Сделка Райнемана - Ладлэм Роберт - Страница 90

– Я вижу сзади свет фар! – заорал немец. – Они продолжают преследовать нас!

– Вскоре начнется равнина… Если, конечно, меня не подводит память, – сказал шофер, следя внимательно за дорогой. – Думаю, прямо за этой грядой холмов. Там много проселков. Постараемся затеряться на одном из них. Возможно, они, не заметив нас, проедут мимо.

– Не думаю. – Немец, по-прежнему глядя в заднее окно, вытащил из пистолета магазин, провел по нему пальцами и, удостоверившись, что все в порядке, поставил его на место. Затем, отвернувшись от окна, полез под сиденье. Мотор натужно ревел, машина тряслась, подбираясь по ухабистой сельской дороге к вершине холма, немец, лихорадочно шаря внизу рукой, безбожно ругался.

Затем послышался лязг металла. Это охранник Райнемана, засунув пистолет за пояс, вытащил из-под сиденья ружье. Дэвид сразу узнал автоматическую винтовку – новейшее и самое мощное стрелковое оружие, созданное Третьим рейхом. В рожке, ловко вставленном немцем в гнездо, помещалось свыше сорока патронов 30-го калибра.

– Езжай на ровное место. Подпусти их поближе, – скомандовал охранник.

Дэвид одной рукой держался за кожаный ремень переднего сиденья, а другой упирался в дверцу машины, пытаясь сохранить равновесие.

– Не делайте этого! Вы же не знаете, кто они! – закричал он.

– Зато я знаю свои обязанности, – грубо отрезал охранник, бросая на Дэвида неодобрительный взгляд.

Повернувшись к заднему окну, немец сунул указательный палец в небольшое металлическое кольцо в нижнем правом углу обшивки и потянул его сперва вверх, а потом к себе. В панели образовалась небольшая щель – дюймов десяти шириной и высотой дюйма четыре.

Дэвид взглянул на левую половину оконной обшивки. Оказалось, что и там имелось такое же точно кольцо и, следовательно, такое же точно отверстие.

Автомобиль Райнемана, таким образом, мог в любой миг превратиться в боевую машину, способную вести прицельный огонь по неприятелю, если бы тому вздумалось вдруг преследовать его. Из щелей-амбразур открывался отличный обзор. Единственное, хотя и не столь уж значительное, неудобство для стрелка представляла бы в данный момент лишь тряска, неизбежная при быстрой езде по неровной, холмистой местности.

– А что, если это американцы, которым поручено присматривать за мной? – крикнул Дэвид, увидев, что немец, встав на колени на заднем сиденье, собрался вставить ствол винтовки в отверстие под стеклом.

– Это не так.

– Но вы же не можете этого знать!

– Сеньоры! – крикнул водитель. – Идем на спуск! Дорога начнет сейчас заворачивать в сторону, я помню это! А потом пойдет среди лугов с высокой травой. Уже по плоской равнине… Там будет много различных проселков… Держитесь крепче!

«Бентли», подпрыгнув внезапно, тут же наклонился вперед, словно перевалил через какой-то бугор. Немца вместе с винтовкой отбросило от окна, и тело его, повиснув в воздухе на какую-то долю секунды, ударилось с силой о спинку переднего сиденья. Винтовку, чтобы не выронить ее во время своего «полета» по закону инерции, охранник слегка приподнял.

Дэвид просто не мог не воспользоваться моментом. Уцепившись за ружье, он прикрыл пальцами спусковой механизм и, крутанув резко прикладом, вырвал оружие из рук немца. Охранник Райнемана, застигнутый Дэвидом врасплох, потянулся за своим пистолетом, торчавшим у него из-за пояса.

«Бентли» между тем мчался на бешеной скорости вниз по крутому склону. За поворотом, о котором только что упомянул аргентинец, начинался извилистый и к тому же неровный путь, проехать по которому было не так-то просто, и, в опровержение различных инженерных теорий, машина шла теперь, резко накренившись набок, лишь на двух колесах, тогда как остальные два колеса беспомощно вращались, не касаясь почвы.

Дэвид и немец в напряженных позах, пригнувшись и упираясь ногами в войлочный коврик на полу салона, стояли друг против друга.

– Верните винтовку! – Немец целился из пистолета Дэвиду в грудь. Тот же, держа приклад под мышкой и прижав палец к спусковому крючку, направил дуло грозного оружия в живот своего противника.

