Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 39

Насмеявшись вдоволь, ребята занялись наконец домашним заданием.

* * *

Поздно вечером, когда гостиная Львиного зева уже опустела, Мила, Ромка и Белка все еще не спешили подниматься в свои спальни. Белка, подобрав под себя ноги, сидела в позе йога на белой мохнатой шкуре какого-то животного. Напротив нее стоял котел, наполненный водой. То и дело, скручивая по направлению к воде воздушную спираль, Белка упрямо повторяла:

— Гидро Эгидос! Гидро Эгидос!

Но вода застыла в дремотном сне и не производила даже легкой ряби.

Мила с Ромкой сидели в удобных сине-красных креслах, где было много мягких подушек, которые были вышиты узорами в виде длинных, свернутых по кругу хвостов с кисточками.

Ромка листал какую-то неприглядную на вид книгу под названием «Тайны шаманов Севера», а Мила, сделав все уроки, бездельничала и наблюдала за безнадежными потугами Белки. А еще она думала, но не о том, что видела сегодня, а о том, что это должно означать. Ведь не просто так ей мерещится всякая всячина! И еще ей подумалось, что она, по правде сказать, предпочла бы какой-нибудь другой талант. Например, как у Анфисы Лютик, белобрысой девочки, которую Зеркальный Мудрец определил в Белый рог, — понимать язык птиц. Тут, по крайней мере, все понятно. А что ей делать с этими видениями?

— Послушай, — лениво перелистывая страницы, сказал Ромка, — а раньше у тебя были какие-нибудь видения?

— Нет, — качнула головой Мила, — до приезда в Троллинбург не было. А что?

Ромка мимоходом дунул на челку. Волосы в полете растопырились веером и снова упали на лоб. Он перевернул один лист назад.

— Здесь написано, что, цитирую: «Видения пробуждают сон разума в тот час, когда грядет череда неминуемых событий, сплетенных воедино с жизнью самого шамана, обладающего Северным оком». — Ромка посмотрел на Милу и добавил: — Может, у тебя это самое Северное око?

— А что это такое? — спросила Мила.

Ромка опять опустил глаза в книгу и перевернул еще несколько страниц назад.

— Под Северным оком они имеют в виду способность видеть будущее. Не прошлое или настоящее, а именно будущее.

— А почему Северное?

— Потому что, цитирую: «Будущее — это бесконечная снежная равнина, укрытая от глаз смертных покрывалом белых хлопьев».

— Ух ты! — восхитилась Белка, отрываясь от спящего котла. — Красиво!

Мила не была расположена восхищаться поэтичным слогом автора. Ее больше интересовало, какие неприятности подразумевались под всем этим словосплетением.

— И что это за череда? — спросила она, глядя на Ромку.

— А это надо поинтересоваться у северных шаманов, — с усмешкой ответил он, постучав по корешку книги.

Мила усмехнулась в ответ.

— Ну, это вряд ли получится, — вздыхая над котлом после очередной неудачи, сказала Белка. — До Севера путь не ближний. А у нас тут ничем таким северным даже и не пахнет.

Ромка покосился на Белку.

— Ну да, конечно, — с опасной интонацией притаившегося балагура согласился Ромка, — за исключением того йети, на котором ты сидишь.

— Гидро… Что! — подскочила на ноги Белка, чуть не опрокинув котел. — Это что, шкура снежного человека!?

Она поспешно сошла с мохнатой подстилки.

— Его что, убили и сняли шкуру? — на высокой ноте пропищала Белка, и глаза у нее сделались, как головы гекатонхейра.

— Ой! — Ромка поморщился. — Только не ори. Весь Львиный зев на ноги поднимешь. Нет, ну нельзя же быть такой наивной! Ну где ты видела, чтоб со снежного человека снимали шкуру? Это, скорее, какой-нибудь белый полярный медведь.

— Ничуть не лучше… — нахмурилась Белка, но все-таки вернулась на ковер, и снова, скрестив ноги, устроилась перед котлом.

Ромка проследил, как она сосредоточенно произнесла заклинание, гипнотизируя взглядом воду. Само собой разумеется, что и в этот раз у нее ничего не вышло.

