Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 102

102

Речь генерала была внезапно прервана гулом голосов. Подскочившие к нему люди говорили по-английски без акцента, характерного для шведов:

– Боже, кого я вижу!

– Ты забыл про грамматику, но, клянусь господом богом, это действительно он!

– Не верю глазам своим! Я думал, он давным-давно умер!

– Для театра он никогда не умирал! Он всегда был великолепен!

– Лучший характерный актер нашего времени! Уолтер Абель семидесятых-восьмидесятых годов! Ярчайший талант!

– Что, черт возьми, происходит? – раздался голос полковника Сайруса, богатый от природы, но не поставленный и в силу этого не шедший ни в какое сравнение с голосами секретной труппы актеров Этелреда Броукмайкла. Однако чернокожего наемника никто даже не услышал. «Смертоносная шестерка» окружила «генерала Маккензи Хаукинза». Кто-то тряс ему руку, кто-то хлопал его по плечу, а один особо ретивый почитатель сэра Генри умудрился поцеловать кольцо клуба «Актеры», украшавшее его палец.

Отчаявшись получить ответ на свой предыдущий вопрос, Сайрус крикнул громко в надежде привлечь все же к себе внимание этих странных субъектов:

– Да объяснит мне кто-нибудь наконец, что творится тут?

– Позвольте мне попытаться сделать это?! – предложил Дастин, отделяясь от группы, с лицом, выражавшим крайнюю степень изумления. – Вы, по-видимому, были подключены к операции позже остальных и поэтому не знаете, что это вовсе не тот старый клоун Хаукинз, а один из самых выдающихся театральных актеров! Мы все видели его игру, когда были моложе, изучали его актерское мастерство и устремлялись ради него к Джо Аллену – это был бар, где собирались артисты, – чтобы засыпать его вопросами, пытаясь узнать от него все, чем бы он мог поделиться с нами!

– Поделиться с вами? О чем вы толкуете?

– Этот человек – Генри Ирвинг Саттон! Тот самый Саттон… Сэр Генри!

– Да, я знаю, – молвил Сайрус мягко, не сумев подавить в своем голосе отзвук горького поражения. – Его назвали так в честь давно почившего английского актера Ирвинга, не имевшего ничего общего с банком с тем же именем на вывеске или с портным на Первой авеню… Минутку! – Затем, спохватившись внезапно, он закричал: – Кто же вы, черт бы вас побрал?

– Каждый из нас сообщает только свое имя, ранг и личный номер, – ответил Марлон, расслышав вопрос Сайруса и неохотно отрываясь от поклонения Саттону, принимавшему хвалу своих пэров с приличествующей монархам скромностью. – Я говорю это с грустью, полковник, поскольку однажды мне довелось играть маленькую роль в фильме с Сидни Пуатье, а он тоже был и остается замечательным артистом! Но из-за секретности я не смогу ничего рассказать вам о себе.

– Имя, ранг и что там еще, о чем вы только что упомянули?

– Могу повторить, что я уже сказал, полковник: имя, ранг и личный номер, как предписано Женевской конвенцией. И ни слова сверх того!

– Вы солдаты?

– Да. И довольно искусные, – ответил Дастин, поглядывая на своего героя Генри Ирвинга Саттона, державшего поклонников во власти своих чар, как в стародавние времена, когда триумф был для него обычным делом. – Конечно, мы сильно рискуем, вступая в бой без военной формы[157], но пока что это сходило нам с рук.

– «Вступая в бой», вы сказали?

– Я подразумевал участие в особых тайных операциях – от «серых» до «черных». Само собой разумеется, ссылка на цвет не имеет никакого отношения к расовым различиям.

– Что такое «черные» операции, я знаю, но не знаю, кто вы такие!

– Так я же уже объяснял вам, что мы – воинское подразделение для выполнения особо секретных заданий.

– И вся эта чушь с Нобелевской премией – один камуфляж?

– Между нами говоря, – произнес Дастин доверительно, подаваясь к Сайрусу, – вы должны быть рады тому, что повстречали нас, а не кого-то еще, ибо в противном случае вы рисковали бы лишиться права на пенсию. Этот человек – не генерал Хаукинз! Вас подставили, полковник! Надули, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Меня? – начал Сайрус, глядя так, будто впал в состояние кататонии.[158]

– Конечно, сэр, это очевидно. Как, по-видимому, подставили и мистера Саттона, сэра Генри. Он бы никогда не запятнал свою безукоризненную репутацию участием в международном заговоре, ставящем под удар нашу главную линию обороны.

