Дом Дверей: Второй визит - Ламли Брайан - Страница 57

Эти развалины кажутся мне достаточно реальными. В некотором смысле, они даже выглядят знакомыми, вроде древних ацтекских сооружений, может быть? Но звезды совсем не те, да и растительность в тех джунглях была действительно иной, своего рода доисторической.

Рискнув высказать предположение, я бы сказал, что это мир, который как-то раз осматривали фоны, но не стали заселять. Или, может, стали, а потом двинулись дальше. В любом случае, он часть их синтезированной «библиотеки», полки которой заполнены записями предыдущих визитов.

— Фоны? — переспросила Миранда. — Я думала, мы теперь выступаем против ггудднов?

— Но Замок-то этот — синтезатор фонов, — напомнила ей Анжела. — Сит, может, теперь и ггуддн, но все равно использует технологию предыдущего владельца.

— Как насчет этого? — поинтересовался в свою очередь Тарнболл. — Я имею в виду, как вышло, что Сит теперь утверждает, будто он ггуддн?

Джилл мог лишь пожать плечами.

— Без понятия, — ответил он. — В данную минуту я ни о чем понятия не имею. Напрочь без понятия. И голоден. Предлагаю поесть, подождать, когда солнце полностью взойдет, и мы получим некоторое представление о своем окружении, а потом поспать. Нам также понадобится продолжать караулить, хотя бы только из-за Суна; для гарантии, что он не «выскользнет» опять и не попытается сделать какую-то подлость. И... — он огляделся кругом, глубоко вздохнул и снова устало пожал плечами. — И подождем, когда нас догонит Барни.

— Проклятье! — выругался Джордж Уайт. — И почему этот пес должен устраивать нам такое? — Долгое время Уэйт оставался самым молчаливым из них, за исключением Суна. Но теперь он, казалось, оставил свой мрачный вид в прошлом. Зуб больше не доставлял забот, даже оставшаяся на его месте щербина в глубине рта давно зажила. Но самое лучшее: он больше не страдал от постоянной головной боли, которая донимала его уже не один месяц.

Однако он по какой-то причине не переставал думать о своей опухоли, так как ни с того, ни с сего сказал:

— Чертовски странно, но знаете, когда у меня возникает ощущение, будто это действует — что пребывание здесь, в Доме Дверей, действительно убивает опухоль у меня в голове — я тут же начинаю сомневаться, а вернусь ли когда-нибудь домой, чтобы насладиться этим ощущением!

Джилл чуть не заметил: «И сколько у тебя останется времени наслаждаться им, если мы вернемся-таки!» — но сумел удержаться.

А тем временем в небе взошло солнце, правда, их оказалось два! Две луны, а теперь под пару им два солнца!

И Тарнболл сказал Стэннерсли:

— Готов поспорить, что ничего подобного этому ты не видел, когда летел на восток!

Большее из двух солнц было размером со знакомое: золотистое, оно могло быть земным солнцем. Другое же было маленьким, горячим и белым. И оно постоянно выбрасывало похожие на северное сияние узкие ленты плазмы, которые коробились и сплетались, длиной почти с диаметр своего родителя.

— Огненный малыш, — задумчиво заметил Фред Стэннерсли и добавил:

— Вы внимательно посмотрели на это местечко? Оно запросто могло быть бассейном Амазонки.

— Ты прав, южно-американские джунгли, — кивнула Миранда. — Или, может быть, Мексика, со всеми этими амфитеатрами, храмами, алтарями и всем таким прочим. Но есть ли тут население? Наверняка, должно быть.

И все они прошлись взглядами вдаль по пологу леса, протянувшемуся до самого горизонта. Стену растительности разрывали огромные круглые строения, частично обрушившиеся развалины в форме многоярусных, стилизованных под старину пчелиных ульев, похожих на круглые ступенчатые пирамиды. Но если это ульи, то каких же гигантских пчел? Сквозь вершины деревьев проглядывали покрытые рельефными глифами руины, а из глубин спутанной зелени — развалины поменьше.

— Я лично, — сказала Анжела, но очень тихо, — надеюсь, что населения тут нет. Да, я очень сильно надеюсь, что его тут нет...

