Саммерленд, или Летомир - Чабон Майкл - Страница 20

— Ты путаешь меня, Шамбло. Всегда пугала.

— Это правда, дедушка Мо? — спросила Дженнифер Т. — Нам правда надо идти к этому Колодцу?

— Насчет этого ничего не помню, хоть убей. И так уж все последние мозги вывихнул. Знаю только, что Койот рубит эти узлы на Древе, и точка. Вы уж простите, ребята. — Мо взял сигарету у Билли Энн — курить ему, как вы уже догадываетесь, нельзя было. — Не имею понятия, как попасть к этому самому Колодцу — я в Летомире всего-то раз и был.

— Что ты такое говоришь, Моррис? — вмешалась бабушка Билли Энн. — Все первые двадцать лет своей жизни ты каждое лето проводил в Саммерленде.

— Я не про наш Саммерленд, Билли Энн. Наш — это только бледная тень настоящего.

— Слишком мудрено для меня. — Бабушка Билли Энн с кряхтеньем, стонами и помощью Этана выбралась из красного кресла и пошла на кухню. — Для твоего же блага надеюсь, что ты оставила мне кусок пирога, Беатрис Каспер.

Бабушка Беатрис поджала губы и сделала невинное лицо.

— Я ссылаюсь на Пятую поправку[11].

— Помню еще, что для перехода из одного Мира в другой нужен особый талант, — сказал дедушка Мо. — Обыкновенному существу это не под силу.

— Нужен тенехвост, — сказал Этан.

— Ну да, такой, чтобы ни рыба ни мясо. Чтобы наполовину в этом Мире, наполовину в другом.

— Вроде волшебного лиса.

— Вроде Тора Уигнатта, — сказала Дженнифер Т.

Глава пятая

ПОБЕГ

Они решили разделиться. Дженнифер Т. пойдет агитировать Тора Уигнатта, а Этан обратится за помощью к отцу — надо же как-то помешать Койоту положить конец вселенской Истории. Дженнифер Т. побывала дома у Тора дважды, и если даже еще кому-то на острове удалось повторить ее подвиг, никто из них не выжил, чтобы поведать об этом. (Миссис Уигнатт, как уже упоминалось, слыла фигурой не менее легендарной, чем ее сын). Дедушка Мо и бабушка Шамбло тем временем упакуют кое-какое снаряжение, провизию, фонарики, рыболовные снасти — так, чтобы не слишком перегружать детей. Было пять часов вечера. Этан обещал вернуться в семь, предоставив отцу все доказательства и аргументы. То, что собирался сделать Койот, очень походило на максимальную энтропию, тепловую гибель Вселенной, и на прочие мрачные физические теории, о которых Этану говорил отец. Может быть, если Этан расскажет все в таком ключе, то отец заинтересуется их проектом. В худшем же случае, если поколебать мистера Фельда не удастся, Этан дождется, когда отец ляжет спать (даже если это произойдет только на рассвете), и уйдет из дома потихоньку.

Дженнифер Т. отправилась в путь на своем велосипеде, а Этан взял старый велосипед, сменивший за свою долгую жизнь много Райдаутов. Цепь у него все время спадала, и одна рука у Этана была занята палкой, поэтому до дому он добирался целый час.

При повороте на знакомую грунтовую дорогу сердце у него дрогнуло и нервы зашалили: Этан увидел у дома оранжевый «сааб», как бы символизирующий самого мистера Фельда, разумного и основательного. «Стой, Этан, — как будто говорил этот яркий предупредительный знак, — ты заходишь слишком далеко».

Что он себе вообразил? Нет способа заставить мистера Фельда поверить в эльфов-бейсболистов, в гоблинов с черными крыльями, которые кидаются собственными взрывчатыми головами, и в Рваную Скалу. Чтобы убедить отца в чем-то, нужны доказательства — Этан хорошо это знал. Как доказать ему, что Летомир существует? Все, чем Этан располагает, — это сухая серая ветка и маленькая книжечка, изданная, как там указано, в Дуйвибурге в 1320 году Жабы! Книжка, конечно, это уже кое-что — от нее так просто не отмахнешься, — но Этан сомневался, что этого будет достаточно.

Он оставил велосипед на дорожке и подошел к дому. В окнах темно, но задняя дверь не заперта. Отец, наверно, еще спит — иногда он просыпается только в сумерки. Этан прошел через кухню и заглянул в его комнату.

— Пап? — Собственный голос показался Этану каким-то потерянным, и он включил свет. На столе лежала белая визитная карточка.

