100 знаменитых загадок истории - Панкова Мария Александровна - Страница 73

Желая предотвратить кровопролитие, Николай I с небольшой свитой двинулся к бунтующим. По нему дали залп. Не помогли увещевания ни митрополита Серафима, ни великого князя Михаила. А выстрел декабриста П. Г. Каховского в спину петербургскому генерал-губернатору внес полную ясность: переговорные пути исчерпаны, без картечи не обойтись. «Я император, – позже писал Николай брату, – но какой ценою. Боже мой! Ценою крови моих подданных». Но, если исходить из того, что на самом деле хотели сотворить декабристы с народом и государством, Николай I был прав в решимости быстро подавить бунт. «Я видел, – вспоминал он, – что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверно все или, пощадив себя, жертвовать решительно государством». Поначалу у него была мысль – всех простить. Но когда на следствии выяснилось, что выступление декабристов не случайная вспышка, а плод длительного заговора, поставившего своей задачей в первую очередь цареубийство и изменение образа правления, личные порывы отошли на второй план. Последовал суд и наказание по всей строгости закона: 5 человек казнено, 120 отправлено на каторгу. Но ведь и все!

Что бы там ни писали или ни говорили о Николае I, он, как личность, гораздо привлекательнее его «друзей 14-го числа». Ведь некоторые из них (Рылеев и Трубецкой), подбив людей на выступление, сами на площадь не пришли; они собирались уничтожить всю царскую семью, включая женщин и детей. Ведь это у них возникла идея в случае неудачи поджечь столицу и отступать к Москве. Ведь это они собирались (Пестель) установить десятилетнюю диктатуру, отвлечь народ завоевательными войнами, завести 113 тысяч жандармов, что было в 130 раз больше, чем при Николае I.

По характеру император был довольно великодушным человеком и умел прощать, не придавая значения личным обидам и полагая, что должен быть выше этого. Мог, например, перед всем полком попросить прощения у несправедливо обиженного им офицера, и теперь, с учетом осознания заговорщиками своей вины и полного раскаяния большинства из них, мог бы продемонстрировать «милость к падшим». Мог. Но не сделал этого, хотя участь большинства декабристов и их семей была смягчена насколько возможно. Например, жена Рылеева получила денежное вспомоществование в 2 тысячи рублей, а брату Павла Пестеля Александру была установлена пожизненная пенсия в 3 тысячи рублей в год и он был определен в кавалергардский полк. Даже дети декабристов, рожденные в Сибири, при согласии родителей определялись в лучшие учебные заведения на казенный счет. Уместно привести высказывание графа Д. А. Толстого: «Что сделал бы великий государь для своего народа, если бы на первом шагу своего царствования он не встретился с 14 декабря 1825 года, – неизвестно, но это печальное событие должно было иметь на него огромное влияние. Ему, по-видимому, следует приписать то нерасположение ко всякому либерализму, которое постоянно замечалось в распоряжениях императора Николая…» И это хорошо иллюстрируют слова самого царя: «Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока Божиею милостью я буду императором». Со времени 14 декабря 1825 года Николай I отмечал эту дату ежегодно, считая ее днем своего истинного восшествия на престол.

Что отмечали многие в императоре – это стремление к порядку и законности. «Странная моя судьба, – писал Николай I в одном из писем, – мне говорят, что я один из самых могущественных государей в мире, и надо бы сказать, что все, т. е. все, что позволительно, должно бы быть для меня возможным, что я, стало быть, мог бы по усмотрению делать то, что мне хочется. На деле, однако, именно для меня справедливо обратное. А если меня спросят о причине этой аномалии, есть только один ответ: долг! Да, это не пустое слово для того, кто с юности приучен понимать его, как я. Это слово имеет священный смысл, перед которым отступает всякое личное побуждение, все должно умолкнуть перед этим одним чувством и уступать ему, пока не исчезнешь в могиле. Таков мой лозунг. Он жесткий, признаюсь, мне под ним мучительнее, чем могу выразить, но я создан, чтобы мучиться». Эта жертвенность во имя долга достойна уважения, и хорошо сказал французский политический деятель А. Ламартин: «Нельзя не уважать монарха, который ничего не требовал для себя и сражался только за принципы».

