Директива Джэнсона - Ладлэм Роберт - Страница 161

– Это же полный бред! – взорвался президент.

– А мы с радостью посмотрим, как вы будете оправдываться перед конгрессом. Подробности будут переданы завтра по электронной почте в министерство юстиции, а также членам соответствующих комиссий сената и палаты представителей.

– Но ведь Петер Новак…

– Новак? На вашем месте я бы не стал заострять на этом внимание. Не думаю, что ваша репутация останется незапятнанной.

– Вы шутите, – сказал президент.

– Свяжитесь со своим банкиром, – повторил Джэнсон.

Президент пристально посмотрел на него. Весь его опыт, как личный, так и опыт политика, позволивший ему занять высший пост на земном шаре, говорил, что Джэнсон не блефует.

– Вы совершаете страшную ошибку, – сказал Берквист.

– Я могу ее исправить, – парировал Джэнсон. – Еще не поздно.

– Благодарю вас.

– Но очень скоро будет поздно. Вот почему вы должны принять решение насчет программы «Мёбиус».

– Но…

– Свяжитесь со своим банкиром.

Президент вышел из комнаты. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся.

– На мой взгляд, это низко и подло. – Жесткое скандинавское лицо президента было мертвенно-бледным от ярости. – Как вы могли! О боже, вы столько лет преданно служили своей родине…

– А наградой за это стала директива на мое уничтожение.

– Мне показалось, что это уже осталось в прошлом, – вспыхнул президент. – А то, что вы предлагаете сейчас, очень напоминает шантаж.

– Давайте не будем отвлекаться на формальности, – резко остановил его Джэнсон.

Президент встал, но, помолчав, опустился на место. Ему уже приходилось уговаривать непримиримых противников, направляя лучи своего обаяния на безразличных и упорствующих, склоняя их на свою сторону. Он сделает это и теперь.

– Всю свою жизнь я посвятил служению обществу, – начал Берквист, и его богатый красками баритон был наполнен мрачной искренностью. – Процветание нашей родины составляет смысл моей жизни. Я хочу, чтобы вы это уяснили. Решения, принимавшиеся в этой комнате, не были ни необдуманными, ни циничными. Когда я приносил присягу, вступая в должность, я дал клятву оберегать и защищать нашу страну – ту же самую клятву, что двадцать лет назад произнес мой отец. И к этой обязанности я отношусь со всей серьезностью…

Джэнсон зевнул.

– Дерек, – сказал президент, обращаясь в директору Отдела консульских операций, единственному из присутствующих, до сих пор не произнесшему ни слова, – поговорите со своим человеком. Объясните ему, что к чему.

Заместитель госсекретаря Дерек Коллинз снял большие черные очки и потер оставленный ими красный след на переносице. У него был вид человека, собиравшегося сделать то, о чем он впоследствии пожалеет.

– Я вам постоянно повторял: вы не знаете этого человека, – сказал Коллинз. – Никто из вас его не знает.

– Дерек! – Просьба президента не вызывала сомнений.

– Оберегать и защищать, – продолжал Коллинз. – Громкие слова. Тяжелая ответственность. Иногда служение прекрасному идеалу вынуждает совершать очень некрасивые поступки. Но цель оправдывает средства, не так ли? – Он посмотрел на Джэнсона. – Договоримся сразу, святых в этой комнате нет. Но давайте проявим уважение хотя бы к основам демократии. Среди присутствующих есть один человек, прошедший долгий путь, руководствуясь здравым смыслом и элементарными представлениями о демократии. Он верит в идеалы, он настоящий патриот своей страны, и, нравится это или нет, в конечном счете беззаветное служение родине – это его призвание…

– Ну что вы, Дерек, – торжественно проговорил президент Берквист, но было видно, что внутренне он польщен.

– Вообще-то, я имел в виду Пола Джэнсона, – закончил заместитель госсекретаря, поворачиваясь к человеку, сидевшему во главе стола. – И если вы не сделаете то, о чем он просит, мистер президент, вы окажетесь еще большим дураком, чем ваш отец.

– Заместитель государственного секретаря Коллинз, – рявкнул президент, – я с радостью приму вашу отставку!

