Яблоня (ЛП) - "Philo" - Страница 125

Северус чуть кивнул в ответ и присел на краешек кровати.

— Как думаешь, милая, — услышал он голос Марии из-за занавески, — сможешь ты снять эти штаны, или их придется разрезать?

Зашелестела ткань, потом Гермиона забралась на кровать.

Северус сидел тихо, ощущая себя настоящим вуайеристом. Хвала Мерлину, подобных склонностей за ним не наблюдалось!

Доктор Салливан скрылся за занавеской; казалось, каждое слово, сказанное им, каждый звук в комнате стал громче.

Северусу хотелось быть с Гарри. Грудь зельевара болела, и он знал, что это от страха — страха, что после всего Гарри может умереть. Снейп понимал, что раны юноши невероятно опасны; он был весь изрезан, а ожоги… желудок все еще не оправившегося после перелета алхимика взбунтовался при мысли о горелой коже. Бросившись к раковине, Северус склонился над ней, и его вырвало.

Появившийся рядом доктор протянул Снейпу салфетки, чтобы вытереть рот. Гермиона соскочила с кровати, и, обернувшись, Северус увидел, как она стоит в розовых трусиках и футболке, едва прикрывающей живот.

Ноги у нее оказались очень даже ничего.

— Профессор? — обеспокоенно позвала девушка.

— Пожалуйста, позвольте мне вас осмотреть, — попросил врач Снейпа.

— Ничего страшного. Я всего лишь не люблю перелеты, — отмахнулся Северус, разглядывая Гермиону. — У вас возобновилось кровотечение, — заметил он, кивком головы указывая на ее ногу.

Гермиона опустила глаза и только теперь сообразила, что раздета. Обернувшись к солдату, она покраснела, но не сделала попытки прикрыться.

— Прошу вас, позвольте измерить вам давление, — взмолилась она.

— Я прекрасно знаю, что оно повышено, — ответил Северус, — и что пульс учащен. Последствия мне хорошо известны и пройдут в ближайшие двадцать четыре часа.

— С вами и раньше такое случалось? — уточнил, нахмурившись, доктор.

— Увы, да. Надеюсь, сегодня — в последний раз, — протянул Северус.

Кивнув, Гермиона вернулась на свою кровать. Занавеска снова задернулась.

— Боюсь, останется шрам, милая, но, похоже, мы сумеем обойтись без швов, если хорошенько заклеить… ты ведь не вернешься к боевым действиям? Я бы порекомендовала тебе хорошенько отдохнуть, но, если есть шанс, что рана вскоре откроется, ее лучше зашить…

— Боевые действия окончены, — объявил Северус из-за занавески. Ему было достаточно стыдно за то, что пришлось поранить девушку, а тут еще и о шрамах речь зашла. Благо, обошлось без швов!

— Пойду принесу тебе какую-нибудь одежду, дорогая, — сказала медсестра. — Оставайся здесь, хорошо? Хочешь чашечку чаю?

— О боже, пожалуйста, — ахнула Гермиона, у которой с утра маковой росинки во рту не было.

— Профессор? Не желаете ли чаю?

— С удовольствием, — кивнул Северус.

— Не уверен, что это хорошая идея… — начал доктор Салливан.

— Позвольте мне самому решать, что нужно моему организму, — холодно взглянул на него Северус. — Нет нужды обо мне беспокоиться.

Доктор покачал головой, но кивнул медсестре и оставил зельевара в покое.

Несколько часов спустя дверь снова отворилась. Гермиона и Северус выпили чаю и съели принесенные медсестрой бутерброды. Оба чувствовали себя неловко и нервничали, а со стоящим на страже солдатом было еще хуже. Гермиона предложила тому чаю и пирожок, но он вежливо отказался. Даже сесть не согласился.

Откинувшись на подушки, девушка, должно быть, задремала, потому что вздрогнула и распахнула глаза, когда вошел парень с папкой для бумаг.

— Простите, если разбудил, мисс, — удивленно переводя взгляд с Гермионы на Снейпа, произнес молодой человек, — но меня прислали собрать информацию.

— Слушаю вас, — ответил Северус.

— О том мальчонке, которого оперируют, — разъяснил солдат.

— У вас есть новости? — поднимаясь на ноги, спросил зельевар.

— Ну, меня попросили разузнать о его родственниках, их телефоны…

— Зачем? — осведомился Снейп.

