Саммерленд, или Летомир - Чабон Майкл - Страница 21

— Ты так и не нашел никого… — Договаривать Этан не стал. Если бы Клевер спас кого-то из своих, то, конечно, привел бы их с собой. Феришер в ответ только молча мотнул головой.

Этан набрал в тазик теплой воды из-под крана, чувствуя, что ему выпала большая честь поухаживать за королем хоум-рана трех Миров. Феришерская кровь показалась ему гуще человеческой, а пахла она, как весенняя грязь, — так пахнет земля на первой бейсбольной тренировке сезона. Смывалась она легко, а раны и порезы, когда Этан промокал их мокрым полотенцем, затягивались сами собой. Вскоре Клевер сел, забрал у Этана губку и занялся остальными ранами сам.

— Спасибо тебе еще раз. — Часть бороды у Клевера обгорела, и он осторожно пощупал плешь. — Ох и прыжок же был. Прогал между ветвями теперь страсть как широк — а ведь раньше они смыкались, как губы при поцелуе. Да нам с тобой и не положено ведь прыгать в одиночку.

— Кто за тобой гнался? Скрикеры? Серошкуры?

— Нет. Быстромрак. Такая живая тень, которая…

— Я знаю. За нами они тоже гнались. И схватили Пройдисвета.

— Да ну? Печальная новость.

— А еще они забрали моего папу, Клевер. Я знаю, это они. Один такой, Роб Пэдфут пришел и забрал его и наш дирижабль.

— Пэдфут? Мягколап то есть? Да, тут и сомневаться нечего. Твой отец у Койота.

Этан, вспомнив о темных очках, достал их из кармана. Стекла радужно переливались, как две нефтяные лужицы. Белую оправу из чего-то вроде мягкой резины или винила пронизывали тонкие проволочные жилки. Резина или пластмасса — отец уж точно знает, как этот материал называется — нагрелась у Этана в кармане.

— Ты его знаешь, этого Мягколапа? — спросил Этан и надел очки. Нет, нагрелись они явно не от кармана — казалось, что тепло идет изнутри.

— Век бы его не знать. Он кормится за столом у Койота. Во всех его пакостных делах участвует. Тиранит его рабов, обманывает его жертв и награждает его любимчиков. Мерзавец, одно слово.

Этан хотел уже снять очки, как будто дурные качества Мягколапа могли и его заразить, но то, что он увидел, помешало ему.

Когда на тебе очки, даже темные, ты смотришь сквозь них — и ожидаешь увидеть, более четко или не так ярко, то, что находится перед тобой. Это ожидание коренится так глубоко, что мозг Этана только с усилием — и с тошнотой — осознал, что сигналы, подаваемые ему зрительными нервами Этана, не имеют ничего общего с мастерской, со старой кушеткой в углу и с раненым вождем феришеров. И прошло еще некоторое время, прежде чем ошарашенный мозг сумел сложить какую-то картину из массы белых, серых и голубоватых пятен, которую показывали ему глаза.

— Я вижу его! — вскричал Этан, прижимая оправу к лицу. — О Господи! Я его вижу!

— Кого, Мягколапа?

— Нет! Отца!

Этан видел его смутно, как через масляную пленку, притом изображение все время дергалось вправо, влево, вверх и вниз. Мистер Фельд лежал на чем-то вроде матраса, а позади виднелась голая стена. Он лежал на боку, и рубашка выбилась у него из джинсов. Грудь его мерно поднималась и опадала — возможно, он спал. Глаза закрывала плотная повязка, но отцовский мохнатый живот Этан узнал безошибочно. И большие старые наручные часы тоже. С отцом как будто ничего страшного не происходило, но повязка на глазах и этот жалкий матрас ужаснули Этана. Ясно, что отец — пленник, заложник. Может быть, его даже пытали. Изображение очень напоминало те дерганые кадры, которые снимают на камеру террористы и похитители.

— Я спасу его, — озвучил свой план Этан, одновременно обдумывая его. Он снял очки и спрятал их в карман. — Я спасу его, — повторил он уже тверже. Судьба Вселенной вдруг перестала его волновать. Он не хотел больше быть героем, не думал о пророчестве Джонни Водосказа и о том, что же такое обнаружил в нем Безымянник Браун. Он хотел одного: вернуть своего бедного похищенного отца назад. За свою короткую жизнь он уже потерял одного из родителей — и если для того, чтобы вернуть другого, нужно спасти Вселенную, он это сделает. — Ты мне поможешь попасть туда?