– Господин президент, – спокойно произнес Коллинз, – а я с радостью приму вашу отставку.

Берквист застыл.

– Проклятье, Джэнсон, вы видите, что вы натворили?

Джэнсон посмотрел на директора Отдела консульских операций.

– Любопытная песня для ястреба, – усмехнулся он.

Затем Джэнсон повернулся к президенту.

– Вы наверняка слышали такое высказывание: «Принимайте во внимание, кто именно что сказал». Совет, который вы только что услышали, обусловлен в первую очередь заботами тех, кто его дал, а не вашими собственными. А вы должны подойти к делу с позиции собственных интересов. То же самое относится и к вам, господин государственный секретарь. – Бросив взгляд на беспокойно вздрогнувшего госсекретаря, Джэнсон снова повернулся к президенту. – Как я уже говорил, для большинства присутствующих в этой комнате вы лишь временщик. Они же были здесь до вас и останутся после вас. Ваши личные, насущные интересы на самом деле их мало волнуют. Они хотят, чтобы вы смотрели на все в долгосрочной перспективе.

Берквист молчал. В душе он был прагматиком; ему не приходилось привыкать к холодной, жесткой расчетливости, от которой зависело его политическое долголетие. В сравнении с этой неотъемлемой арифметикой все остальное отступало на второй план. Лоб президента покрылся блестящим слоем пота.

Берквист натянуто улыбнулся.

– Пол, – сказал он, – кажется, мы начали совещание не с той ноты. На самом деле мне очень интересно выслушать ваши соображения.

– Господин президент, – возразил Дуглас Олбрайт. – Об этом не может идти речи. Мы провели такую работу…

– Замечательно, Дуг. Но почему бы вам не объяснить мне, как нейтрализовать то, что сделал Пол Джэнсон? Я пока что не слышал, чтобы кто-нибудь из присутствующих выразил беспокойство по поводу именно этой проблемы.

– Но это же несравнимые величины! – взорвался Олбрайт. – Речь идет о долгосрочных интересах этого геополитического образования, а не о славе администрации второго президента Берквиста! Это же несопоставимо! Программа «Мёбиус» затмевает всех нас. Существует только одно правильное решение.

– А как же насчет… мм… надвигающегося политического скандала?

– Что поделаешь, господин президент, – тихо произнес Олбрайт. – Простите, сэр. У вас неплохие шансы выпутаться из этой истории. В конце концов, именно в этом и состоит большая политика, не так ли? Сократите налоги, начните кампанию борьбы с насилием и сексом в Голливуде, развяжите войну в Колумбии – сделайте то, что требуют от вас избиратели. У среднего американца мозги размером не больше комариных. Но, прошу прощения за прямоту, вы не можете положить программу «Мёбиус» на алтарь личных политических амбиций.

– Всегда любопытно услышать от вас, Дуг, что я могу и что я не могу, – сказал Берквист, обнимая аналитика за массивные плечи. – Однако, по-моему, на сегодня достаточно.

– Пожалуйста, господин президент…

– Все, Дуг, помолчите, – оборвал его Берквист. – Решения здесь принимаю я. Как раз сейчас я пересмотрел один очень важный вопрос на президентском уровне.

– Я говорю о перспективах глобальной политики, – голос Олбрайта повысился до негодующего визга. – А вас интересует лишь переизбрание на второй срок!

– Это вы совершенно правильно заметили. Называйте меня как хотите, но, пока я президент, события будут развиваться по моему сценарию. – Берквист повернулся к Джэнсону. – Игра ваша, и вы устанавливаете правила, – сказал он. – Я это уж как-нибудь переживу.

– Замечательный выбор, господин президент, – спокойно произнес Джэнсон.

Берквист одарил его улыбкой, в которой сочетались приказ и просьба.

– Ну а теперь, черт побери, верните мне мой второй срок.

НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС

ПЕТЕР НОВАК ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ РУКОВОДСТВА ФОНДОМ СВОБОДЫ

Миллиардер-филантроп передает свой фонд международному совету попечителей.

Новым директором Фонда Свободы становится Матье Зинсу.