Все посмотрели туда, куда смотрела она. Позади, по краю огромного амфитеатра, на стоячих камнях были вырезаны отнюдь не глифы. И картины, вышедшие на свет, когда отступили тени, а два солнца поднялись еще выше, рассказали собственную историю. Повесть не только об инопланетном разуме, но также и о войне или резне, о первобытном поклонении и кровавых жертвоприношениях. Джилл встал, подошел к ближайшей стеле, или менгиру, и прошелся пальцами по стершейся резьбе на камне. Он почувствовал промчавшиеся века времени, сочащуюся из выщербленного камня древность, запустение, длящееся целые геологические эпохи. И все же этот камень был парадоксально пустым для его шестого чувства: покрывшие его резьбой создания мало или вообще ничего не знали о науке, механизмах или инструментах в человеческом понимании. Эти знаки, пиктограммы, узоры и повести все были вырезаны...

— Вырезаны вручную, — тихо произнес у него за спиной спецагент. — И, определенно, вырезаны когтями. На «руках» у них или на передних лапах эти сочлененные, хватательные когти. Действительно, когти отлично подходят для высекания канавок в камне. Или рассекания чего угодно, если уж на то пошло. Я бы предположил, острые, как бритва...

Остальные члены группы рассыпались: они изучали другие камни, отслеживая рассказываемую ими повесть.

И написавшие ее художники этой расы мало что оставили на долю воображения.

При всей их примитивности, высеченные картины были подробными, стилизованными в изображении главных форм жизни планеты, тех, кто вырезал или «выцарапал» их. Они были — или когда-то были, как желала бы Анжела, а теперь и остальные члены группы Джилла — насекомыми или насекомоподобными, но крупными: размером с человека и даже больше, и воинами!

Словно странные мутанты вроде гибрида гигантского жука-оленя и Минотавра из земной легенды, эти создания ходили на четырех задних ногах, держа меньшие передние лапы перед собой для ношения оружия.

Главным оружием, похоже, служили шипастые копья и щиты из хитина или гигантских рыбных чешуек.

Но, поскольку, многие из сцен изображали воинов с обломанными «оленьими» рогами, то их гротескные головные украшения, наверное, тоже являлись страшным оружием войны. Воины надевали доспехи для защиты сочленений и шли в бой под знаменами с изображениями оленьего рога.

— Они брали пленных, — сказал Тарнболл. — Для жертвоприношений...

— Созданий поменьше, — уточнила Миранда, — еще примитивней, и все же более похожих на нас. По крайней мере, позвоночные, в противоположность насекомым. Но шестиногие позвоночные?

— Шестиногие пещерные или лесные жители, — тихо прошептал Джилл. — Видите? У них есть набедренные повязки, прикрывающие их органы... — Когда Тарнболл коснулся его плеча, он вздрогнул и вышел из задумчивости.

— Ты уверен, что мы не бывали здесь прежде? — спросил спецагент.

Джилл понял, что именно он имел в виду.

— Что, лесной мир? Мир Особняка и тех бедных, похожих на диких молодых оленей созданий, которых хотел съесть Хэгги?

— Он был похож на Землю, — настаивал Тарнболл. — И хотя мы не видели всего, там тоже водились шестиногие.

— Возможно, шестиногие имеются повсюду, — пожал плечами Джилл. — Включая и наш собственный мир.

Но нет, я не думаю, что это земной мир. Ты забываешь о двух лунах и двойном солнце. В мире Особняка оба имелись в одном экземпляре.

— И все же я понимаю, что имеет в виду Джек, — нахмурилась Анжела. — Это место... оно вызывает схожее ощущение, понимаешь?

— Они вырезали им сердца, — слабо произнесла Миранда, все еще завороженная сценами жертвоприношений. — Они мазали себе рога их кровью и откладывали яйца в тела своих жертв. — И содрогнулась:

— Боже, я ненавижу это место!

— Мы все его ненавидим, — сказал ей Уэйт. — Но ведь проблема-то не в том? Как отсюда выбраться?

— Где-то должна быть дверь, — сказал Джилл, пытаясь стряхнуть психическую и физическую усталость и потерпев неудачу.

— Как в прошлый раз? — Миранда казалась полной надежд. — Может быть, там же, где вошли?

Джилл покачал головой.