Директива Джэнсона - Ладлэм Роберт - Страница 160

– Похоже, вы нисколько не удивлены, – заметил президент Берквист, и в его голосе прозвучала тень недовольства. – Полагаю, вы понимали, что возможно всякое.

– Пообщавшись с крючкотворами так долго, как я, вы бы тоже перестали удивляться тому, как в них может уживаться светлый ум и непроходимая тупость.

Президент нахмурился, раздраженный тоном оперативника.

– Должен вам сказать, мы говорим о необыкновенных людях.

– Да. Необыкновенно самоуверенных. – Джэнсон медленно покачал головой. – Так или иначе, давайте обо всем забудем.

– Я хочу спросить, как вы смеете так разговаривать с президентом? – вмешался Дуглас Олбрайт, заместитель директора разведывательного управления министерства обороны.

– А я хочу спросить, когда вы чему-нибудь научитесь? – огрызнулся Джэнсон.

– Мы много чему научились, – высокомерно заявил Олбрайт. – Мы не повторим одни и те же ошибки.

– Правильно – ошибки будут другими.

Заговорил государственный секретарь.

– Как верно заметил Дуг, отказаться от программы сейчас – это значит выбросить десятки тысяч человеко-часов работы. Кроме того, это будет равносильно попытке заставить замолчать набатный колокол. Для всего мира Петер Новак по-прежнему существует.

– Мы сможем создать его заново, вылепить так, как нам нужно, добавив целую систему защитных мер, – сказал Олбрайт, с благодарностью посмотрев на государственного секретаря. – Существуют сотни способов помешать повторению того, что произошло с Демарестом.

– Я вам не верю, – возразил Джэнсон. – Всего несколько дней назад вы сходились во мнении, что программа «Мёбиус» была колоссальной ошибкой. Глобальным просчетом, как политическим, так и моральным. Вы понимали – или, в любом случае, делали вид, что понимали: план, построенный на всеобщем обмане, рано или поздно обязательно пойдет наперекосяк. Причем так, как заранее предсказать не может никто.

– Мы были в панике, – ответил государственный секретарь. – Мы потеряли способность трезво мыслить. Разумеется, мы хотели свернуть все работы по программе «Мёбиус». Но затем Дуглас взвешенно и спокойно все нам объяснил. Потенциал программы огромен. Это все равно что атомная энергия – конечно же, всегда остается риск катастрофы. С этим никто не спорит. Но потенциальная польза для всего человечества многократно перевешивает риск. – По мере того как он говорил, его речь становилась все более гладкой и звучной: высокопоставленный дипломат, привыкший выступать на пресс-конференциях и перед объективами телекамер. Теперь в нем с трудом можно было узнать того перепуганного человека, которого Джэнсон видел в поместье Хемпеля. – Повернуться к программе спиной только потому, что она дала сбой, означало бы сложить с себя полномочия политических деятелей. Разве вы это не понимаете? Мы с вами видим перед собой одну и ту же страницу?

– Да мы с вами читаем разные книги!

– Возьмите себя в руки, – резко заявил Олбрайт. – Да, мы перед вами в долгу – вы безукоризненно справились со своей задачей. Именно вы сделали возможным возрождение программы «Мёбиус».

Он не стал вдаваться в подробности: двоих человек быстро удалили из здания секретариата на носилках, прикрытых простынями, в совершенно разных направлениях.

– Двойник Демареста пришел в себя, – продолжал заместитель директора РУМО. – Сейчас он содержится в особо охраняемом месте и подвергается допросам с применением химических препаратов. Как вы и предполагали, он перепуган и уже готов сотрудничать. Разумеется, Демарест не доверил ему коды управления. Но тут ничего страшного нет. Поскольку Демарест лишился возможности постоянно перешифровывать коды доступа, наши специалисты смогли проникнуть в систему. Мы вернули контроль над «Мёбиусом».

– Ту же самую ошибку вы уже совершили в прошлом: воображали, что у вас все под контролем, – медленно покачал головой Джэнсон.

– Можете не сомневаться, двойник Демареста у нас в руках, – сказал техник с серым лицом, которого Джэнсон помнил по совещанию в поместье Хемпеля. – Это некий Ласло Кочиш. Преподавал английский язык в техникуме в Венгрии. Перенес пластическую операцию полтора года назад. Классическая история с морковкой на палочке. Вкратце, Демарест пообещал ему в случае успеха десять миллионов долларов. Но один неверный шаг – и Демарест зверски расправился бы и с ним, и со всей его семьей. Слабый человек. Он уже у нас под каблуком.