— Похоже, он в неважном состоянии, — пожал плечами молодой человек. — Наверное, хотят связаться с его семьей.

— Чего ради? — хмуро удивился Снейп.

— Ну, они же захотят увидеть его прежде… или чтобы потом было кому разбираться с проформой.

Гермиона ахнула, шокированная услышанным.

— Вы хотите сказать, что он умирает? — окаменел Северус.

— Эй, не стреляйте в гонца с дурными вестями! — ухмыльнулся посланник. Тут он сообразил взглянуть в лица собеседников. — Ох. Он ваш друг. Извините, конечно, но ведь плохого всегда ожидаешь, не так ли? Вступая в армию, нужно быть готовым…

— Где он? — направился к двери Снейп.

— Стойте! Туда нельзя…

Их охранник преградил зельевару путь.

— Собираетесь мне помешать? — зарычал Северус.

— Сэр, — мягко произнес страж, — одну минуту, прошу вас, — он обернулся к нарушившему их покой молодому человеку. — Ты пришел из операционной? Что знаешь о состоянии пациента?

— Я лишь выполняю приказ! Что велено, то и…

— Значит, все остальное — твои догадки?

— Послушайте…

Солдат обернулся к Снейпу.

— Ни черта он не знает. Я сам свяжусь с врачами и расскажу вам. Но семью Алекса и вправду стоит пригласить; об этом не просят, если дело терпит отлагательств, сэр.

Северус отвернулся.

— Я буду разговаривать с главнокомандующим и никем больше.

— С этим может получиться неувязочка, — невежливо отозвался новоприбывший, — учитывая, что на дворе ночь.

Дверь вдруг отворилась, и появился еще один доктор — женщина, одетая в хирургическую униформу.

— Профессор?

Снейп кивнул.

— Как Алекс? — торопливо спросил он.

— Я только что из операционной, мне нужна ваша помощь.

— Я слушаю.

— Алекс тоже подвергся атаке нервного газа?

— Да. Я уже рассказывал об этом, — нетерпеливо процедил Снейп.

— Результаты первых анализов не показали никаких следов…

— Их и не будет, — перебил Северус.

— Вы уверены? Обычно они всегда…

— Уверен. Я отлично сведущ в этой области, — зловеще проговорил Снейп.

Врач кивнула.

— Опишите последствия, чтобы мы не спутали их с чем-либо другим.

Снейп сделал глубокий вдох:

— Газ причиняет сильную, мучительную боль, отдающуюся в каждом нерве. Продолжительное воздействие заканчивается ужасной смертью. Повторное наносит непоправимый урон организму. Остаточные явления включают повышенное давление, учащенное сердцебиение, дрожь… общий дискомфорт.

— Вы имеете в виду боль?

— Первоначальное облегчение от того, что воздействие прекращено, заставляет жертву поверить в отсутствие боли, но от напряжения ломаются кости, язык часто бывает откушен, длительные крики причиняют вред горловым связкам и тому подобное.

Солдат и вошедший последним парень старались скрыть ужас.

— И вас подвергали такого рода пыткам?

— Неоднократно.

— Господи, — прошептал молодой человек с папкой для бумаг.

— Спасибо вам. Я еще вернусь, — сказала врач.

— Он жив? — уточнил Снейп.

— Да, он пока держится, — уклончиво отозвалась женщина. — Вы его начальник? Сейчас самое время связаться с семьей Алекса.

— Связываться нужно только со мной, — тихо произнес Снейп, глядя на нее. — Прошу вас, придите за мной как можно скорее. Я предпочел бы и сейчас находиться рядом с ним. Мне говорят, что это невозможно.

— Пока он в операционной — нет, Профессор, — покачала головой врач. — Но должна же у него быть семья — быть может, девушка?

— Я его партнер, — отчеканил Северус. Как еще объяснить этим людям то, что они не желают слышать? Краем глаза он увидел парня с бумагами, разинувшего рот. — В полном смысле этого слова.

Парень едва не уронил свою папку.

Врач с сочувствием посмотрела на Снейпа.

— Мы делаем все, что в наших силах, — тихо сказала она и ушла.

Тишина в комнате стояла такая, что ее можно было коснуться рукой.

Снейп отошел к окну и взглянул наружу. Близящийся день окрасил небо серым. Никогда раньше зельевар не чувствовал себя так: отчаяние и надежда словно разрывали его пополам.