Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 79

— О! Молодые люди! — воскликнул старый профессор. — Вы ко мне по делу?

Мила закивала и, быстро вынув монету из кармана, протянула ее Чёрку.

— Мы хотели спросить вот об этом, профессор.

Профессор взял монету в руки и с интересом повертел ее в скрюченных стариковских пальцах.

— Как интегесно, — картаво пробормотал он себе под нос. — Ну, пгоходите, пгоходите…

Он провел их по коридору мимо ужасно пыльного зеркала и лестницы, которая вела на второй этаж, в кабинет, заваленный огромным скопищем различных предметов. Всюду валялись свитки; стены были завешаны старинными берестяными грамотами, исчерченными письменами глубокой древности; где попало были разбросаны давно сломанные часы, медальоны, шкатулки и другие вещицы с непонятными надписями на крышках. Баночки и солонки с порошками здесь, как и в кабинете тайнописи, стояли повсюду. Пока Белка разглядывала обстановку комнаты, Мила и Ромка нависли над столом, где Чёрк изучал монету.

Поправив указательным пальцем очки, сползающие с носа, профессор задумчиво заявил:

— Кгайне интегесно, кгайне…

Он поднес монету почти вплотную к правому глазу, потом отодвинул подальше и покачал головой.

— По наследству говогите? — заинтересовался он. — Кому же из вас, позвольте полюбопытствовать?

Мила с Ромкой растерянно посмотрели друг на друга, потому что решить, чье именно это наследство, они не догадались.

— А-а-а… — протянул Ромка.

— Мне! — быстро воскликнула Мила, пока Ромка еще не успел ничего сказать.

— А от кого? — почему-то не унимался профессор Чёрк.

— От прабабушки, — не моргнув глазом, солгала Мила.

Профессор Чёрк недоверчиво смотрел на нее секунд пять, потом спросил:

— А у вас что, сгеди пгедков имелись эльфы?

— Эльфы? — Мила уставилась на профессора, пытаясь понять, при чем здесь эльфы. Она растерянно оглянулась на Ромку, но тот по-совиному округлил глаза и покачал головой, давая понять, что тоже ничего не понимает.

— Я, собственно, потому спгосил, что это есть эльфийское письмо, пгичем заколдованное на такой необычный манег, что сгазу не гасшифгуешь.

— Эльфийское? — в один голос переспросили Мила с Ромкой, снова переглянувшись.

Профессор Чёрк убежденно закивал, сотрясая своей козлиной бородкой. Он перевернул монету и снова поднес поближе к глазам, потом достал лупу и долго рассматривал сквозь толстое увеличительное стекло с обеих сторон.

— А вот это опгеделенно кагта, — заключил он, после осмотра. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что это кагта какого-то тайного эльфийского места. Но подгобнее пока сказать не могу. — Он снова ткнул пальцем в дужку очков. — Пожалуй, это очень интегесно, и хотелось бы посоветоваться кое с кем. Есть тут один хогоший кгиптоггаф… Газбигается почти так же хогошо, как и я…

Он как-то странно посмотрел на Милу с Ромкой, как будто удивился их присутствию в его кабинете, но тут же опомнился.

— Ах, да! — Он отложил лупу в сторону, а монету положил на небольшую стеклянную подставку на столе. — Пгиходите чегез недельку. К тому вгемени все и гасшифгуем.

Профессор Чёрк явно был не расположен беседовать с ними дальше, и ребятам оставалось только попрощаться с ним и покинуть его дом. Когда они вышли на улицу, Мила совсем не была довольна тем, как все прошло. Ей хотелось бы побольше разузнать о монете уже сегодня. А когда профессор сказал, что эта монета эльфийская, Миле ужасно захотелось прямо сейчас показать ее Горангелю. Но монета теперь была у Чёрка, и Миле ничего не оставалось как подождать. Через неделю она все узнает.

* * *

Поздно ночью Мила лежала в темноте и вспоминала все, что произошло за день. Мысли о монете отошли на второй план. Сейчас ее больше всего беспокоила перебранка с Амальгамой и то, чем еще ей может грозить такое пристальное внимание со стороны профессора алхимии.

