Дорога в Омаху - Ладлэм Роберт - Страница 91

– Право, в этом парне что-то есть! – провозгласила миссис Лафферти.

– Пожалуйста, милая Эрин!

– И все же, – продолжал Сайрус, – факт остается фактом: удовлетворение заявки на этот продукт со стороны конечного его потребителя было санкционировано главой Комиссии по контролю над вооружениями, хотя я лично известил его в своем письме, переданном ему через дипкурьера, с которым ранее я никогда не встречался, о некоторых внушающих тревогу моментах. Что же касается остальных членов комиссии, то какой-то нечистый на руку крупный чинуша скрыл от них мои подозрения. И в итоге меня, простите за выражение, выбросили из игры, однако данное обстоятельство не имело никакого отношения к цвету моей кожи, ибо в отчетах о лабораторных исследованиях не содержится подобной информации.

– А как ваша штутгартская эпопея соотносится с вечерней пресс-конференцией в аэропорту Лоуган? – спросил Пинкус.

– Учитывая все то, что я рассказал уже вашим коллегам о кое-каких странностях в связи с нашим заданием, мне придется вновь вернуться к шестому чувству, которое я только что отказывался принимать в расчет, поскольку оно, не будучи в своей основе одним из расовых отличий, ориентировано не на расовый вопрос как таковой, а на несколько иные, – в данном случае на коррупцию, или, точнее, коррумпированность правительственных кругов, примеров чему немало. То, что это так, подтверждает и следующий случай из моей биографии. Один влиятельный человек из Комиссии по контролю над вооружениями, нажав на боннские судебные органы и заключив со мной сделку, сумел извлечь мой черный зад из немецкой тюрьмы, где он пробыл бы пятьдесят лет, затянись это дело еще хотя бы на месяц. И – никакого шума, стало внезапно так тихо, что если бы мы захотели услышать хоть что-то о химическом заводе, то пришлось бы удовлетвориться воркованием горлицы – единственного существа, не хранившего молчания. Мой же срок был сокращен до пяти лет, и если бы я держал рот на замке, то, по всей видимости, отсидел бы лишь год. И не говорите мне, что там не пахло жареным.

– Но вы не выполнили условия сделки, хотя они для вас были исключительно выгодны, – произнесла осуждающе Дженнифер.

– Я же не добровольно, а вынужденно пошел на эту сделку… Мне не доставляло особой радости быть единственным чернокожим в немецкой тюрьме, значительную часть обитателей которой составляют бритоголовые маньяки, только и ждущие воскрешения Адольфа из мертвых.

– Простите, я понимаю вас: у нас тоже развито шестое чувство.

– Пожалуйста, не извиняйтесь, – попросил Ред наемник. – Когда я смотрел по тюремному телевидению все эти фильмы о пострадавших от химикатов, которые я разрабатывал, мне было стыдно за себя.

– Продолжайте, продолжайте, полковник…

– Ради бога, прекратите, адвокат: я же не полковник.

– Это у меня вырвалось случайно, – проговорил торопливо Дивероу. – Я просто хотел спросить, что бы вы делали в тюрьме пятьдесят лет, если нормальному человеку не выдержать и пятидесяти минут в компании бритоголовых.

– Вопрос не имеет практического значения, хотя частичным ответом на него служит тот факт, что сперва я нашел рациональное решение, позволившее мне выбраться из немецкой тюрьмы, а затем удрал с Романом Зет. И довольно об этой чепухе, парень!

– И вы полагаете, что нечто, подобное тому, что обрушилось на вас, ныне угрожает и генералу Хаукинзу? – спросил Арон, подаваясь вперед в своем кресле. – Во всяком случае, в пользу этого предположения свидетельствует та программа теленовостей, которую мы только что видели.

– В ответ на ваш вопрос скажу вам следующее. Во-первых, я никогда не поверю – просто не смогу поверить, – чтобы Нобелевский комитет учредил вдруг премию «солдату века». Во-вторых, уже из одного того, что так называемая делегация Нобелевского комитета прибыла самолетом не куда-нибудь, а в Бостон с его аэродромом, единственным на весь район, в котором вы подвергались в последнее время нападению, мы можем сделать заключение, что за вами следят с помощью новейшей техники, имеющейся в распоряжении секретных служб. И, в-третьих, те четверо психов, что пытались захватить вас в Хуксетте, содержались в тюрьме строгого режима и, как догадываюсь я, не смогли бы подкупить ни одного охранника. То, что они из каторжной тюрьмы, вы и сами поняли по клейму прачечной на белье, – например, на внутренней стороне брюк, – что и позволило вам отослать мерзавцев в мешках для трупов назад, в место их заключения.

