрикивая визг Алюмины, слезные вопли Анжелы с Кристиной и ругательства Мишки Мокроноса, который клялся, что в случае своего потопления будет приходить к Яшке Берману в кошмарных снах до конца его жизни.

Сделав отчаянное усилие, Мила отмотала цепь еще на один оборот.

— Я ее держу! — отозвался Ромка. — Можешь отпускать крюк!

И в этот момент к своему ужасу Мила поняла, что крюк выпустить не может: как только она его выпустит, тут же бухнется носом в воду. Почему-то эта мысль ей раньше не приходила в голову: сгибаться и разгибаться, как ванька-встанька, она действительно не умеет. Все что ей оставалось делать — это и дальше пребывать в таком подвешенном положении.

Оглянувшись, Мила увидела, что Ромка ухватился за борт «Чокнутого Пью» и потянул его на себя. В тот же момент оставшаяся цепь сползла с крюка и «Чокнутый Пью» лег на воду.

И тут случилось нечто из ряда вон выходящее. Пиратское судно завертелось на месте как сумасшедшее. Все как один перестали орать друг на друга и уставились на лодку, вращающуюся по кругу. От поднимающейся волны во все стороны полетели брызги. Чокнутый Пью, бешено вращая целым глазом, клацнул челюстями так, что от золотых зубов полетели искры, и, не разбирая дороги, на полном ходу помчался к окну, заполненному ярко-голубым небом, смутно напоминающим бескрайний морской горизонт. Он слегка задел ошалевшего от ужаса Мишку Мокроноса, пронесся мимо визжащей Анжелы Несмеян и с криком «йо-хо-хо» разбил стекло в большом окне, резвым прыжком нырнув в Думгротский парк. Тяжелая, длинная цепь напоследок лязгнула о подоконник и исчезла.

— Мамочка! — воскликнула недалеко от Милы Белка. — Эта лодка сошла с ума! Она спятила!

Вслед за «Чокнутым Пью» из кабинета антропософии в Думгротский парк устремился целый водопад, за которым последовал такой отчаянный визг, что сразу стало понятно: его издает по меньшей мере десяток голосов. Судя по всему, под окнами были люди и сейчас им должно быть не очень сухо.

— Ух ты! Получилось! — воскликнул Ромка, когда из разбитого окна, как толстый фазан, выпорхнул фонтанирующий котел. — Все просто здорово!

— Нет, — поникшим голосом пробормотала Белка. — Не все здорово.

Мила и Ромка подняли головы и увидели стоящую в дверях Альбину. Подол ее платья был подмочен, а остатки воды вытекали через открытую дверь в коридоры замка. Счастливые улыбки сползли с их лиц.

По крайней мере одно обстоятельство, решила Мила, ее очень радует — наконец-то она могла слезть с этого дурацкого крюка…

Как они после узнали, «Чокнутый Пью» одно время был самой обычной лодкой и в качестве украшения плавал в Старом пруду Думгротского парка. Правда, потом он по непонятной причине свихнулся, начал мутить в пруду воду и выбрасываться, как рыба, на берег. Некоторые считали, что на борту «Чокнутого Пью» жили привидения и это именно они свели его с ума, а другие говорили, что в «Пью» случайно попала стрела одного из кудрявых купидончиков в «Час точного попадания», он влюбился в Борисфенскую утопленницу и хотел сбежать к ней из Старого пруда. После очередного выбрасывания на берег «Пью» для безопасности окружающих и своей собственной был подвешен к потолку в кабинете антропософии, где он и висел до сегодняшнего дня.

* * *

Все оставшиеся уроки в этот день отменили, а Альбина навела чары Испарения на парк, который был щедро залит водой из окна кабинета антропософии.

Мила, Ромка и Белка шли по парку, где над каждой лужей и над фонтанами стояли столбы пара. Так как воду в парк выпустили Мила с Ромкой, то именно им Альбина велела пройтись и посмотреть, правильно ли проходят испарения. Белка пошла вместе с ними, за компанию.

Совершенно не представляя себе, на что должны быть похожи «правильные испарения», они просто шагали по тропинкам и пялились по сторонам: мокрые, уставшие и злые.

— Берти страшно обрадовался из-за того, что уроки отменили, — сказала Белка.

— Хоть кому-то польза! — проворчал Ромка, выжимая края накидки. — Очень справедливо! Яшка натворил дел, а мы — расхлебывай. Ходи теперь тут, шлепай по лужам. Даже спасибо не сказали.

— Да ладно, чего ты? — взволнованно выдохнула Белка и сочувствующим тоном добавила: — Яшку повели к Владыке. Достанется, наверное…

— Слушайте, — устало перебила их Мила. — Мы тут так будем до вечера бродить, а у меня уже коленки от холода сводит. Давайте разделимся: пойдем в разные стороны и посмотрим, правильно ли… э-э-э… проходит испарение.

— И как его определять? — спросила Белка с расстроенным видом, очень обеспокоенная тем, что должна будет что-то определять.

— Ну-у-у… — Мила и сама не знала — как, но точно знала, что как-то это нужно сделать и быстрее. — Если пар стоит над лужами — значит, испаряется.

Мила не была уверена, что это самая блестящая идея, но, решив, что ничего лучше им все равно не придумать, они разделились. Белка пошла в сторону Летающей беседки, Ромка — по аллее Тридцати трех богатырей, а Мила — к Старому пруду.

Пока она шла по узким тропкам, каждый ее шаг сопровождало скрипучее чавканье в ботинках, полных воды. Лужи в некоторых местах исчезали прямо на глазах, как будто их кто-то слизывал, и поднимались в воздух густыми водянистыми облаками. Сойдя с тропы, окруженной густыми порослями деревьев, Мила вышла к пруду.

Туман здесь был гуще, чем в других местах парка. Он стоял плотной стеной над Старым прудом и рассеивался во все стороны. Мила подошла ближе и сквозь дымку увидела пруд.

Вода в пруду в некоторых местах поросла ряской, а листья белых кувшинок были покрыты крупными блестящими каплями росы. Оценив туманную гущу, которая в одно мгновение оплелась вокруг нее, Мила решила, что раз вода испаряется, то она испаряется правильно, и со спокойной совестью развернулась, чтоб идти обратно.

Но что-то ее остановило. И только через пару секунд она поняла, что это был порыв ветра, появившийся неизвестно откуда. Она обернулась, чтобы посмотреть на пруд, потому что ей показалось, что ветер подул с той стороны. На ее глазах туман над прудом колыхнулся, как будто кто-то невидимой рукой пошевелил туманный занавес.

И вдруг в сизом тумане стали проступать какие-то очертания. Сначала Мила увидела большие песочно-желтые камни, но туман расступался все дальше, и камни начали превращаться в стены, в башни, и наконец… в замок.