Фрейлина А. Ф. Тютчева пишет о Николае I: «Он обладал неотразимым обаянием, умел очаровывать людей… Крайне неприхотливый в быту, уже будучи императором, спал на жесткой походной кровати, укрываясь обычной шинелью, соблюдал умеренность в еде, предпочитая простую пищу, и почти не употреблял спиртного. Ратовал за дисциплину, но и сам прежде всего был дисциплинирован. Порядок, четкость, организованность, предельную ясность в действиях – вот чего он требовал от себя и от других. Работал по 18 часов в сутки».

С большим вниманием отнесся Николай I к критике декабристами существовавших до него порядков, стремясь уяснить для себя возможное положительное начало в их планах. Он тогда приблизил к себе двух самых видных инициаторов и проводников либеральных начинаний Александра I – М. М. Сперанского и В. П. Кочубея, уже давно отошедших от прежних конституционных взглядов, которые должны были возглавить работу по созданию свода законов и проведению реформы государственного управления. «Я отмечал и всегда отмечать буду, – говорил император, – тех, кто хочет справедливых требований и желает, чтобы они исходили от законной власти…» Он пригласил к работе и Н. С. Мордвинова, чьи взгляды ранее привлекали внимание декабристов, да и потом зачастую расходились с решениями правительства. Мордвинова царь возвел в графское достоинство и наградил орденом Андрея Первозванного.

Но вообще-то люди самостоятельно мыслящие раздражали Николая I. Он часто признавал, что предпочитает не умных, а послушных исполнителей. Отсюда вытекали его постоянные затруднения в кадровой политике и выборе достойных сотрудников. Тем не менее, работа Сперанского по кодификации законов успешно завершилась изданием Свода законов. Хуже было с решением вопроса по облегчению положения крестьян. Правда, в рамках правительственной опеки запрещалось продавать крепостных на публичных торгах с раздроблением семей, дарить их, отдавать на заводы или ссылать в Сибирь по своему усмотрению. Помещики получили право отпускать дворовых по обоюдному согласию на волю, и те даже могли приобретать недвижимость. При продаже имений крестьяне получили право на свободу. Все это подготовило почву для реформ Александра II, но привело к новым видам взяточничества и произвола по отношению к крестьянам со стороны чиновников.

Большое внимание уделялось вопросам образования и воспитания. Своего сына-первенца Александра Николай I воспитывал по-спартански и заявлял: «Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем сделать из него государя». Воспитателем у него был поэт В. А. Жуковский, преподавателями лучшие специалисты страны: К. И. Арсеньев, А. Плетнев и др. Праву Александра I обучал М. М. Сперанский, который и убеждал наследника: «Всякое право, а следовательно, и право самодержавия, потому есть право, что оно основано на правде. Там, где кончается правда и начинается неправда, кончается право и начинается самовластие». Такие же взгляды разделял и Николай I. О соединении интеллектуального и нравственного воспитания размышлял и А. С. Пушкин, составивший по просьбе царя записку «О народном воспитании». К этому времени поэт уже полностью отошел от взглядов декабристов. А пример служения долгу Николай I подавал сам. Во время эпидемии холеры в Москве царь отправился туда. Императрица привела к нему детей, пытаясь удержать его от поездки. «Уведи их, – сказал император, – в Москве сейчас страдают тысячи моих детей». В течение 10 дней царь посещал холерные бараки, приказывал устраивать новые больницы, приюты, оказывал денежную и продовольственную помощь беднякам.

Если по отношению к революционным идеям Николай I вел изоляционистскую политику, то материальные изобретения Запада привлекали его пристальное внимание, и он любил повторять: «Мы – инженеры». Появляются новые фабрики, прокладываются железные и шоссейные дороги, объем промышленного производства удваивается, стабилизируются финансы. Количество неимущих в европейской России не превышало одного процента, в то время как в европейских странах колебалось от трех до двадцати процентов. Большое внимание уделялось и естественным наукам. По повелению Николая I были оборудованы обсерватории в Казани, Киеве, близ Петербурга; возникали различные научные общества. Особое внимание император уделял археографической комиссии, которая занималась изучением памятников старины, разбором и изданием древних актов. При нем появились многие учебные заведения, в том числе и Киевский университет, Петербургский технологический институт, Техническое училище, военная и морская академии, 11 кадетских корпусов, высшее училище правоведения и ряд других.