– Чертовы кретины! – загремел Маккензи Хаукинз. – Наш гостинец тюремному начальству – это лишь цветочки!.. Но кто-нибудь объяснит мне все же, о чем мы тут толкуем?

– Мы просветим тебя чуть позже, Мак, – отозвался Сэм, держа руку на плече Сайруса, к коему он тут же и обратился: – Если я вас правильно понял, нам необходимо выяснить, кто стоит за этой операцией. Не так ли?

– Так, – согласился наемник. – Потому что, возможно, нападение на вас в Нью-Гэмпшире организовано тем же лицом, что придумал и трюк с делегацией. Но на этот раз оно зашло уж слишком далеко, а посему и стало уязвимым.

– Что позволяет вам сделать такой вывод? – поинтересовался Пинкус.

– Делегация прибыла на «Эйр-Форс-два», – ответил Сайрус. – Иностранцы, и к тому же гражданские лица, прилетают на самолете, занимающем по престижности второе место в стране. А это значит, что тот, кто проводит операцию, непременно должен быть связан с одним из трех учреждений – с Белым домом, ЦРУ или с государственным департаментом. Белый дом мы сразу же можем сбросить со счетов, поскольку там и без того хлопот полон рот. Причастность ЦРУ к этой акции также более чем сомнительна: в условиях, когда половина нации справедливо расшифровывает данную аббревиатуру как Центр работы ублюдков, это заведение, скорее всего, побоялось бы навлечь на себя лишние неприятности. Но государственный департамент – это уже нечто иное. О нем никто не может наверняка сказать, чем оно занимается, хотя что-то, вероятно, оно все-таки делает. На мой взгляд, если отбросить оговорку в отношении ЦРУ, мы должны искать организатора операции в одном из двух последних учреждений, и если нам удастся выяснить, в каком из них пребывает наш незримый противник, то круг лиц, которые могли бы послать этот самолет, значительно сузится. И рано или поздно мы выйдем на ту скверную большую шишку, что не дает нам спокойно жить.

– А разве не могут быть замешаны в этом деле и государственный департамент, и ЦРУ? – высказал свое предположение Пинкус.

– Никоим образом. Центральное управление не доверяет госдепу, и наоборот. Кроме того, в случае сотрудничества обоих этих ведомств резко возрастает опасность утечки информации.

– Представим себе, что мы узнали уже, которое из данных учреждений интересует нас. И что же дальше? – спросил Сэм.

– Мы будем трясти всех подозреваемых нами вашингтонских шишек до тех пор, пока у них не затрещат кости. Мы должны найти того, кто стоит за этой операцией. Ну, а если конкретней, то выяснить его или ее имя, звание, должность, личный номер, потому что только это позволит обеспечить вашу безопасность.

– Каким образом?

– Разоблачив преступника, Сэм, – заявила Дженнифер. – Ведь пока еще в нашей стране правит закон, а не маньяки из Вашингтона.

– С чего это вы взяли?

– Впрочем, согласна, это спорный вопрос, – признала Редуинг. – Так что же нам следует предпринять, Сайрус?

– По-моему, лучше всего поселиться кому-то под видом генерала, упомянутого по телевизору в отеле, – и не одному, а со мной и Романом Зет, в роли сопровождающих его гражданских лиц, что было бы вполне естественно: отставной генерал с двумя почетными медалями конгресса должен иметь помощников.

– Это вы о Дези-Один и Дези-Два? – разволновался Арон. – Но их могут ранить!

– Почему? Они же останутся с настоящим Хаукинзом.

– О, конечно! Мой мозг дряхлеет. Все происходит слишком быстро для него.

– Они славные ребята и сумеют защитить вас здесь, друзья. – Сайрус замолчал, но тут же, почувствовав внезапно на себе тусклый взгляд Элинор Дивероу, брошенный на него с кушетки, прошептал чуть слышно: – Кажется, я не нравлюсь этой даме!