– Как вы могли догадаться, – любезно продолжал человек из РУМО, – мы предложим ему островок в Карибском море. Что как нельзя лучше отвечает его стремлению к затворничеству. Пленник будет жить в золотой клетке. Без права ее покидать. Под постоянным надзором людей из Кон-Оп. Мы сочли возможным позаимствовать определенную сумму у Фонда Свободы, чтобы оплатить все расходы.

– Но давайте не отвлекаться на несущественные мелочи, – натянуто улыбнулся президент Берквист. – Главное, все улажено.

– И программа «Мёбиус» снова в действии, – сказал Джэнсон.

– Благодаря вам, – подтвердил Берквист.

Он подмигнул, демонстрируя любезность, прикрывающую беспрекословную волю.

– Причем теперь она функционирует даже лучше, чем прежде, – вставил Олбрайт. – Так как мы кое-чему научились.

– Итак, мы обрисовали в общих чертах наше положение, – подвел итог государственный секретарь.

Джэнсон оглянулся вокруг, увидев то, что видел президент Соединенных Штатов: самодовольные лица мужчин и женщин, собравшихся в международном центре «Меридиан», – высокопоставленных чиновников, государственных служащих и специалистов, постоянную составляющую власти. Остатки программы «Мёбиус». Самые умные, самые талантливые. С детства они получали высшие отметки в школе; всю свою жизнь слышали хвалебные отзывы руководства. Верили, что они лучшие из лучших. Верили, что средства нужно оценивать только по цели, к которой они ведут. Они были убеждены, что к любой неизвестной величине можно подойти с вероятностными оценками, что поток неопределенности можно укротить до точно рассчитанного риска.

И несмотря на то что их ряды заметно поредели в результате непредсказуемых причуд человеческого характера, они так ничему и не научились.

– Игра моя, и я сам устанавливаю правила, – сказал Джэнсон. – Господа, программа «Мёбиус» завершена.

– По чьему это приказу? – презрительно фыркнул президент Берквист.

– По вашему.

– Пол, что на вас нашло? – с потемневшим лицом спросил президент. – Вы несете полную чушь.

– Напротив. – Джэнсон спокойно выдержал его взгляд. – Вам известна вашингтонская поговорка: нет постоянных союзников, есть только постоянные интересы. Эту программу начали не вы. Вы унаследовали ее от своего предшественника, унаследовавшего ее в свою очередь от своего предшественника, и так далее…

– То же самое можно сказать о многом, начиная от оборонной программы и до монетарной политики.

– Верно. Этими проблемами занимаются чиновники из государственного аппарата, не зависящие от смены администраций. Для них вы лишь временщик.

– Такие вещи необходимо рассматривать в долгосрочной перспективе, – пожал плечами президент Берквист.

– Задам вам один вопрос, господин президент. Вы только что получили незаконный перевод денег на свой личный счет – полтора миллиона долларов. – Говоря это, Джэнсон мысленно представил себе Григория Бермана, самодовольно потирающего руки. Эта грандиозная проделка безмерно развеселила русского. – Как вы объясните это конгрессу и американскому народу?

– Черт возьми, о чем вы говорите?

– Я говорю о скандале, который в десять раз превзойдет Уотергейт. Я говорю о вашей карьере, которая рухнет в бездну. Свяжитесь со своим банкиром. Семизначная сумма переведена на ваш личный счет со счета Петера Новака в Международном банке Нидерландов. Цифровую подпись подделать невозможно – скажем чуть иначе: сделать это очень непросто. Так что внешне все будет выглядеть так, будто иностранный плутократ расплатился с вами за какую-то услугу. У любого чересчур подозрительного конгрессмена появятся всякие мысли. А не связано ли это с тем, что на прошлой неделе вы подписали новый закон, существенно ограничивающий степень вмешательства государства в банковские дела? А не связано ли это со многими другими вещами? Этого окажется достаточно, чтобы на несколько лет загрузить работой прокурора по особым делам. Я уже вижу передовицу в «Вашингтон пост» размером в четыре или пять колонок с кричащим заглавием: «Президент США получает жалованье от зарубежного плутократа: расследование конгресса неизбежно». Что-нибудь в таком духе. Желтая пресса Нью-Йорка будет более откровенна: «Сколько стоит подпись президента?» Вы же знаете, как цепляются за подобные сенсации журналисты – поднимется такой шум, что вы не услышите ход своих мыслей.