Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 101

Сэр Генри Ирвинг Саттон, разгневанный, сидел неподвижно на кухонном табурете, в то время как Эрин Лафферти состригала гриву его седых волос, которыми так гордился актер.

– Только подстричь, женщина!.. Только подстричь! А иначе тебе предстоит провести остаток жизни в буфетной!

– Вам не запугать меня, старый брюзга! – сказала Эрин. – Я видела вас в том утреннем спектакле «Прощайте!.. Прощайте навсегда!»… Вроде бы он так назывался… Когда же это было? Лет десять назад?.. Так что я все о вас знаю, парень!

– Прошу прощения?

– Вы все бегали да орали там на детей, пока не довели их всех до истерики. А потом отправились в огромную библиотеку и начали вопить, что им слишком легко все давалось и что вы не выполнили свой долг – не подготовили их к жизни, чтобы они могли противостоять трудностям, которые встретятся на их пути… Клянусь Иисусом, Марией и Иосифом, ваши слова звучали так убедительно!.. Детям действительно пришлось тяжело!.. И, хочу сказать, вы по-взаправдашнему плакали, переживали из-за того, что наговорили им столько гадостей. И как же хотелось бы вам вернуть свои слова назад!.. В общем, внутри-то вы оказались мягоньким, дедушка Визе-ролл!

– Я просто играл роль, миссис Лафферти!

– Зовите это, как хотите, мистер Саттон, но я, как и все девочки в Олд-Саути, только из-за вас смотрела этот дурацкий спектакль: мы были влюблены в вас, парень!

– Я знал, что этот сукин сын никогда не обеспечит мне приличного контракта! – прошептал актер себе под нос.

– О чем вы это, сэр?

– Ни о чем, милая леди… Ни о чем… Стригите, стригите! Вы, видимо, женщина со вкусом.

Внезапно кухонная дверь резко распахнулась, и на пороге выросла мощная фигура Сайруса. Его темное лицо светилось предвкушением схватки.

– Отправляемся, генерал!

– Прекрасно, молодой человек! А где мой мундир? Я всегда был в военном оперении особенно импозантен!

– Никакого оперения, никакого мундира – это исключено!

– Бога ради, скажите же мне почему?

– Ну, прежде всего генерал не является больше таковым: по решению Пентагона и великого множества тех, кто обладает реальной властью в Вашингтоне, включая и Белый дом, он лишен воинского звания. Во-вторых, вы бы привлекли своим одеянием внимание к нам, а это не в наших интересах.

– Довольно трудно войти в роль без соответствующего реквизита, под коим, понятно, я подразумеваю одежду, адекватную обстановке, – в данном случае – мундир. По правде говоря, будучи генералом, я выше вас по званию, полковник.

– Если вы собираетесь точно следовать сценарию, мистер актер, то запомните: после войны вам была предоставлена майорская должность, я же как был, так и остаюсь полковником. А теперь судите, кто выше из нас. Вы проиграли, сэр Генри!

– Черт бы побрал этих дерзких гражданских!..

– Да где вы, черт возьми, пребываете? Все еще на полях сражений Второй мировой войны?

– Нет, я художник! Вы же все, остальные, – гражданские лица… И химики…

– Вот что, парень, вас с Хаукинзом объединяет нечто большее, чем Эль-Аламейн. Почти все генералы, которых я знал, тоже были актерами… Пойдемте же: нас ждут в двадцать два ноль-ноль…

– В две тысячи двести?.. Что это значит?

– Время, майор! Так военные обозначают десять часов вечера.

– Никогда не мог разобраться в этих проклятых цифрах!

Псевдоделегация Нобелевского комитета сняла в отеле три смежных номера. Средний из них был отведен уважаемым гостям из Стокгольма для приема августейшего генерала Маккензи Хаукинза, солдата века. Согласно договоренности с адъютантом генерала полковником американской армии Сайрусом Маршаллом, находящимся ныне в запасе, совещание должно было проходить в строго конфиденциальной обстановке, без представителей прессы и последующих заявлений для печати. Как объяснил полковник, хотя знаменитый воин и польщен бесконечно присуждением ему столь высокой награды, в настоящее время он предпочитает жить в уединении, посвятив себя написанию мемуаров под названием «Мир через кровь», и посему, прежде чем принять решение, соглашаться или не соглашаться ему на встречу с почтеннейшей делегацией, хотел бы знать, насколько длительной будет его поездка в Скандинавию и какие возлагаются на него обязательства по отношению к средствам массовой информации.

