Сердце тигра - Прохоров Александр Дмитриевич - Страница 176

Две толпы по обе стороны телеги в испуге отпрянули. Дыма становилось всё больше, он клубами пополз по улице. Все ощутили какой-то тревожно-горьковатый запах. Телега уже вся была охвачена огнём. Загадочный дым, исходящий от нагретых камней в большом количестве скопился под балконом и в глубокой нише, что была в стене под ним. Едва первые языки пламени ворвались туда, раздался оглушительный грохот. Под балконом на мгновение вспух огромный огненный шар. Телега и её содержимое, обуглившиеся ошмётки, бывшие мгновение назад волами, всё это разлетелось в разные стороны. Горячая ударная волна прошла по всей улице. Центурион, стоявший ближе всего к телеге, был подброшен вверх. Он перевернулся в воздухе, как акробат и через мгновение, вдруг очутился верхом на ослике бродячего проповедника. Причем, оказался лицом к задранному вверх хвосту. Бедное животное, перепуганное грохотом и огнем, рвануло по улице, издавая душераздирающие вопли. Центурион, чтобы не свалиться, вынужден был ухватиться за хвост осла обеими руками. Мужественное, словно высеченное из камня лицо воина, расположенное немного выше ослиного зада, быстро удалялось, пока совсем не скрылось в противоположном конце улицы.

Сам проповедник, был подброшен вверх и влетел в распахнутое окно лупанары прямо в кучку полуголых девиц. Они же, под воздействием загадочного дыма из камней, клубы которого ветром относило в сторону лупанары, пришли в какое-то исступленное состояние. Все разом, безумно хохоча, сорвали с себя всю одежду и набросились на орущего от ужаса старичка. Пару секунд его рука ещё цеплялась за нижний край оконной рамы, потом исчезла.

Людям, толпившимся по обеим сторона повозки крепко досталось: кого-то зацепили обломки, кто-то был сбит с ног ударной волной, двое из числа из рабов, преследовавших Лоредана, охваченный огнем, с дикими воплями побежали по улице. Товарищи нагнали их, опрокинули на мостовую и принялись поливать их мочой [311], черпая её прямо ладонями из бочек, тут и там, расставленных на улице.

С беглецом же, произошло следующее: ударная волна от взрыва отшвырнула Лоредана, вцепившуюся в него скифянку, а также, ее визжащую от ужаса хозяйку в глубину комнаты, прямо на большое полукруглое ложе. Под самим балконом полыхал огонь и раздавались истошные вопли. Языки пламени начали лизать перила, поскольку они были деревянные. И ещё, Лоредан опасался за занавески, которые могли вспыхнуть от малейшей искры. Вскочив с ложа, он резко сорвал их и отшвырнул подальше. В это мгновение, молодая хозяйка дома, глядя на беглеца каким-то странным безумным взглядом, начала срывать с себя одежду. Юная скифянка, тоже смотрела на Лоредана, как-то ненормально, и уже потянулась руками к застежкам своего хитона. При других обстоятельствах, молодой аристократ не отказался бы поразвлечься с ними обеими, но только не сейчас. Да и вели себя женщины очень странно. Похоже, загадочные воскурения, предназначенные для жриц Матери-богини, коснулись, таки, их обоняния, помутив разум и госпоже и служанке.

Оттолкнув, цепляющуюся к нему гречанку, Лоредан стремглав выскочил из комнаты. Он увидел мраморную лестницу, ведущую вниз в великолепный перистиль, усаженный диковинными цветами и побежал по ней.

Между тем, огонь, бушевавший на улице под балконом начал утихать, но искры, подгоняемые ветром, разлетелись в разные стороны и возле одного из домов занялась деревянная пристройка. Оттуда пламя перекинулось на дощатую крышу соседнего сарая. Вспыхнуло и несколько старых деревьев с усохшей листвой. В это время на перекрёстке пришли в себя солдаты патруля. Двое из них, с почерневшими от копоти лицами уставились друг на друга.

- Что это было? — спросил один из легионеров, испуганно озираясь по сторонам. — Так громыхнуло…

- Должно быть, молния Юпитера, — пробормотал его товарищ, с опаской и удивлением взирая на совершенно безоблачное небо.

Пожар, между тем разрастался. Здесь, возле перекрёстка и на прилегающих улицах появилось много народа. Разбираться, как всё произошло, никто не стал. При виде солдат, кто-то крикнул, что римляне подожгли город. Разъяренная толпа начала смыкаться вокруг легионеров.

