Необычайное путешествие - Кузнецова Вера Нестеровна - Страница 59

— Это гибрид вишни и рябины, — пояснила Галя. — А ты, Шурик, почему не пробуешь эти ягоды?

— Дядя не сказал, как его зовут, — пробурчал смущенно мальчик. — Кому говорить потом спасибо, я не знаю.

Хозяин машины улыбнулся.

— Извините мою оплошность. Меня зовут Сенкебай Тулегенов. А вас?

Дети назвали свои имена, и знакомство состоялось. Через несколько минут Тулегенов вытер губы салфеткой и встал, показывая, что завтрак окончен. Все вышли на улицу.

— А где же моя машина с вашим товарищем? — удивленно спросил Тулегенов.

Вася оглянулся по сторонам. Машина, в которой они оставили Валерика, исчезла.

— Неужели ее ктонибудь украл? — предположил Вася.

— Что вы, — засмеялся Тулегенов. — У нас здесь воров давно нет и в помине. Уходя из дома, никто никогда не запирает квартир. И замковто у нас давно не производят. Вернее всего, что мальчику надоело нас ждать, и он сам включил машину.

— Но он не умеет ею править! Он разобьется насмерть, — воскликнула Кюльжан.

— Управление машиной автоматизировано, — спокойно ответил Тулегенов. — Она привезет вашего товарища прямо к моей квартире, если, конечно, он с перепугу не начнет хвататься за все кнопки сразу. Придется одолжить у когонибудь другую машину, и мы поедем в погоню за вашим шалуном.

В ГОСТЯХ У ИНЖЕНЕРА ПОГОДЫ

Через несколько минут, сидя в электромобиле, они мчались по прекрасным аллеям города. Несмотря на беспокойство за судьбу Валерика, Вася и Кюльжан невольно любовались зданиями, похожими на сказочные дворцы, которые утопали в море цветов и зелени.

Лукаво поблескивая карими глазами, Тулегенов включил радио, и мелодичный голос певицы наполнил кабину машины:

Народы родины моей живут, как дружная семья,

Десятки братских языков журчат ручьями на свободе…

Я чувствую кипенье сил и вдохновенье соловья,

И песня дружбы всех племен невольно мне на ум приходит.

— Это — положенные на музыку слова Джамбула. Правда, красиво? — сказала Галя, тихонько подпевая певице. — Папа очень любит эту песню.

Машина мчалась уже за чертой города. Мимо плыли фисташковые и миндальные рощи, их деревья склонялись под тяжестью созревающих орехов. Еще зеленый, но уже крупный апорт, усыпал дорогу своими плодами.

— Сколько яблок ветром сбило! Пропадут зря, — огорчилась Кюльжан.

— Почему пропадут? — удивился Тулегенов. В нашем хозяйстве ничего не пропадает. Недозревшие фрукты — паданцы — у нас аккуратно собирают, складывают в особые сосуды и окуривают этиленовым газом. Под действием этого газа фрукты дозревают и по цвету и вкусу ничем не отличаются от созревших в естественных условиях. Но, конечно, их используют, главным образом, в консервной промышленности.

— Смотрите, — сказала Галя. — Вас ведь интересовал цветной хлопок. Сейчас начнутся хлопковые поля.

По обеим сторонам шоссе расстилались огромные массивы хлопчатника. Красные пушистые шарики делали поля похожими на сад роз. С другой стороны шоссе лазурноголубые бутоны своей колышущейся голубизной напоминали море.

Машина еще довольно долго шла меж хлопковыми полями и, наконец, свернув в сторону, остановилась.

— Вот мы и дома, — сказал Тулегенов. — И моя машина, как я и уверял вас, стоит там, где ей положено. Если не ошибаюсь, это ваш товарищ вертится в ней, как карась на сковороде? Вылезайте, и прошу вас быть моими гостями.

Он открыл дверцу, и дети, выскочив па гладкую, усыпанную золотистым песком дорожку, побежали к Валерику.

— Я только чутьчуть дотронулся до этой кнопки, оправдывался мальчик в ответ на упреки Васи. — Я же не знал, что она сама поедет? Прямо санкисамокатки какието! Чудеса, да и только!

