Сделка Райнемана - Ладлэм Роберт - Страница 124

– Вы позволите мне забрать у вас подполковника на пару слов?

Джин взглянула на Сполдинга и, убрав руку из его руки, отошла в глубь террасы. Райнеман, по-прежнему стоя посреди нее, не сводил глаз с Леона.

– Я думаю, что для вас обоих было бы лучше, если бы вы рассказали мне, что произошло в Сан-Тельмо, – произнес Альтмюллер.

Дэвид посмотрел внимательно на немца. Альтмюллер не обманывал его, не собирался вводить в заблуждение. Он и в самом деле не знал о «Хагане». Как и об Ашере Фельде. Это давало Сполдингу шанс. Единственный шанс.

– Там поработали гестаповцы, – промолвил спокойно Дэвид, пытаясь внешней своей беспристрастностью прикрыть ложь.

– Этого не может быть! – выплюнул Альтмюллер. – Это невозможно! Мне же известно все, что творится в гестапо!

– Я имел дело с гестапо – к тому же, разумеется, по самым различным линиям – на протяжении чуть ли не полных четырех лет и хорошо изучил своего противника… Поверьте уж мне.

– Вы ошибаетесь! То, о чем говорите вы, исключается!

– Вы слишком много времени провели в стенах своего министерства и о том, что творится за кулисами, имеете самое смутное представление. Хотите услышать мнение профессионала? – сказал Дэвид и оперся на перила. – Вас надули.

– Что?

– Обвели вокруг пальца. Точно так же, как и меня. И сделали это те, кто использует нас с вами в качестве посредников. Один из них находится в Берлине, другой – в Вашингтоне. И, как ни странно подобное совпадение, их имена имеют одни и те же инициалы – A.S.

Альтмюллер взглянул на Сполдинга. Его голубые глаза буквально пронизывали собеседника, рот был слегка приоткрыт. Судя по всему, он не верил Дэвиду.

– Альберт Шпеер… – выдохнул наконец Альтмюллер.

– И Алан Свенсон, – продолжил спокойно Сполдинг.

– Такого просто быть не может, – заявил Альтмюллер, однако его голос звучал на сей раз не столь убежденно, как хотелось бы ему. – Ведь он не знает…

– Никогда не отправляйтесь на поле битвы без предварительной подготовки, если, конечно, не желаете себе гибели… Как вы думаете, почему я предложил Райнеману свои услуги?

Альтмюллер слушал Дэвида, но ничего не слышал. Он отвел от Сполдинга глаза, по-видимому целиком поглощенный разгадкой тех удивительных, невероятных вещей, о которых говорил ему бывший резидент из Лиссабона.

– Если то, что сказали вы, правда, – только ни в коем случае не подумайте, будто я целиком разделяю ваше мнение, – значит, шифровки не будут отправлены, и, таким образом, товарообменная сделка не состоится. Радиосвязь не прервут, ваши боевые корабли продолжат патрулирование в открытом море, радары так и не перестанут следить за обстановкой. В общем, всему конец!

Дэвид, скрестив руки на груди, повернулся к нему. Настал решающий момент, когда Альтмюллер должен будет или купиться на ложь, или отвергнуть ее. Сполдинг знал это. И испытывал сейчас примерно те же чувства, что и тогда, когда, находясь на севере Пиренейского полуострова, использовал ложь как единственно возможное средство достижения цели.

– Ваша команда играет более грубо, чем наша. Это вполне согласуется с тезисом о «новом порядке». Наши меня не убьют, они просто постараются сделать все так, чтобы я ни о чем не догадывался. Единственное, что их волнует, – это чертежи… С вами же дело обстоит иначе. Ваши соотечественники считают себя вправе действовать, как им заблагорассудится…

Кончив говорить, Дэвид улыбнулся Райнеману, который, оставив свой наблюдательный пост, смотрел с интересом на них. Альтмюллер снова уставился на Сполдинга.

Бывший резидент из Лиссабона, глядя на него, думал о том, что этот «посыльный», не сведущий в подобного рода делах, пытается осмыслить только что преподанный ему нелегкий урок.

– Ну и что же, по-вашему, могут они предпринять?

