Кодекс Люцифера - Дюбель Рихард - Страница 65

– Да.

– Хорошо. – Что-то внутри нее кричало: «Не делай этого, не делай этого, дай ему хоть один шанс!» Но она проигнорировала этот крик. – Тогда прикажи ему немедленно уезжать. Прямо сейчас. Мы выйдем из экипажа только тогда, когда придется садиться на корабль, отплывающий в Новый Свет. Прямо сейчас. Скажи ему.

Он не пошевелился. Агнесс фыркнула.

– Ничего другого я и не ожидала, – заявила она, но ее горло сдавили новые рыдания.

– Я сдержу свое обещание, – медленно сказал он. – И сделаю это не потому, что должен, а потому, что так хочу. Я сдержу его, потому что ты – тот человек, с которым я хочу разделить свою судьбу. Я сдержу его, потому что люблю тебя. Но сначала я должен кое-что уладить.

– Потому что ты так пообещал! – выдавила она.

Он кивнул.

– Из тебя просто сыплются всякие обещания, – прошипела она. – Все время появляется новое. Когда же то, которое ты дал мне, будет для тебя важнее всех остальных?

– Мне очень жаль, что я так сильно обидел тебя, – только и вымолвил он.

– Мы лишь пешки, – ответила она. – Пешки в игре одетых в черное мужчин, в рясах или шапочках. Я – потому что мой отец решил, что будет так, ты – потому что сам пошел на это.

Киприан попытался что-то произнести, но она не дала ему и слова вымолвить.

– А в чем разница? – спросила она. – В чем разница между епископом Мельхиором Хлеслем и этим доминиканцем? Они дергают за веревочки, а мы пляшем. Знаешь ли ты, что я подумала, когда увидела тебя возле нашего дома, а мой отец и Себастьян Вилфинг не пускали тебя? Я подумала, что ты – тот монах, холодная, бездушная змея! Вот как ты стал похож на тех, кто тебя окружает!

Она разрыдалась. Плащ снова сполз с ее плеч, но она не чувствовала холода. Сейчас она испытывала только боль – свою собственную и ту, которую она только что причинила ему. Она снова услышала, как пронзительно кричит ее внутренний голос: «Вот теперь ты окончательно уничтожила единственную любовь, которая что-то для тебя значила!»

5

Отец Ксавье лежал, вытянувшись на койке в своей келье, и внимательно слушал.

– «…я подумала, что ты – тот монах, холодная, бездушная змея… этот бесстыжий тиран, этот угнетатель, эта мерзость из ада, которого дьявол изрыгнул за завтраком, этот насквозь прогнивший…»

Отец Ксавье вытянул ногу и пнул нищего.

– Ай! Я тут ни при чем, это она так говорила! Слово в слово.

– Не будем углубляться в детали, – заявил отец Ксавье. – Ты выяснил, с какой миссией прибыл сюда Киприан Хлесль?

– Нет, святой отец, он ни словом об этом не обмолвился.

– Что произошло дальше?

– Она заревела, выскочила из экипажа и убежала. Я не знал, должен ли я последовать за ней или остаться у повозки. Но затем он тоже вышел наружу и пробежал за ней пару шагов, и тогда я решил, что лучше мне оставаться в укрытии, пока он меня не обнаружил.

– Мне знаком тот дом, в котором живет мой бывший деловой партнер Никлас Вигант, когда приезжает в Прагу. Ты поступил правильно.

Нищий приободрился.

– А что он?

– Снова забрался в карету и приказал трогать. Я провисел еще немного внизу. Но он всего лишь отправился домой и больше оттуда не выходил.

– Я не могу понять епископа Хлесля, – сказал отец Ксавье больше самому себе. – Я знаю, что он защищал кардинала Факинетти. Он отправил агента в Прагу, а это может означать лишь то, что Факинетти начал болтать и что Хлеслю все известно.

– Что ему известно, святой отец?

Отец Ксавье посмотрел на него.

– Я бы хотел получать информацию о каждом шаге Киприана Хлесля. У него та же фамилия, что и у епископа, так что они, наверное, родственники. Епископ пытается не выпускать информацию за пределы семьи. Какой предусмотрительный тип!

– Мне было бы легче работать, если бы я знал, о чем идет речь, – вкрадчиво пояснил нищий.

