Некроскоп - Ламли Брайан - Страница 61

— Какие именно идеи?

Драгошани, явно волнуясь, ждал ответа. Сам он уже знал правильный ответ на свой вопрос, — или, во всяком случае, ему казалось, что знал, — но ему хотелось проверить, насколько в действительности умен и догадлив Гирешци. И насколько опасен... Что это? Он снова с трудом заставил себя выпрямиться на стуле. Что, черт возьми, с ним сегодня происходит?!

— Вампир, — медленно, тщательно подбирая слова, начал Гирешци, стараясь как можно точнее формулировать мысли, — по природе не человек. В ту ночь, когда умер Ференци, я видел достаточно, чтобы убедиться в этом. Так кто же он тогда? Это совершенно чуждое человеку существо, которое сожительствует с его умом и телом. В лучшем случае это своего рода симбиоз, а в худшем он является паразитом, отвратительным слизняком.

"Правильно!” — согласился с ним Драгошани, но сделал это про себя, в душе. И снова почувствовал себя нехорошо, почувствовал какое-то смущение. Он точно знал, что Гирешци совершенно правильно определил сущность вампира, но вот откуда это ему известно? Размышляя о том, что же все-таки с ним происходит, Драгошани с удивлением услышал собственный голос:

— Но разве он не является сверхъестественным существом? Он обязательно должен быть таковым, если ему в течение многих лет удавалось безнаказанно заниматься своим делом, ни у кого не вызывая подозрений.

— Нет, только не сверхъестественным, — покачал головой Гирешци. — Скорее, сверхчеловеческим! Он обладает гипнотическим и магнетическим даром. Он — плод фантазии, ни в коем случае не волшебник, но поистине великий фокусник, иллюзионист. Он не летучая мышь — он молчалив, как летучая мышь. Он не волк, но быстр, как, волк. Он не блоха, но чудовище, столь же жаждущее крови, только поистине в фантастическом количестве. Вот что такое, по-моему, вампир, Драгошани! Разве преграда для подобного существа какие-то пятьдесят миль? Легкая вечерняя прогулка — не более. Свою человеческую оболочку он может заставлять делать такое, что нам и в голову не придет...

"Верно, все верно!” — снова мысленно согласился с ним Драгошани. А вслух сказал:

— Это имя — Ференци. Вы сказали, что оно достаточно известно. Неужели вам, при всем вашем уме, с учетом известных вам фактов, не удалось найти еще кого-нибудь, носящего то же имя. Вы говорили, у каждого вампира была своя территория, и здесь были владения Фаэтора. Но тогда должны существовать и другие территории — кто же владел ими?

Голос Драгошани стал вдруг хриплым, резким, скрипучим. Гирешци снова растерялся, он был обескуражен.

— Знаете, вы опережаете ход моих мыслей, Драгошани! Очень тонкое замечание. Вы весьма проницательны. Если Ференци в течение более чем семисот лет единолично владел и держал в полном подчинении Молдавию и восточную Трансильванию, как же обстояли дела на остальной территории Румынии? Вы это имеете в виду?

— Румынию, Венгрию, Грецию — любые другие места, где до сих пор обитают вампиры.

— До сих пор обитают!? Боже сохрани!

— Думайте, как хотите, — фыркнул Драгошани. — Пусть будет — где они обычно обитали.

Гирешци слегка отодвинулся от него.

— Замок Ференци в Альпах взлетел на воздух и рухнул с горы в конце двадцатых годов. Считалось, что причиной взрыва стал болотный газ — метан, скопившийся в подземельях и фамильных склепах. Насколько известно, хозяин замка погиб вместе с ним. Он был бароном, графом или еще кем-то в этом роде. Звали его Янош Ференци. Но документы? Исторические свидетельства? Летописи? Забудьте об этом! Всякие сведения об этом событии были уничтожены с не меньшей тщательностью, чем свидетельства об участии Фаэтора в Четвертом крестовом походе. Именно поэтому Янош Ференци вызывает у меня большие подозрения.

— Вы, несомненно, правы, — быстро согласился Драгошани. — Старого Яноша взорвали к чертям! Прекрасно! Удалось ли вам, Гирешци, обнаружить следы других вампиров. Скажите-ка, знаете ли вы кого-нибудь из рода Ференци, кто заплатил за свои преступления и был убит в расцвете лет? Что вы на это скажете? Может быть, вам известно что-нибудь о Западных Карпатах, ну, скажем, за Олтулом?