— Ничего чудесного тут нет, — улыбался Тулегенов, — середина дороги электрифицирована, и мой электромобиль катился по шоссе так же, как раньше трамваи двигались при помощи тока, получаемого через провода. Кроме этого, на машине установлен радиолокатор. Если б на ее пути встретилось препятствие, она бы его самостоятельно объехала по всем правилам уличного движения. Дорожная электролиния проходит прямо к нам, и чтобы моя машина свернула в сторону, надо было переключить управление на другую линию дороги. К счастью, ваш Валерик этого не сделал и очутился там, где ему было положено нас ждать. Если бы он поступил иначе и проехал мимо, я, прибыв сюда, заставил бы машину вернуться, дав ей радиосигнал. Между прочим, управление машинами по радио, то есть радиотелемеханика, одна из моих специальностей. Ну, как твоя нога, Валерик?

— Болит, — ответил, морщась, Валерик.

— Сейчас я тебя доставлю в нашу амбулаторию. Изза такого пустяка не стоит ехать в город. У нас тут хорошие врачи. Даже мертвых воскрешают.

— Вы это… Серьезно говорите?

— Конечно. Если вас убьет электротоком или вы умрете от острой потери крови, ваши родные могут не торопиться вас оплакивать. Они должны только постараться как можно скорее направить ваш труп в одну из клиник имени Неговского. А такие клиники имеются у нас везде при пунктах скорой помощи. Раньше, когда только начинали опыты по оживлению умерших, можно было добиться желаемых результатов только в том случае, если человека доставили не позднее пятишести минут после его смерти. Дело в том, что смерть наступает последовательно и постепенно. Сперва прекращает свою деятельность кора головного мозга. Человек теряет сознание. Потом выключается продолговатый мозг, и с ним прекращается дыхание. Сердце же не гибнет долго и выдерживает без ущерба для себя паузу почти в сутки. Значит, все дело было в мозговой коре. Надо было продлить срок ее сохранения без необратимых явлений свыше пятишести минут. Это удалось.

— Но как же происходит оживление умершего? — допытывалась Кюльжан.

— Я, конечно, не медик, — скромно признался Тулегенов, — но в общих чертах дело происходит так. В одну из артерий умершего под определенным давлением нагнетают кровь, обогащенную глюкозой и адреналином. Адреналин подстегивает сердце, принуждая его вернуться к обычной работе. А одновременно с помощью мехов делают искусственное дыхание. В общем, ничего особенного. Каждый врач может это сделать.

В клинике сказали, что Валерика «поставят на оба ноги» примерно за час, в течение которого он будет принимать специальную электропроцедуру. Тулегенов предложил товарищам Валерия провести этот час у него на квартире.

Все вошли в комнату, отличавшуюся обстановкой от алмаатинской квартиры Медведя лишь некоторыми деталями, указывающими на индивидуальные вкусы хозяина. Стены были украшены яркими восточными коврами. На одной из них висела домбра, красиво отделанная перламутром. В углах комнаты на подставках стояли кадки с диковинными цветами, выращенными, как пояснил Тулегенов, им самим. На одном кусте росли черные бархатистые розы, на другом — белые ирисы. На третьем — тюльпаны всех окрасок, начиная с белорозовой и кончая пурпурнокрасной.

— Ух, как жарко! — вздохнул Тулегенов, вытирая пот, покрывший его смуглое полное лицо мелкими бисеринками. — Одну минуточку! Сейчас мы здесь установим нормальную температуру.

Он открыл небольшой пластмассовый шкафчик, вделанный в стенную нишу, и включил находящуюся там установку. Послышалось легкое жужжание. Дети почувствовали дуновение холодного воздуха. Вася заглянул в шкафчик и увидел электровентилятор и еще какието приборы.

— У нас в квартире тоже есть такая климатическая установка. Разве ты не заметил? — сказала Галя, видя, с каким любопытством мальчик рассматривает приборы. — Это электрохолодильник, тут помещается воздухоохладительная камера, а эти приборы очищают воздух и вырабатывают пар, чтобы воздух комнаты был в меру влажный. Говорят, что раньше такие климатические установки были только в театрах, кино, метро, словом, в общественных зданиях. Теперь они есть в каждой квартире.