— Клянусь Десницей, я устал, маленький рувин, — вздохнул Клевер. Теперь, когда он немного оправился от ран и тяжелого перехода, горе, постигшее его племя, навалилось на него всей своей тяжестью. — Я старый, уставший, побитый феришер.

— Если Койот забрал моего отца, это может быть как-то связано с Рваной Скалой. Думаю, Койоту нужен материал, который отец изобрел. Эта штука не горит, не рвется и не режется — короче, то, что надо. Погоди-ка…

— Что такое?

— То, что надо. — Этану показалось, что у его желудка отвалилось дно. — Мне кажется… произошла ошибка.

— Какая еще ошибка?

— «Фельд — тот самый, — процитировал Этан. — У Фельда есть то, что ему нужно». Фельд — это не я. Это мой папа. «То, что нужно» — это его микроволокно, а «ему» — значит Койоту. Понимаешь? Джонни Водосказ с самого начала имел в виду не меня, а моего отца. У отца есть то, что нужно Койоту, а нужно ему отравить Колодец!

— Уж очень ты поспешаешь. — Феришер взялся рукой за лоб. — Давай-ка по порядку.

— Ты ведь знаешь мою подружку, Дженнифер Т. Райдаут? Ну так вот, ее бабушка видела сон про волшебный Колодец, питающий Древо. И там, во сне, был Койот. Он посикал в воду и испортил ее. Отравил.

— Лепечущий, — сказал феришер.

— Чего?

— Лепечущий Колодец. Тот, что на Проталине. В той части Зимомира, что примыкает к центру Миров. Да, если он изыщет способ испортить воду в Колодце, Древу придет конец. И Рваная Скала настанет в год Крота, как старики всегда говорили. И ведь это мы подставили твоего родителя Койоту. Мы посылали ему сны о воздушных кораблях и привели его к самому наплыву, где Койот неминуемо должен был его углядеть. — Голос Клевера стал похож на лоскут, обтрепанный по краям. — Мы во всем виноваты.

Они надолго замолчали. Из Этана выветривался последний осадок его мнимого, подтвержденного пророком геройства, но на его месте, как ни странно, возникала решимость, не имеющая ничего общего с волшебством. Значит, он не тот самый? Очень хорошо. Пусть ему не суждено спасти Вселенную, но отца своего он спасет, что бы там ни привиделось моллюску-оракулу.

— Ладно, — сказал он наконец. — Что делать будем?

Феришер вздохнул так, словно каждый атом его существа восставал против необходимости что-либо делать. Однако ведь он, отчаявшись отыскать свое племя, пришел именно сюда, а не куда-то еще. Этан начинал угадывать за всем этим какую-то силу, заставляющую вещи складываться так, а не иначе.

— Тенехвоста у нас нет, а без помощи тенехвоста я никуда больше прыгать не стану, слово даю. — Феришер содрогнулся и хлопнул себя по голове. — Хватит того, что я совсем оглох на левое ухо.

— Ты не знаешь такого мальчика — Тора Уигнатта?

— Тор Уигнатт, — задумчиво протянул Клевер, и у Этана создалось впечатление, что это имя феришеру знакомо.

— Ну да. Мы думаем, что Тор мог бы…

— Да, верно. Он подойдет в самый раз. — Клевер слез с кушетки и принялся расхаживать взад-вперед. — Нам понадобится корабль или что-нибудь этакое. У Койота есть и повозки, и тягловые звери, и разные выдумки, позволяющие ему двигаться вдесятеро быстрее пешего. Без корабля нам его не догнать. И я еще ни в одной сказке не слыхивал, чтобы какой-нибудь герой или путник попадал в Зимомир на своих на двоих.

— Корабль? Ладно. Эх, жаль, что «Викторию Джин» увели. А если взять один из ваших летучих автобусов?

— Серошкуры их все пожгли, к несчастью. А что, тот воздушный пузырь у твоего отца был только один? Неужто других в запасе не осталось?

— Ой, — сказал Этан, и в уме у него начала формироваться идея. Ключевых элементов по-прежнему недоставало, но Этан почему-то чувствовал, что в этом Клевер способен ему помочь. Он подошел к одному из больших шкафов-хранилищ и набрал код. Код у всех замков мистера Фельда был одинаковый: 10-21-80, дата, когда «Филадельфия Филлиз» выиграла мировой чемпионат впервые за семьдесят лет своего существования. Этан нашел сшитую вручную оболочку из микроволокна, вынес ее наружу, положил на траву и стал осматривать на предмет порывов и слабых мест. Это была самая первая, пробная модель мистера Фельда, и отец никогда не поднимался на ней в воздух. Этан отнес не испытанную в деле оболочку и все снасти, которые смог отыскать, на подъездную аллею.