Сделка Райнемана - Ладлэм Роберт - Страница 89

– Ну что ж, я согласен. – Дэвид погасил сигарету. – Завтра к вечеру первый комплект чертежей, остальные – в течение последующих суток… Итак, о сроках мы договорились. И это, собственно, все, что интересовало меня.

– Gut![65] А теперь, Сполдинг, вернемся к вопросу о гестапо. – Эрих Райнеман подался вперед. Вены на покрытых глубоким загаром висках опять вздулись. – Вы обещали более обстоятельно рассказать мне о присутствии гестаповских агентов в Буэнос-Айресе.

Дэвид поделился с ним всем, что знал. Состояние Эриха Райнемана от того, что он услышал, не улучшилось. Дыхание участилось, в глазах, полуприкрытых складками кожи, бушевал гнев. Однако финансист держал себя в руках.

– Благодарю вас. Уверен, все так и есть, как вы сказали. Главное для вас теперь – это выдержать график… Следует признать, вечер выдался длинный и трудный. Сейчас вас доставят назад, в Кордобу. Спокойной ночи, герр Сполдинг!

– Альтмюллер! – рычал Райнеман. – Идиот! Дурак!

– Что случилось? – произнес, ничего не понимая, Штольц, который только что вернулся на террасу.

– Альтмюллер… – Райнеман потерял голос от ярости. Но это не остановило его. Повернувшись в сторону балюстрады, словно желая адресовать дальнейшие слова свои бескрайнему мраку и протекавшей понизу реке, он продолжал: – В своем безумном стремлении провести буэнос-айресскую операцию втайне от верховного командования, чтобы… чтобы его дорогому министерству не пришлось ни за что отвечать… он был взят под надзор своим же собственным гестапо! Ему не доверяют, почему и выслали сюда для проверки людей!

– Но в Буэнос-Айресе нет агентов гестапо, герр Райнеман, – произнес Штольц твердо. – Человек из Лиссабона лжет.

Райнеман резко развернулся и посмотрел на дипломата.

– Я знаю, когда врут, герр Штольц, – проговорил он холодно. – Резидент из Лиссабона сказал правду. Ему незачем лгать… И если я заблуждаюсь и Альтмюллер не попал под надзор гестапо, значит, он предал меня. Сам прислал сюда гестапо. Потому что и не собирался никогда проворачивать эту сделку согласно договоренности. В действительности он рассчитывал получить от противной стороны алмазы и затем уничтожить чертежи. Эти антисемиты заманили меня в ловушку!

– Как вам известно, я являюсь тут личным представителем Франца Альтмюллера, ответственным за проведение операции, – произнес Штольц самоуверенным, безапелляционным тоном, десятилетиями вырабатывавшимся у офицеров немецких экспедиционных корпусов. – Вы, герр Райнеман, сделали все как надо. Я – тоже. Так что и у вас ко мне, и у меня к вам нет никаких претензий. Наши специалисты уже заканчивают свою работу на складе в Очо-Кале. Через день или два алмазы с копей «Кенинга» будут проверены все до единого. Что же касается чертежей, то вы получите их от курьера еще до истечения этой ночи. Все идет, как мы и намечали. Сделка состоится.

Райнеман отвернулся, положил свои пухлые руки на перила и посмотрел вдаль.

– И все же для того, чтобы быть уверенным в этом до конца, нам остается только одно – срочно связаться по радио с Берлином, – произнес он негромко. – Я хотел бы видеть Альтмюллера здесь, в Буэнос-Айресе. Если же он откажется прибыть сюда, сделки не будет.

Глава 31

Немец, сопровождавший Дэвида, сменил свой белый костюм на полувоенную форму охранника Райнемана. За рулем был другой шофер – аргентинец.

«Паккард» тоже сменили – на шестиместный «Бентли» с откидным столиком из красного дерева и занавесками на окнах. На таких машинах разъезжали только английские дипломаты высшего ранга, хотя и не послы. В общем, обычная машина престижного класса. Райнеман продумал и эту деталь, предположил Дэвид.

Водитель знал свое дело. Дэвид и глазом не успел мигнуть, как машина перебралась с окутанной глубоким мраком грунтовой дороги, отходившей от усадьбы Райнемана, на широкую магистраль, протянувшуюся вдоль берега погруженной в беспросветную темноту реки. Как только под шинами автомобиля оказался бетон, шофер вдавил педаль акселератора чуть ли не до упора, и «Бентли», «подстегнутый» им, резво ринулся вперед. Сопровождающий предложил Дэвиду сигарету, но он отказался, покачав головой.