Представитель Нобелевского комитета некий Ларс Олафер столь бурно выразил радость, узнав о предстоящем свидании с прославленным генералом, что полковник Сайрус счел нужным пополнить свой и без того богатый арсенал газовыми баллончиками, упрятанными им и Романом Зет под одеждой. Кроме того, в лучших традициях подпольщиков, вынужденных бороться с предателями в своих рядах, были приняты контрмеры против готовящейся ловушки. Кто-кто, а уж Сайрус-то точно знал, как это делается. «Крыс» заманивают в западню, обездвиживают и, предварительно связав, доставляют в положенное место, где их подвергают допросу, но без телесных увечий. В крайнем случае можно лишь припугнуть.

– В мундире я выглядел бы гораздо эффектнее! – сокрушался Саттон, облаченный в костюм в узкую полоску, доставленный ему из его бостонской квартиры, когда он в сопровождении Сайруса и Романа Зет шествовал по коридору отеля. – Эта чертова одежда больше подходит для пьесы Бернарда Шоу «Миллионерша», но не для нашего задания.

– Но вы же смотритесь что надо! – заявил Роман Зет, ущипнув Саттона за щеку – к величайшему изумлению актера. – Может, вам не хватает только цветка на отвороте пиджака, с ним бы вообще был полный шик!

– Замолчи, Роман, – остановил его спокойно Сайрус. – Он и без цветка хорош… Ну как, генерал, вы готовы?

– Перед вами – профессионал, мой милый мальчик! Адреналин течет в моих жилах все быстрее по мере приближения решающего момента. Еще миг – и начинается волшебство!.. Стучите в дверь. Идите впереди меня, как и положено, и уже потом на сцену выйду я!

– Помните, старина, – напутствовал его наемник перед дверью, – артист вы изумительный, отдаю вам должное, но, пожалуйста, не увлекайтесь и не запугивайте их раньше времени. Мы должны выяснить все до того, как сделаем свой ход.

– Вы уже и режиссер, полковник?.. Позвольте мне объяснить вам, снисходя к вашему невежеству в сценическом искусстве, что в театре для достижения успеха необходимо наличие трех условий, или трех «О»: одаренности, отличного вкуса и одержимости. В частности, второго условия касается совет Гамлета актерам. Вспоминаю в связи с этим один случай в Поукипсе…

– Об этом расскажете мне как-нибудь в другой раз, мистер Саттон. А сейчас давайте начнем представление. О’кей?

Сайрус постучал в гостиничный номер и тут же расправил плечи, принимая осанку военного человека. Дверь отворил седовласый мужчина с бородой цвета соли с перцем и в пенсне.

– Полковник Маршалл, сэр! – представился Сайрус. – Адъютант генерала Маккензи Хаукинза!

– Велькоммен[156], полковник, – произнес пожилой эрзац-делегат якобы из Швеции, с утрированно скандинавским акцентом, заставившим Сайруса передернуться. – Мы есть с величайшей радости встречать великий генерал! – Делегат почтительно поклонился и отступил назад, давая дорогу славному солдату века.

Величественно, словно оживший Колосс Родосский, знаменитый командир прошел широким шагом в номер, а следом за ним прошмыгнул внутрь семенящей походкой и Роман Зет. Несказанно возбужденный.

– Глубоко тронут оказанной мне честью, джентльмены! – воскликнул актер, в точности воспроизведя гортанную речь Маккензи Хаукинза. – И от души благодарю вас за то, что вы остановили свой выбор на столь скромном актере на сцене великих конфликтов нашего времени, как я. Я просто выполнял свой долг и как старый солдат, закаленный в бою, могу лишь сказать, что если мы одержали верх, то только благодаря павшим смертью храбрых нашим солдатам, этим благородным душам, которые, жертвуя собой, позволяли остававшимся в живых идти вперед, навстречу победе!

156

Добро пожаловать (швед.).