– Линию обороны?.. Международный заговор?..

– Так нам сообщили, полковник.

– Ну это уж, черт возьми, слишком! – возмутился Сайрус, как бы выходя из транса. – Но кто же вы, наконец, и откуда?

– Из Форт-Беннинга, состоим под началом бригадного генерала Этелреда Броукмайкла. Наши собственные имена не имеют сейчас никакого значения. Достаточно сказать, что нас называют «смертоносной шестеркой».

– «Смертоносной»? Боже мой, выходит, вы и есть подразделение «Дельта»? Самая эффективная антитеррористическая группа, которая когда-либо действовала в полевых условиях?

– Да, так говорят о нас.

– Но вы… Но ведь вы же…

– Совершенно верно, мы актеры.

– Актеры?! – завопил Сайрус в таком скерцо фортиссимо, что Генри Ирвинг Саттон и толпившиеся вокруг него его поклонники, умолкнув, уставились в недоумении на наемника. – Так вы… вы актеры?

– И самые достойные и надежные люди, каких я когда-либо встречал, полковник, – проговорил сэр Генри. – Они превосходно играют свои роли. Обратите внимание, как тщательно подобраны костюмы: европейский покрой, приглушенные тона, как и положено известным, уважаемым ученым. Вы могли бы выпить в честь того, какое внимание уделили они своим прическам, чтобы набавить себе годок-другой: седина лишь кое-где, и никаких излишеств. А как они держатся, полковник! Небольшая сутулость, слегка впалая грудь, что вы и сами могли бы заметить, когда входили в комнату. И эти пенсне и очки в черепаховой оправе! Короче, перед нами типичные представители профессий, требующих сидячего образа жизни. Ведь когда, например, приходится сильно напрягать зрение… Да, полковник, они действительно актеры, и актеры прекрасные!

– Он все подмечает!

– Какая наблюдательность!

– Ни одна даже самая мельчайшая деталь не ускользнула от него!

– Детали, джентльмены, – возгласил Саттон, – это наше секретное оружие, никогда не забывайте об этом!

Ответом немолодому уже актеру был хор голосов:

– Никогда!

– Конечно, нет!

– Как можно?

И так – до тех пор, пока сэр Генри не поднял руки, призывая всех к тишине.

– Конечно, я мог бы вам этого и не говорить: вы своим спектаклем в аэропорту ловко провели миллионы людей… Хорошо сработано, пастыри Феспида[159]. А теперь мне хотелось бы познакомиться с каждым из вас. Будьте любезны, представьтесь.

– Ну, – отозвался Ларс Олафер, взявший на себя функции официального представителя «смертоносной шестерки», и с явной неохотой кивнул в сторону наемников, – не будь здесь кое-кого, мы бы с величайшей радостью назвали свои подлинные имена, теперь же вынуждены следовать приказу оставаться под псевдонимами, что лично для меня особенно тягостно.

– Почему? – поинтересовался сэр Генри.

– Потому что у меня славное имя, хотя, откровенно говоря, я в отличие от вас не заслужил такого… Меня называют сэром Ларри, потому что настоящее мое имя действительно Лоуренс.

– Пишется через «о» и «у»?

– Через «о», конечно!

– Ну, тогда я скажу, что вы его заслужили! Когда Ларри и Вив[160] были вместе, мы выпили с ним немало пива, и, признаюсь, я нахожу большое сходство между вами и этим тощим, но ужасно симпатичным малым. Я играл Первого Рыцаря в «Бекете», поставленном им и Тони Куинном.

– Я умру сейчас от восторга!

– Вы были великолепны!

– Восхитительны!

– Необыкновенны!

– Ну, я бы сказал, что просто был сносен.

– Может, мы отложим на время эту белиберду?! – заорал Сайрус, да так, что на его бычьей шее вздулись вены.

вернуться

157

Речь идет о том, что в случае захвата в плен они не будут считаться военнопленными и поэтому на них не станут распространяться международные конвенции о защите военнопленных.

вернуться

158

Кататония – психическое расстройство с преобладанием неподвижности.

вернуться

159

Феспид – греческий поэт, считается родоначальником драмы.

вернуться

160

Ларри и Вив – английские актеры Лоуренс Оливье и Вивьен Ли.