Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт - Страница 91

Пять прогремевших один за другим выстрелов заставили его резко обернуться. Нетрудно представить мишень, в которую они были направлены: деревянная поверхность вокруг замка того домика, в котором он сидел. Скоро его тюрьма будет взята штурмом. Минуты стали еще короче.

И тут в предзакатных сумерках раздались два пронзительных звука, странно переплетающиеся в своем диссонансе. Первый – прерывистое высокое стаккато сирены. Второй – истерический вой бегущих собак. Тревога была объявлена; сейчас к чутким ноздрям приложат скомканную простыню, на которой он спал, или какую-то часть его одежды, и доберманы устремятся за ним, и тогда ничто не отвлечет их внимание, ибо впереди их ждет награда – живая человеческая плоть, разрываемая острыми зубами.

Конверс нырнул в зеленые заросли и побежал изо всех сил, уворачиваясь, приседая, бросаясь из стороны в сторону, яростно отбрасывая руками летящие ему навстречу упругие, затрудняющие движение ветви. Ветви хлестали его по лицу, рвали одежду, ноги цеплялись о выступающие из земли корни. Он постоянно спотыкался, и тогда, в краткие мгновения тишины, лай собак делался слышнее – теперь они были где-то между развилкой, холмом и лежащим внизу лесом, но никак не дальше. Они приближались! Теперь собаки уже бежали по лесу, и эхо их истерического лая гулко разносилось вокруг; иногда раздавался яростный вой – это какая-то собака, запутавшись в зарослях низкого подлеска, изо всех сил старалась вырваться, чтобы поскорее вцепиться в ненавистную жертву, запах которой стоял в ее ноздрях.

Вода! Сквозь деревья он увидел воду! Пот струями стекал по лицу, щипал глаза, ослепляя его, болезненно горели царапины на шее и подбородке, руки кровоточили, рубашку хоть выжимай, и лай, неистовый лай вокруг.

Нога его попала в нору, вырытую каким-то прибрежным животным, и он упал, болезненно подвернув лодыжку.

Конверс встал, с трудом высвободил ногу и, сильно хромая, попытался возобновить бег. Доберманы настигали, вой и отрывистый лай становились все громче, все яростнее – они учуяли его запах, запах непросыхающего пота, и это доводило их до сумасшествия, подготавливало к убийству.

Речной берег. Он был покрыт мягкой и густой грязью, всевозможный мусор медленно кружился в маленькой бухточке, дожидаясь, когда более сильное течение понесет его дальше. Джоэл ухватился за рукоять шоферского пистолета за поясом, чтобы не выронить его, продираясь напрямик к воде.

Конверс ничего не слышал до самого последнего момента, когда из тени раздался жуткий рык и гигантское тело пролетело по воздуху над берегом реки. Он мельком увидел жуткую звериную морду, искаженную яростью, с горящими глазами и черной пастью, сверкающей белыми зубами. Конверс упал на колени, доберман пронесся над его правым плечом, успел по пути зацепить клыком рубаху и шлепнулся на спину в грязь. Такого стремительного поражения собака не могла перенести. Она судорожно замахала лапами, извернулась, взвыла и буквально взлетела на задние лапы, нацелив клыки Джоэлу в пах.

В руке Конверса тут же оказался пистолет. Он нажал на спуск, прогремел выстрел – мозги и кровь брызнули во все стороны, страшные челюсти беспомощно ткнулись ему в ногу.

Лай нарастал – свора приближалась к реке. Джоэл бросился в воду и как можно скорее поплыл от берега; пистолет затруднял его движение, но он не решался бросить его.

Много лет назад – а может быть, столетий – ему необходимо было во что бы то ни стало найти оружие, от этого зависело, куда качнется чаша весов – в сторону жизни или в сторону смерти, но целых пять дней он не мог заполучить его. Однако на пятый день на берегах Хуанхэ он все-таки раздобыл его. Почти полностью скрываясь под водой, Джоэл проплыл мимо патрульного взвода и минут через десять заметил солдата, который неизвестно почему отошел довольно далеко от общего строя – возможно, он был раздражен и незаметно для себя ускорил шаг или просто устал от всей этой жизни, и ему захотелось хоть несколько минут побыть наедине с собой. Впрочем, для этого солдата уже ничто не имело значения. Конверс убил его камнем, поднятым со дна реки, и забрал его винтовку. Он выстрелил из этой винтовки дважды и тем дважды спас себе жизнь, прежде чем выйти на передовые позиции своих войск к югу от Фу-Лок.