– Вы попросили доставить вас к американскому посольству, сеньор, – бросил шофер через плечо, не сводя глаз с бешено мчавшегося навстречу дорожного полотна. – Боюсь, я не смогу сделать этого: сеньор Райнеман распорядился подвезти вас к вашему дому на Кордобе. Простите меня.

– Мы не можем нарушать инструкций, – добавил немец.

– Надеюсь, что вы и не будете делать этого. Благодаря вашей вере в инструкции мы и бьем вас повсюду.

– Ваш выпад не по адресу. Меня все это совершенно не касается.

– Я и забыл: «Гнездо ястреба» придерживается нейтралитета. – Дэвид, переменив позу, закинул ногу на ногу и стал молча смотреть в окно. Он хотел сейчас только одного – побыстрее добраться до посольства, чтобы снова увидеться с Джин.

Мозг его усиленно работал. В его памяти всплывала одна деталь за другой.

Когда он должен был оставить Джин ненадолго одну, она произнесла ему вслед это слово – «Тортугас».

Да-да, все тот же таинственный термин – «Тортугас»!

Но откуда она узнала его? Можно ли представить себе такое, чтобы и она была лишь составной частью всего этого? Частью той не вырисовывавшейся никак картины, которую пока что не удается ему воссоздать из имеющихся в его распоряжении отдельных, разрозненных фрагментов?

«„Тортугас“ не стоит наших жертв», – сказала Джин. Она молила его бросить все то, чем он занимался!

Об этом же просила его и Лэсли Хоуквуд. Чтобы умолять его отступиться от своего дела – умолять упорно, неистово, в каком-то фанатичном исступлении, – она преодолела путь в четыре тысячи миль.

«Уезжай из Буэнос-Айреса!» – взывала она к нему.

Была ли какая-нибудь связь между брошенной ему вслед репликой Джин и страстной мольбой Лэсли Хоуквуд?

«О боже, – ломал он голову, – и в самом деле, имелась ли между тем и другим какая-то связь?»

– Сеньоры!

Прозвучавший внезапно резкий голос шофера нарушил размышления Дэвида. Немец инстинктивно повернулся к заднему окну и посмотрел в него. Вопрос, с которым он обратился к водителю, состоял из одного-единственного слова:

– Давно?

– Да, давно. Достаточно долго, чтобы не сомневаться. А вы что, так до сих пор ничего и не замечали?

– Нет, ничего.

– Я обогнал три машины. И продолжал гнать на бешеной скорости. Затем сбавил ход и поехал по правой стороне полосы, прижимаясь к самой обочине. Но эта машина как шла, так и продолжала идти – не обгоняя нас и не отставая. Короче, нам сели на хвост.

– Где мы сейчас? В округе Второго холма? – спросил немец.

– Si…[66] Думаю, их планы изменились. Судя по тому, что расстояние между машинами сокращается, они решили добраться до нас. У них мощный мотор. И здесь, на шоссе, нам от них не удрать.

– В таком случае дуй в Колинас-Рохас! Сворачивай на первую же дорогу справа! На любую! – приказал охранник Райнемана, вынимая из-под пиджака пистолет.

«Бентли» резко, чуть ли не под прямым углом, повернул в указанном направлении. Дэвида с немцем, занимавших заднее сиденье, отбросило влево. Аргентинец, стремясь уйти от погони, до конца выжал сцепление. Мотор взревел, и машина на максимальной скорости устремилась вверх по склону холма. Когда же, перевалив через вершину, автомобиль спустился в низину, отделявшую этот холм от другого, шофер, воспользовавшись тем, что впереди пролег на какое-то расстояние ровный, без подъемов и спусков, участок дороги, повел машину еще быстрее, и теперь она неслась уверенно вдаль, словно выпущенный из жерла пушки огромный и грозный снаряд. Подъем на второй холм оказался еще круче, чем на первый, но заранее заданная скорость помогла в преодолении этого препятствия. «Бентли» упрямо взбирался наверх, не сбавляя особенно хода. Водитель знал свою машину, подумалось Дэвиду.

65

Отлично! (нем.)

66

Да… (исп.)