Мила Рудик и Чаша Лунного Света - Вольских Алека - Страница 94

Его взгляд остановился на Миле.

Конечно, было о чем задуматься. Все-таки путешествие в чащу леса — это не летная прогулка к замку, как в прошлый раз. Но с другой стороны, как сказал Горангель, кроме нее, некому показать дорогу к Эльфийской Чаше, а значит, раньше или позже ей все равно придется это сделать. И к тому же ведь это именно она рассказала Горангелю, что нашлась Чаша, и, наверное, должна довести дело до конца. Поэтому в ответ на его вопрос Мила твердо кивнула головой.

— А вы что решили? — Горангель посмотрел на друзей Милы.

Ромка без лишних слов дал понять, что передумывать не собирается, а Белка выглядела так, как будто на этом самом месте прощается со всем хорошим, что было в ее жизни, но все же выдавила из себя неуверенный, с трудом различимый кивок.

Мила подошла к стене ангара, где темным пятном выделялось углубление в виде пятиугольной звезды. Она вложила ключ в углубление, и железные ворота с тревожным тихим скрежетом опустились под землю.

— Я даже не буду спрашивать, как ключ оказался у тебя, — улыбнувшись, сказал Горангель. — Думаю, мне этого лучше не знать.

Все без промедления забрались внутрь «Навигатора». Теперь их было четверо, и все места оказались заняты.

— Можем лететь, — сказал Горангель.

Но Ромка, который опять сел у весел, явно пребывал в растерянности.

— Наверное, профессор алхимии ничего не знает об Эльфийском Асфоделе, потому что подходящего сочетания букв на компасе я не нахожу. А «Навигатор» с места не сдвинется, если ему не задать направление.

Мила подалась вперед, перегибаясь через Ромкино плечо и заглядывая в компас. Буквы тесно жались друг к другу на циферблате компаса. Направлений здесь было предостаточно. Но Ромка был прав — нужной им буквы просто не существовало, что было неудивительно — Эльфийский Асфодел был тайным местом. Среди прочих, Мила заметила сочетание «ЧП». Она сразу догадалась, что это могло означать только одно — Черная Падь. В тот день, когда она побывала там, она и видела эльфийский камень. И тут Мила поняла, что нужно делать.

— Я думаю нам нужно настроить «Навигатор» на Черную Падь, — сказала она.

— Ты с ума сошла! — воскликнула Белка; в ее глазах был панический ужас. — Лететь на Черную Падь? Ты хочешь, чтобы нас съел Чер-Мерсский монстр?

— Не съест, — возразила Мила. — Просто ложбина, где мы видели камень, находится недалеко от болот. Мы двинемся в ту сторону, но, когда доберемся, приземляться не будем, а полетим дальше. Я попробую найти дорогу по воздуху.

— Значит, отправляемся, — подытожил Горангель. — И лучше поспешить.

Белка больше не спорила, но было видно, что она очень напугана. Она сидела с широко раскрытыми от страха глазами и даже не моргала. Ромка же решительно взялся за весла, и через пару мгновений «Навигатор» покинул свой ангар.

Корабль набрал высоту, и совершенно беззвучно из бортов начали появляться темные крылья. Они распрямились, широко раскинувшись по бокам корабля.

Мила представила, как смотрится с земли летящий в небе на фоне сияющего лунного диска корабль-дракон. Наверное, он выглядел как настоящее крылатое чудовище, парящее в высоте и внушающее ужас — черная тень дракона, окутанная серебристым лунным сиянием…

Какое-то время корабль летел над городом, но очень скоро вылетел за его пределы и скрылся из вида…

* * *

«Навигатор» завис над темным и зловещим зигзагом Черной Пади. При свете луны казалось, что над болотом стоит густой зеленовато-сизый пар. Где-то под толщей болотной жижи обитало заколдованное много веков назад чудовище — дракон-амфибия. Но встретиться с ним сейчас не хотелось никому. Только Ромка с интересом вглядывался в зеленое туманное покрывало над болотом, но и тот, судя по выражению его лица, не горел желанием познакомиться с Чер-Мерсским монстром — уж слишком здесь было жутко, вряд ли Миле удалось передать весь ужас, какой она тогда испытала, словами. Увидеть — это не то же самое.