– Думаю, – ответил Дэвид, – в их распоряжении несколько вариантов, не исключающих, а взаимодополняющих друг друга: вывести мою персону из игры, подменить меня в последнюю минуту другим специалистом по кодам, вместо подлинных чертежей подсунуть нам имитацию или вывезти алмазы из Очо-Кале не на траулере, а каким-то другим путем, не по воде… Проделать подобную штуку со столь крупной партией промышленных алмазов довольно сложно, но не невозможно.

– Тогда почему бы и мне не прибегнуть к одному из перечисленных вами вариантов? Вы просто искушаете меня.

Сполдинг смотрел куда-то вдаль ничего не видящим взором. Потом повернулся резко к Альтмюллеру и посмотрел на него.

– Никогда не вступайте на поле сражения, поскольку не протянете там и дня. Оставайтесь-ка лучше в своем министерстве.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что ваша попытка воспользоваться любым из этих вариантов будет означать для вас верную смерть. Вы уже на заметке, поскольку поддерживаете отношения с противником, о чем известно и Шпееру, и гестапо. Единственный для вас шанс остаться в живых – это заниматься лишь тем, что вам поручено. Аналогично обстоит дело и со мной. Вы должны вести себя так, чтобы вас не прикончили, ну а я – в расчете на солидный куш. Бог свидетель, авиационные компании отвалят за чертежи уйму денег, из которых кое-что перепадет и мне, поскольку я вполне заслуживаю этого.

Альтмюллер, сделав два шага в сторону балюстрады, остановился возле Дэвида, который смотрел на протекавшую внизу реку.

– Все, что говорите вы, не имеет никакого смысла, – произнес немец.

– Вовсе нет, если задуматься, – возразил Сполдинг. – Ни за что ни про что в подобного рода делах ничего не получишь.

Дэвид, глядя прямо перед собой, ощущал на себе пристальный взгляд Альтмюллера. У него было такое чувство, будто немец обдумывает сейчас какую-то пришедшую ему в голову новую мысль.

– То великодушие, с которым вы познакомили меня с различными вариантами, может вам дорого обойтись, подполковник… Правда, у меня остается еще надежда, что в конечном итоге мы с вами сумеем-таки получить кое-что ни за что ни про что, как только что изволили выразиться вы. Мне, например, вручат медаль от рейха. Вы же сохраните себе жизнь. И будете снова держать в объятиях дорогую вам миссис Камерон. Одному только физику не повезет: он, я уверен, уже не долго протянет… Однако для того, чтобы мы с вами смогли получить все то, о чем я говорю, вам придется отправить шифровки. Думаю, у меня нет никаких оснований беспокоиться насчет этого. Если уж вы выразили желание сотрудничать с нами за деньги, то тем более, не сомневаюсь, согласитесь работать на нас, если будете знать, что это – единственный шанс сохранить жизнь и себе, и своей возлюбленной.

Дэвид, все еще стоя со скрещенными на груди руками, ответил с легким раздражением, которое, как считал он, и должен был бы ожидать от него этот немец:

– Я уже изложил свои условия. Если Леон подтвердит, что это те чертежи, я отправлю шифровки, но только после того, как он и миссис Камерон вернутся в посольство. Не раньше.

– Вы отправите их, как только я прикажу вам! – Альтмюллер, не в силах сдержать себя, повысил голос.

Райнеман снова взглянул на них, но вмешиваться не стал. Сполдинг понял: финансист забавляется, наблюдая за схваткой своих «шакалов».

– К сожалению, должен вас разочаровать, этого не будет, – сказал Дэвид.

– Тогда могут произойти довольно неприятные вещи. В первую очередь для миссис Камерон.

– Откажитесь от подобных мыслей, – произнес со вздохом Дэвид. – Играйте по прежним правилам. У вас нет ни малейших шансов навязать мне свою волю.

– Слишком уж самоуверенны вы, забывая, по-видимому, о том, что за вами никто не стоит.

Сполдинг, оттолкнувшись от перил, повернулся лицом к немцу.

– Вы редкостный болван, – проговорил он едва слышно, чуть ли не шепотом. – В Лиссабоне вам не удалось бы протянуть и часа… Неужели вы думаете, что я приехал сюда, не подстраховавшись? Или что Райнеман тоже так думал?.. Люди моей профессии крайне осторожны, если не сказать – трусливы. И отнюдь не герои, как представляется многим. Мы не станем разрушать здания, если у нас не будет твердой уверенности в том, что в момент взрыва нас там не окажется. И не уничтожим моста в тылу врага, если по нему пролегает единственный путь, по которому мы сможем вернуться к своим.