Не успела Мила обрадоваться, что Алюмина теперь предпочитает обходить ее стороной, а Лютов, судя по всему, уже полмесяца ходит по Думгроту другими коридорами, и их с Милой пути не пересекаются, как вдруг это… А самое неприятное, что Амальгама вполне может оказаться опаснее своего племянника, если судить по сегодняшнему взрыву. Будущее казалось Миле пугающим и мрачноватым. По крайней Мере, таким оно и будет, если Амальгама не оставит ее в покое.

Однако во всем этом было и кое-что положительное. Мила с улыбкой припомнила, как Многолик спас ее прямо из цепких когтей Амальгамы, и внутри что-то радостно ёкнуло. Оказывается, это очень приятно, когда кто-то за тебя заступается.

Профессор Многолик был очень сильным и умным волшебником. Мила подумала, что неплохо было бы стать такой же, как и он: так же владеть собой и с таким же спокойным достоинством уметь ответить неприятелям, вроде Амальгамы или ее племянника Лютова, — стать похожей на него во всем. Тем более что по странной прихоти случая внешне они были очень схожи.

«Да, — засыпая, подумала Мила, — это было бы совсем не плохо…»

* * *

Следующая неделя для Милы прошла спокойно. Новых ухищрений Амальгама не предпринимала, хотя по-прежнему профессор Мендель при встрече смотрела на нее взглядом, способным испепелить всю Солнечную систему вместе с Солнцем.

К концу января потеплело, но от этого стало только хуже.

Тот день был промозглым, а с неба валил мокрый снег. Ребята шли от замка в Львиный зев, кутаясь в зимние плащи и натянув шапки пониже, на самые глаза. Но, несмотря на погоду, они весело болтали. За этими разговорами Миле постоянно приходилось себе мысленно напоминать, что по пути они с Ромкой и с Белкой должны зайти к профессору Чёрку — узнать насчет монеты.

— Если судить по моим сегодняшним оценкам, то я полный осел, — заявил Мишка, когда они спускались с холма.

— Ну, хоть не тля, — сделала попытку его поддержать Белка и как-то неуверенно добавила: — Осел более крупное животное.

Мишка кинул на нее свирепый взгляд, а Ромка с Милой, не удержавшись, тихо прыснули со смеху.

— Зато мне пора обзаводиться тремя головами, — похвастался Ромка. — Три Дракона — я уже готов дышать огнем.

— Как тебе это удается? — с завистью спросила Белка. — Ты же почти никогда ничего не учишь!

— Я одарен от природы, — заносчиво сообщил Ромка. — А у тебя как денек?

Белка вздохнула.

— Я вечный мул, — и на ходу пытаясь себя ободрить, добавила: — Усердие очень полезное качество.

— Ага, — согласился Ромка, — за неимением других… — и, не обращая внимания на сопящую от обиды Белку, повернулся к Миле. — А ты как, Мила?

— Альбина считает, что я гиббон. А я, по правде говоря, думаю, что это она еще обо мне хорошего мнения, — ответила Мила. — Профессор Лирохвост ближе к истине. Он влепил мне Рака. Но чего он хочет? Разве можно клешнями играть на музыкальных инструментах?

Ромка, Яшка и Мишка засмеялись, Белка фыркнула.

— А что по метаморфозам? — спросил Ромка. — Я видел, у тебя неплохо получилось.

— Дракон, — ответила Мила, не без удовольствия наблюдая за реакцией друзей.

— Многолик поставил тебе Дракона? — переспросил Мишка.

Мила кивнула.

— Он же почти никогда не ставит больше Удава! — возмутился Мишка.

— Но Мила сегодня очень хорошо исчезла с помощью Маскирующей золы, — вставил Яшка. — Я сидел ближе всех и то почти не отличил ее от стенки. Прямо одно лицо.

Мила со странным чувством попыталась представить себе, что у нее со стенкой одно лицо. Получилось оригинально.

— Яш, ты как скажешь… — качнул головой Ромка и выпустил струю воздуха, создавая вихрь на лбу.

— Но, правда, хорошо получилось! — не понял Ромкиного замечания Яшка.

— А я считаю, — вставила Белка, — что профессор Многолик к Миле относится не так, как ко всем остальным.

— Ты о чем? — не поняла Мила.

— Ну… — неуверенно пожала плечами Белка. — Что в этом странного? У всех учителей есть любимчики.

— Ну да, ну да… — издевательским тоном протянул Ромка. — Особенно у профессора Лирохвоста с его утонченным вкусом.