— Но эти места должны быть хорошо известны вам, Драгошани, вы же там родились. С вашими знаниями, умом и при чрезвычайном интересе ко всему, что связано с вампирами, вы, несомненно, успели предпринять собственные поиски и расследования?

Драгошани кивнул:

— Да, это так, и в самом деле так. Пятьсот лет назад на западе действительно существовала подобная фигура. Он устроил кровавую резню, уничтожив тысячи мерзких турков, и был умерщвлен за этот так называемый “противоестественный” поступок.

— Прекрасно! — Гирешци с силой стукнул кулаком по столу, казалось, не замечая перемены, произошедшей с его гостем. — Вы совершенно правы: его имя было Тибор и он был одним из могущественных бояр, уничтоженным Владами. Он обладал большой властью над преданными ему шекелами — слишком большой, и поэтому другие князья его боялись и завидовали ему. К тому же они, похоже, подозревали, что он принадлежал к числу вампиров. Это только мы, современные, образованные люди, сомневаемся в возможности существования чего-либо подобного. Примитивные народы и варвары знали об этом гораздо больше.

— Что еще вам известно? — почти прорычал Драгошани.

— Немногое. — Гирешци глотнул виски, взгляд его утратил прежнюю остроту, и от него уже прилично попахивало. — Пока. Он у меня следующий на очереди. Знаю только, что он был казнен...

— Предательски убит! — резко оборвал его Драгошани.

— Пусть будет предательски убит. Где-то к западу от реки, за Ионешти. В него воткнули кол и похоронили в тайном месте, но...

— Ему, этому Тибору, тоже отрубили голову?

— Что? Я не нашел пока никаких сведений на этот счет. Я...

— Нет, он не был обезглавлен, — сжав зубы, прошептал Драгошани. — На него наложили серебряные и железные цепи, воткнули в него кол и заключили в склеп. Но оставили ему голову. Вам как никому другому известно, что это означает, Ладислав Гирешци! Он не умер! Он остался жив! Он до сих пор жив!

Гирешци с трудом выпрямился на стуле. До него наконец дошло, что происходит что-то нехорошее. Его затуманившиеся глаза вновь прояснились. Увидев злобное выражение лица Драгошани, он задрожал и стал задыхаться.

— Здесь очень темно, — выдохнул он. — Слишком душно...

Дрожащей рукой он толкнул створки ставней. Солнечный свет залил комнату.

Драгошани вскочил и наклонился к Гирешци. Перегнувшись через стол, он железной хваткой вцепился в грудь Гирешци.

— Следующий на очереди, старый дурак? А если ты найдешь его, найдешь его могилу, что тогда, а? Старый Фаэтор подсказал тебе, как следует поступить, не так ли? И ты снова сделаешь это, Ладислав Гирешци?

— Вы что, с ума сошли? — Гирешци отпрянул, непроизвольно подставив солнечным лучам державшую его руку Драгошани. Тот мгновенно отпустил его, резко выпрямился и отскочил в темный угол комнаты. Солнце словно обожгло ему руку, и в этот момент он все понял!

— Тибор! — он с отвращением выкрикнул это имя. — Ты?!

— Молодой человек, вы больны, — Гирешци безуспешно пытался подняться на ноги.

— Ну нет, старый ублюдок, старый дьявол, древняя развалина! Тебе не удастся воспользоваться мной! — Драгошани как в бреду разговаривал сам с собой. Но в глубине сознания он ощутил, как что-то внутри его сжимается, съеживается...

— Вам необходим врач, — задыхаясь прошептал Гирешци. — Вам нужен психиатр.

Драгошани не обращал на него никакого внимания. Теперь он все понял. Подойдя к столику, куда он перед этим положил пистолет, Борис торопливо затолкал его обратно в кобуру, под мышкой. Направившись было к выходу, он вдруг остановился и повернул назад. При его приближении Гирешци отскочил.

— Слишком много! — бормотал старик. — Вы знаете слишком много. Понятия не имею, кто вы, но...

— Выслушайте меня!

— Я даже не знаю, чем вы занимаетесь, Драгошани, я...

Драгошани наотмашь ударил его, разбив губы и свернув голову на сторону.