– Выстрелите вы, выстрелю и я! – крикнул он в ответ. – Мне удастся разделаться с вами, вам же со мной – нет! Вы оба так и останетесь здесь, в машине!

Сполдинг заметил, что водителя охватила паника. Противостояние между охранником и Дэвидом, происходившее у него за спиной, холмистая дорога, бешеная скорость, на которой мчался «Бентли» по неровному, извилистому пути, – все это, взятое вместе, вызывало у него чувство испуга, растерянности и беспомощности.

– Senores! Madre de Jesus!..[67] – завопил он и затем обратился в ужасе к Сполдингу: – О боже, выходит, вы убьете нас!

«Бентли» задел за каменистую обочину дороги. Ощутив сильный толчок, водитель повел машину посередине пути.

– Вы ведете себя глупо, – попытался убедить немец Дэвида в необдуманности его поступка. – Они же охотятся за вами, а не за нами!

– Я в этом не уверен. Убивать же людей на основании лишь одних подозрений – не в моих правилах.

– В таком случае, значит, вы предпочитаете убить нас? Но ради чего?

– Я не хочу, чтобы вообще кто-то кого-то убивал… А теперь положите пистолет! Мы оба знаем, что шансы у нас не равны: перевес на моей стороне.

Немец заколебался.

Машину снова сильно тряхнуло: по-видимому, «Бентли» наскочил на огромный камень или поваленное дерево. Именно это обстоятельство, кажется, образумило немца. Он бросил пистолет на сиденье.

Однако противостояние на этом не кончилось. Дэвид следил за рукой немца, тот же не спускал глаз с винтовки, которую держал Сполдинг.

– Madre de Dios![68] – воскликнул аргентинец с чувством облегчения: волнение его улеглось, страха он уже не испытывал.

«Бентли» по-прежнему катился вниз.

Дэвид посмотрел сквозь ветровое стекло. Извилистый путь по крутому склону подходил к концу. Впереди, на равнинных просторах, расстилались луга – эти пампасы в миниатюре, на которые изливала свой тусклый свет луна.

Затем, неожиданно для немца, он нагнулся и поднял с сиденья пистолет. Охранник Райнемана взирал на это с чувством досады на самого себя: ведь в поединке со Сполдингом он позорно проиграл.

– Расслабьтесь, – обратился Сполдинг к шоферу. – Возьмите сигарету и отвезите меня назад в город.

– Подполковник! – пролаял немец. – То, что оружие у вас, ровным счетом ничего не меняет: по нашему следу по-прежнему мчится машина! Если вы не желаете прислушиваться к тому, что я говорю, то давайте хотя бы свернем с дороги!

– Мне нужно спешить: в запасе у меня нет лишнего времени. Я не просил шофера сбрасывать скорость, я сказал только, что он может расслабиться.

Аргентинец, воспользовавшись тем, что они уже ехали по ровному участку дороги, нажал на акселератор и закурил сигарету, как и советовал ему Дэвид. Машина шла теперь плавно, без тряски и рывков.

– Садитесь! – приказал Сполдинг немцу. Сам же он, опустившись на одно колено, находился у правой дверцы, лицом к своему противнику. Винтовка покоилась безмятежно у него на руке, готовая, однако, в любой миг вступить в бой.

– Снова огни. Они едут быстрее, чем мы, так что нам не удастся оторваться от них, – испуганно забубнил аргентинец, обращаясь к Дэвиду. – Скажите, что должен я делать?

Дэвид моментально оценил ситуацию:

– Предоставь им возможность связаться с нами… Лунного света достаточно, чтобы следить за дорогой? При выключенных фарах?

– Пока что – да. Но недолго. Я никак не могу вспомнить, куда идет дальше дорога…

– Выключи фары и снова включи! И так – два раза… Давай же!

Шофер сделал, как ему велели. Эффект превзошел все ожидания: наступивший внезапно полный мрак был дважды прорезан затем ярким всполохом света, озарившим на краткие мгновения окаймленную с обеих сторон высоким травостоем дорогу.

Дэвид вглядывался напряженно в заднее окно, ожидая ответного сигнала с преследовавшей их машины. Но оттуда не стали отвечать. Он не знал, что и думать. Возможно, те люди просто не поняли смысла посылаемых им сигналов. Не восприняли их как свидетельство желания преследуемых ими людей вступить с ними в переговоры.

67

Сеньоры! Матерь Божья!.. (исп.)

68

Матерь Божья! (исп.)