«И первое, что делает его агент, – встречается здесь, в Праге, с Агнесс Вигант», – подумал отец Ксавье. У каждого своя цена. Наверное, хорошо, что цена, за которую можно купить Киприана Хлесля, живет под крышей дома Никласа Виганта. Ему бы надо приглядывать за девицей.

– Я хочу сказать, тогда я не пропущу то, что может оказаться важным для вас, – проговорил попрошайка.

– Если я посвящу тебя во все то, что здесь произойдет, то потом мне придется тебя убить, – равнодушно бросил отец Ксавье.

Нищий нервно сглотнул.

– Впрочем, если хорошенько поразмыслить, то я и так справлюсь, – решил он.

Отец Ксавье кивнул.

– Не спускай глаз с Агнесс Вигант. Возможно, она совершенно случайно оказалась замешанной в эту историю. Но епископ Хлесль этой осенью наводил в Вене по ее поводу подробные справки. Я не верю в совпадения, особенно когда их становится слишком много.

– Было безумно холодно, святой отец, – пожаловался нищий. – Я думал, что все себе отморожу, пока полночи висел под каретой.

– Надо будет тебе в следующий раз, когда будешь вести наблюдение, одеться потеплее, – посоветовал ему отец Ксавье.

– Но у меня нет ничего, кроме того, что на мне надето.

– У тебя же есть повязка, с помощью которой ты днем прикидываешься слепым, – возразил монах.

Попрошайка уставился на тощую фигуру, лежавшую на койке. Ему стало совершенно ясно, на что намекал доминиканец.

– Идите вы к черту, святой отец.

– Да пребудет с тобой Господь, сын мой.

6

Очень сложно, когда географическое положение следующей цели описывается как «где-то на восток от Праги».

– На северо-восток, юго-восток или просто на восток?

– Без понятия.

– Как далеко от Праги?

– Самое меньшее два дня пути.

– Но может быть и больше?

– Без понятия.

– Индия тоже лежит на восток от Праги, и до нее не меньше двух дней пути.

– Ха-ха, Киприан. Я уже и забыл, как это – смеяться.

– Я тоже, дядя.

Ситуация не станет легче, когда приходится так осторожно и тайно, как только возможно, наводить расспросы, не успев приехать в Прагу. Ситуация осложнялась еще и тем, что он целыми днями думал только о том, что он где-то ошибся и что женщина, которую он любит и ради которой готов бросить все, неожиданно отреагировала на эту любовь злостью, болью и ненавистью.

Дядя Мельхиор вовсе не сидел без дела в течение тех недель в Риме, во время которых Джованни Факинетти делал первые шаги на своей новой должности, а епископ был его близким советником. Однако все, что ему удалось выяснить в результате тщательных поисков, были размытые намеки, наполовину исчезнувшие следы, ведущие к старому монастырю бенедиктинцев, бывшему центру христианства, по которому прокатилась разрушительная сила Гуситских войн. Самый четкий след вел в Бревнов, поселение недалеко от Праги, но он был слишком незначителен, чтобы представлять собой убежище для библии дьявола. Бревнов был маленьким монастырем поздней постройки, чьи корни лежали гораздо дальше на восток, в месте, которое заставляло каждого, у кого о нем спрашивали, лишь пожимать плечами. Подлажице…

Киприан сидел в экипаже, на котором красовался герб епископа Нового города Вены, трясся по дороге сумрачным февральским днем и, ничего не видя, смотрел на покрытую мягкими волнами землю, всю в пятнах от инея; снег, перемежавшийся лоскутками полей и деревень, был тусклого грязно-коричневого цвета.

Три дня… Киприан знал, что скорость его путешествия зависит исключительно от его желания, и если бы кто-то захотел об этом поразмыслить, то мог бы прийти к выводу, что или Киприан не хочет оставлять кучера на облучке в февральской стуже с резким встречным ветром и потому Разрешил ехать медленно, или что в оставшейся позади Праге находилось что-то, настойчиво звавшее его назад.

Три дня… И к ним еще нужно прибавить те два, которые ушли у него на то чтобы выяснить перед поездкой: его цель, скорее всего, находится вблизи города Хрудим. Всего получалось пять, в течение которых его тело совершало нужные движения, а рот задавал правильные вопросы, в то время как его дух был совершенно в другом месте – рядом с Агнесс Вигант и спрашивал себя, не лучше ли было ему оставаться в темнице и по крайней мере иметь возможность надеяться.