- Проклятые римляне хотят спалить Александрию!

Этот крик был подхвачен и разнёсся по всем близлежащим улицам, быстрее самого пожара.

В легионеров и их товарищей из гарнизона полетели камни и комки грязи. Потом, со всех сторон на них набросились горожане кто с палками, а кто и с кухонными ножами. Патрульные, прижавшись спинами, друг к другу отчаянно отбивались. Конечно, через пару минут, толпа смела бы их, но в самый критический момент в конце улицы появился усиленный наряд. Дюжина легионеров вклинилась в толпу и разорвала кольцо вокруг своих товарищей. Горожане, не долго думая, набросились на вновь прибывших, вновь стремясь окружить, теперь уже всех.

- Бей римлян! Бей собак! — неслось отовсюду.

Александрийцев, напавших на солдат, было в пять или шесть раз больше и число их всё прибывало. Они, неминуемо расправились бы с горсткой солдат, но в другом конце улицы появились ещё легионеры во главе с центурионом. Этот отряд из трёх десятков человек, тут же атаковал толпу.

- Грязные мятежники! — гремел центурион, раздавая направо и налево пинки и удары витисом. — Вот мы вас, псы!

Постепенно в драку втягивались все новые горожане и солдаты. Уже две улицы были охвачены побоищем. Дрались и на проезжей части и на тротуарах, в местных кабаках и возле торговых лавок. Солдаты хватали особо активных мятежников, но их товарищи отчаянно пытались освободить их, набрасываясь на солдат со всех сторон. И словно хаоса вокруг ещё было недостаточно, из распахнутых дверей лупанары на улицу выбежали голые девицы. С безумным блеском в глазах, с расширенными зрачками, они набрасывались на всех встречных мужчин и пытались, тут же принудить их к занятию любовью.

Лоредан, пробежав через весь дом и перепугав всех встречных слуг, вбежал сначала в атриум дома, потом через вестибюль выскочил на улицу. Тут, к своему ужасу он попал в самую гущу уличных беспорядков. Прямо на него мчалась молодая смуглокожая эфиопка, совершенно голая, с неестественно расширенными зрачками, похоже, окончательно спятившая. Молодой аристократ поспешно захлопнул дверь прямо перед ее носом и кинулся обратно в атриум. Ему вновь предстояло пересечь покои дома, только уже в обратном направлении. Когда Лоредан юркнул в таблиний, до его слуха донёсся крик одной из служанок:

- Вон туда побежал разбойник!

Тяжёлый топот позади подсказал ему, что за ним теперь гонится не эфиопка, а, скорее всего стражники.

Лоредан миновал кухни и через один из узких полутёмных коридорчиков выбежал в перистиль. Наперерез ему неслись хозяйка дома и рыжая скифянка, обе голые с распущенными волосами и безумным блеском в глазах. Перехватить беглеца они не успели, зато налетели прямо на двух стражников, что бежали вслед за Лореданом, буквально по пятам. Все четверо упали среди кустов и там началась такая возня, что во все стороны полетели листья. Благодаря этому, Лоредан смог оторваться от преследователей. Он добежал до очередной стены не особенно высокой и вплотную примыкавшей к другой, что была чуть выше. Молодой аристократ начал затравленно озираться. Никакого сарайчика или беседки поблизости не оказалось, зато возле яблони, что росла неподалёку, он обнаружил лесенку садовника. Схватив так удачно подвернувшееся средство спасения, Лоредан приставил лесенку к первой стене. Забравшись на неё и используя, как уступок, он дотянулся до верха второй стены. Хруст веток за спиной и крики, заставили его поторопиться. Лоредан перелез через вторую стену и спрыгнул в очередной сад, засаженный пальмами, фруктовыми деревьями и развесистыми кустами.

Крики с улицы сюда, едва доносились. Лоредан отбежал от ограды и присел под одну из пальм, чтобы, хоть немного отдышаться. Переведя дух и ополоснув лицо прохладной водой из маленького фонтана, беглец продолжил свой путь. Чуть пригибаясь и прячась за деревьями, он двинулся вперед, держась по правую сторону от извивающейся, выложенной гравием дорожки. Нервно поглядывая по сторонам и вздрагивая от каждого звука, Лоредан пытался сообразить, где же он находится. Со всей этой беготнёй он запутался и потерял направление.

311

В городах Римской империи на улицах и перекрестках стояли большие бочки, куда жители сливали мочу из ночных горшков. Её использовали для продажи красильщикам шерсти и дубильщикам кожи.