Выгребая против течения, Джоэл внезапно вспомнил: сегодня – пятый день его заключения в имении Ляйфхельма; конечно, это не барак в джунглях, но тем не менее настоящее заключение. И все же он опять сумел ускользнуть! И именно на пятый день в его руках оказалось оружие! И хотя он не верил в приметы, но на какое-то мгновение удивился такому странному совпадению.

Сейчас он находился в глубокой тени – последние лучи солнца терялись среди высящихся по берегам холмов. Удерживаясь короткими гребками рук на одном месте, он оглянулся. На берегу, там, где следы его уходили в воду, собаки, злобно тявкая, подвывая, в замешательстве кружили вокруг своего мертвого вожака и, как всегда, метили территорию, утверждая свой статус. Неожиданно между деревьями заметались лучи мощных фонарей. Конверс поплыл дальше: он уже пережил подобное – на реке Меконг. Теперь ему нечего бояться, он ведь уже побывал там, а сейчас он здесь и знает, что выиграл.

Джоэл расслабился, отдавшись течению, которое несло его на восток. Где-то впереди вот-вот появятся огни, и эти огни выведут его к какому-нибудь убежищу и телефону. Нужно все продумать и как можно быстрее составить краткое резюме по этому делу. Однако юрист, глубоко сидящий в нем, подсказывал ему, что человек с повязкой, прикрывающей огнестрельную рану, в промокшей до нитки одежде и с оружием, выкрикивающий что-то на улице на чужом языке, – хорошая мишень для пособников Джорджа Маркуса Делавейна, они тут же схватят его. Поэтому придется действовать иначе – прибегая ко всем ухищрениям, на какие он только способен. Необходимо во что бы то ни стало добраться до телефона и заказать трансатлантический разговор. Он может это сделать и обязательно сделает! Река Хуанхэ осталась в прошлом; теперь дорогой жизни был Рейн.

Джоэл плыл брассом, все еще сжимая в руке пистолет и чувствуя, как постепенно немеет в воде раненая рука. Вскоре показались огни какой-то деревни.

Глава 18

Натянув до предела телефонный провод, Валери положила кисть в этюдник. Ее глаза машинально скользили по песчаным дюнам, видневшимся сквозь стеклянную дверь, однако при этом она внимательно вслушивалась в звучавшие по телефону слова, прекрасно улавливая в них подтекст.

– Да что с вами такое, Ларри? – прервала она своего собеседника, не в силах более сдерживать обуревающие ее чувства. – Джоэл – не просто служащий вашей фирмы или младший партнер, он ваш друг! А вы будто составляете обвинительное заключение. И что это за термин, которым вы все время оперируете? «Косвенные доказательства…», «он был там, он был тут», «кто-то сказал это, кто-то сказал то…».

– Я стараюсь понять, что происходит, Вэл, – возразил ей Тальбот из своего офиса в Нью-Йорке. – И вы тоже должны попытаться это сделать. Есть много такого, о чем я не имею права говорить, – об этом меня просили люди, которых я весьма уважаю, если не сказать больше. Я нарушаю их требование именно потому, что Джоэл – мой друг, и стараюсь помочь ему.

– Хорошо, тогда начнем сначала, – сказала Валери. – Что конкретно вас интересует?

– Это, конечно, не мое дело, и я никогда не задал бы подобного вопроса, если бы не считал…

– Верю, верю, – согласилась Валери. – Ну, так в чем же дело?

– Видите ли, я знаю, у вас с Джоэлом были серьезные проблемы, – продолжал старший партнер фирмы «Тальбот, Брукс и Саймон» таким тоном, будто речь шла о мелкой потасовке между детьми. – Но проблемы проблемам рознь.

– Ларри, – снова прервала его Валери, – проблем у нас хватало. Мы развелись. Значит, проблемы эти были достаточно серьезны.

– Не являлось ли одной из них оскорбление действием? – быстро проговорил Тальбот тихим голосом, явно с отвращением произнося эти слова.