— И куда дальше? — с нервными нотками в голосе спросила Белка.

Мила смотрела вниз, пытаясь вспомнить тот день, когда они с Яшкой здесь оказались впервые.

— Туда, — спустя несколько секунд сказала она, указывая рукой в сторону густой лесной чащи.

Ромка взялся за весла и направил «Навигатор» в нужном направлении.

Они медленно летели над лесом. Никто не проронил ни слова, пока корабль неторопливо продвигался вперед с широко раскинутыми крыльями и невозмутимо глядящей в темноту головой дракона. Луна, освещающая верхушки деревьев, плыла над ними тихо и величественно, словно сопровождала их ночной полет.

Через какое-то время Мила увидела тусклое светлое пятно впереди, но оно тут же исчезло, и Мила подумала, что ей это только померещилось. Тем не менее она продолжала пристально смотреть в ту сторону, пока пятно не появилось снова — странный, еле различимый серебристый свет просачивался сквозь высокие и густые заросли деревьев.

Тогда Мила обрадованно воскликнула:

— Это оно! Это свет от серебряного дерева!

* * *

Мила не ошиблась. Это было то самое место: тихая ложбина, серебряное дерево, в жилах которого словно разливалось что-то живое, и камень…

Ромка опустил «Навигатор» прямо в ложбину, и ребята друг за другом выбрались из лодки.

Ложбина была освещена тихим спокойным светом — холодным и загадочным, исходящим от тонких ветвей и редкой, словно бы никогда не опадающей листвы цвета серебра.

Какое-то время они не могли даже пошевелиться: неведомое им обволакивающее волшебство исходило от дерева и от камня и растекалось по всей ложбине. Горангель не говорил ни слова. Он странно преобразился: сейчас он казался Миле каким-то незнакомым, как будто по-настоящему она его не знала раньше, — высоким, светлым, величественным и очень сосредоточенным. Он первым молча шагнул вперед — медленно, но уверенно направляясь к камню.

— А можно до него дотронуться? — зачарованно глядя туда же, произнес Ромка и уже шагнул за Горангелем, но Мила ухватила его за руку и остановила.

— Нам — нельзя, — тихо сказала она.

— Здесь так красиво, — восхищенно пробормотала Белка позади Милы. — Это настоящее волшебство.

— Это эльфийское волшебство, — добавила Мила, которая, как и ее друзья, чувствовала странное оцепенение и в то же время сильное желание подойти ближе и коснуться рукой камня или хотя бы удивительного дерева.

Она видела, как Горангель приблизился к камню и опустился перед ним на одно колено. Трое друзей, стоя в стороне, завороженно наблюдали, как он медленно протянул руку к камню. Рука неуверенно замерла возле исчерченной тонкими ручейками темной поверхности, но в следующий миг решительно подалась вперед, и пальцы Горангеля коснулись каменного цветка — Эльфийского Асфодела.

И в этот миг волшебство древних эльфов пробудилось ото сна — ложбину наполнили голоса.

Это были голоса, эхом доносящиеся из глубин забытых времен: торжественные, далекие и прекрасные. Их было много и они, словно нараспев, рождали слова:

День великий настал,

День, когда лунный свет рассечет своды туч

И прольется рекой

На бескрайние земли. Фиал,

Что хранил небывалые силы в веках, опрокинется в ночь,

И надежда взрастет над землей.

Громко зашумела листва серебряного дерева. Тонкие прорези в камне наполнились ярким светом, и на глазах онемевших ребят камень, словно расколовшееся на осколки стекло, разделился на части. Они застыли в воздухе и, погаснув, упали к ногам Горангеля. От камня осталось только небольшое возвышение, на гладкой вершине которого стояла Чаша Лунного Света.

Это была большая каменная чаша с хрустальным переплетением на стенках. На каменной поверхности были вырезаны какие-то символы, а хрусталь был испещрен бороздами и впадинами, похожими на лунные кратеры. А внутри Чаши, поднимаясь над краями ослепительным сияющим шаром, находилась луна, которую как будто сняли с неба.