РОБ ПЭДФУТ

«Мозгоштурм Аэронавтикс»

Ниже указывался адрес в Сиэтле, телефон и электронный адрес: [email protected] /* */ Рядом лежали темные очки для лыжников. Наверно, отец решил все-таки позвонить этому Пэдфуту. Телефонный разговор его вдохновил, и мистер Фельд решил приняться за работу пораньше. Этан сунул очки в задний карман джинсов и с упавшим сердцем вышел через заднюю дверь к мастерской. Теперь еще труднее будет уговорить отца покинуть остров. Если он задумал произвести впечатление на своих возможных инвесторов, уезжать совсем не в его интересах.

Увидев, что и в мастерской тоже темно, Этан сразу понял, что случилось неладное. Стеклянная дверь закрыта, но не заперта, как и в доме, — а мистер Фельд всегда запирает свою мастерскую, ведь там, как он говорит, хранится все его имущество. Может быть, он просто отошел куда-то, собираясь скоро вернуться. Раньше он никогда так не делал, но все может быть. Да нет, чепуха. Ты знаешь. Узнал сразу, как только вошел в дом. Ты сразу почувствовал, что там что-то не так. Слишком тихо. Слишком убрано. И пахнет чем-то неуловимым, но таким, чем в твоем доме не пахнет.

— Пап? — снова позвал Этан, и волосы у него на затылке поднялись дыбом. К окнам мастерской липли тени, заволакивая свет. Этан видел в стеклах свое маленькое испуганное отражение. — О Господи!

«Виктория Джин» исчезла. Этан так сосредоточился на отце, что заметил это только теперь. На цементном полу, где всегда стояла кремовая гондола, осталась только пыль со следами масла. Топливный бак был на месте, но оболочка, крепления, причальные канаты — все пропало. Осмыслив это, Этан осознал сразу две вещи. Во-первых, что ко всему этому причастен Роб Пэдфут. Длинноволосый молодой человек с кейсом снова явился на остров — если вообще уезжал — и на этот раз забрал с собой и отца, и «Викторию Джин».

Во-вторых — Этан нутром это чуял — что Пэдфут и вся его фирма работают на Койота. Этан помнил, как Пэдфут нахваливал отцовский микроволокнистый материал. Что это — просто хитрость такая или Койоту действительно для чего-то нужна ультрапрочная, непроницаемая оболочка аэростата? Для того же, для чего ему нужен сам мистер Фельд? Если в сердце Этана Фельда оставались до сих пор какие-то сомнения — в собственном рассудке или в разумности своего плана — то теперь они улетучились. Все на свете правда, как говорит Альберт Райдаут.

В кустах у самой двери что-то зашуршало. Этан пожалел, что с ним нет палки — он прислонил ее к велосипеду. Раздался тихий стон, лязгнула сталь и на пороге мастерской появился Клевер, пряча что-то за спиной. На лбу у него зияла оранжевая рана, на щеках и на горле застыли густые оранжевые потеки. Оранжевое вещество напоминало по виду абрикосовый джем. На замшевой рубашке феришера тоже расплывался яркий липкий круг. От прыжка с одной ветви на другую плечи и кончики ушей у него обледенели. Выпрямившись в полный рост — около шестнадцати дюймов — он снял шапку и низко поклонился Этану.

— К твоим услугам, — сказал он и достал из-за спины старую кэтчерскую рукавицу, которую отец Этана нашел вчера утром в одной из коробок. — Кажется, это твое?

Задав этот вопрос, он внезапно повалился на пол лицом вниз.

Этан поднял его. Феришер весил не больше крупного кота, и его обмякшее тельце в руках Этана тоже напоминало кошачье, плотное и мягкое одновременно. Этан уложил его на старую кушетку, где мистер Фельд иногда устраивался вздремнуть на пару часов. Неужели это красивое маленькое создание умрет у него на глазах?

— Не теперь еще, — не открывая глаз, сказал Клевер. — Не по эту сторону Зимомира.

— Зимомир? Он там живет?

— Передельщик-то? Он нигде не живет. У него нет дома. Ни один дом его не примет, да он и сам не выдержит больше суток. Но говорят, что он любит Зимомир со всеми его волосанами, бурегонами и снежными великанами. Говорят, у него там жена есть — большая серая волосана, а звать ее Злюка Бетти. Я не удивлюсь, если найду его там вместе с его ратью, с хитростями, уловками, с ведьмами и гоблинами. — Клевер открыл глаза. — Но в Зимомире я никогда не бывал и не отваживался входить в его лагерь, когда он на ночь ставит свои повозки в круг. Никому еще не удавалось сделать это и остаться в живых — а если кто и возвращался, то в таком виде, что и глядеть неохота. — Глаза Клевера снова закрылись.

11

Согласно Пятой поправке к Конституции США, человек не обязан давать показания против самого себя.