— Послушай! Ты уже битый час сидишь над этим котлом, — обратился он к ней. — За это время можно было и океан вскипятить.

— У меня пока не получается, — с озабоченным выражением лица сказала Белка. — Но я уверена, что если упорно тренироваться… — она строго посмотрела на Ромку: — Тебе бы это тоже не помешало!

— У меня и так все прекрасно выходит, — с самодовольной улыбкой сказал Ромка и снова дунул на челку, но в этот раз задорно и с вызовом.

— Ну, значит, не мешай мне, — холодно произнесла Белка. — Спасибо Яшке. Благодаря его потопу нас сегодня не проверяли. Теперь целая неделя в запасе… — А потом как будто опомнилась и, уставившись в пространство над котлом, нервно пробормотала: — Ой! Что я говорю?!

Мила с Ромкой затряслись от беззвучного смеха.

— Гидро Эгидос! — в сто первый раз раздалось в гостиной.

Устав потешаться над Белкой, Ромка вернулся к изучению тайн северных шаманов. Не прошло и минуты, как он воскликнул:

— Смотри, Мила! Оказывается, у Славянина было Северное око!

— Правда? — оживившись, подскочила Мила. Она подбежала к Ромке и склонилась над книгой.

И действительно, там было написано, что Колодезь Славянин обладал Северным оком: «Пред силой его ума спадала снежная завеса будущего, открывая свои тайны, недоступные простым смертным».

Ромка многозначительно посмотрел на Милу:

— Вот почему в день распределения Зеркальный Мудрец показал тебе Славянина. У тебя, как и у него, Северное око.

Теперь уже Мила не могла бы сказать, что ей не нравится ее талант. Ведь Славянин был легендой. И нужно быть не в своем уме, чтоб не обрадоваться сходству с легендой.

Часть II

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧЕРНОЙ МЕТКИ

Глава 1

Встречи у Часовой башни

В кабинете искусства метаморфоз было сумрачно. Весь класс в ожидании скучал за партами, перешептываясь друг с другом, а учитель до сих пор не появлялся. Белка достала тетрадь и принялась шуршать карандашом по бумаге. Ромка осторожно заглянул в ее конспект, потом, нагнувшись к Миле, прошептал:

— Сдается мне, скоро весь Троллинбург будет утопать в портретах профессора Лирохвоста, как по осени парки в желтых листочках. Если это случится — я не смогу себя заставить выйти на улицу. Пойду и утоплюсь в унитазе.

Мила улыбнулась: нелюбовь Ромки к музыке усиливалась с каждым днем.

С передней парты к ним повернулся Мишка Мокронос.

— Никто не в курсе, что собой представляет наш перевоплощенец? — спросил он у Ромки с Милой.

Ромка почесал краешком пера висок и задумчиво протянул:

— А-а-а… Значит, так: здоровый, как тролль, с дырой вместо одного глаза, на костылях и в парике а-ля Пизанская башня.

У Мишки от впечатления чуть глаза на лоб не повылазили. Он доверчиво воззрился на Ромку:

— Да ну!?

Мила не выдержала и засмеялась. А когда вслед за ней захохотал Ромка, Мишка сконфуженно улыбнулся и, укоризненно глянув на них, проворчал:

— Да ну вас…

— Ты же сам не знаешь, зачем обманывать? — не поднимая глаз от рисования, упрекнула Белка, краем уха слышавшая разговор. — Что за привычка — нести всякую чушь?

Последняя фраза Белки очень отчетливо прозвучала в резко наступившей тишине. Мила с Ромкой позабыли про смех и, повернув головы в сторону учительского стола, увидели, что наконец появился учитель.

Костылей у него не было и парика а-ля Пизанская башня тоже. С ростом и глазами у него тоже все было в полном порядке. Он смотрел на учеников, и по выражению его лица нельзя было понять, чего им следует от него ожидать: правильные черты, тонкий рот и взгляд, спокойный, как у удава, который знает, что запросто проглотит кролика, если, конечно, ему это придет на ум.

Но, кроме того, это был тот самый рыжеволосый человек в хамелеоновом костюме, который читал им лекцию в «Перевернутой ступе». Мила взглянула на Ромку, чтобы удостовериться, узнал ли он его. Ромка живо кивнул, давая понять, что узнал.