Некроскоп - Ламли Брайан - Страница 62

— Я сказал — слушайте!

Гирешци обратил к нему широко раскрытые от ужаса слезящиеся глаза.

— Я... я слушаю...

— Две вещи. Во-первых, вы никогда и никому больше не расскажите о Фаэторе Ференци и обо всем, что вам известно о нем. Во-вторых, вы никогда больше не произнесете имя Тибора Ференци и не будете пытаться узнать о нем больше, чем знаете сейчас. Вам все понятно?

Гирешци кивнул, в следующую секунду глаза его еще больше расширились.

— Он — это вы? — спросил он. Драгошани пронзительно расхохотался:

— Я? Послушайте, если бы я был Тибором Ференци, вы были бы уже покойником. Нет, но мне многое известно о нем, а ему теперь известно о вас. — Он снова повернулся к двери, на минуту замер, а затем бросил через плечо:

— Думаю, мы с вами еще встретимся. А пока — до свидания. И хорошенько запомните все, что я вам сказал, Гирешци.

Выходя из дома навстречу солнечному свету, Драгошани застонал и крепко сжал зубы, но... солнце не причинило ему никакого вреда. И все-таки он сомневался в том, что когда-либо в будущем будет спокойно чувствовать себя под его лучами. В доме Гирешци солнце обожгло не Драгошани, а Тибора, старого дьявола, лежащего под землей. Тибора, под чьим контролем и в чьей власти он в тот момент находился. Драгошани с облегчением вздохнул, оказавшись в тени в салоне “Волги”. Внутри было жарко, как в печке, но жара не была нестерпимой. Драгошани опустил стекла и тронул машину с места в направлении шоссе. Температура в салоне упала, ему стало легче дышать.

И только тогда в голову ему пришло, что ему следует откопать прячущегося под землей червяка. Он понял, что если Тибор может" добраться до него, значит, и он может добраться до Тибора.

— Да, теперь мне известно твое имя, старый дьявол! — вслух произнес Драгошани. — Ведь там, в доме Гирешци, был ты! Ты управлял моим языком и задавал ему вопросы?

Минуту длилась тишина, потом он услышал:

— Не стану этого отрицать, Драгошани. Но будь справедлив: я не слишком-то старался скрыть свое присутствие. И никому не причинил вреда. Я просто...

— Ты испытывал свою власть! — прервал его Драгошани. — Ты хотел овладеть моим разумом! Ты стремился к этому последние три года, и, наверное, тебе удалось бы это сделать, не будь я так далеко от тебя. Теперь я все понял.

— Что? Ты меня обвиняешь? Вспомни, Драгошани, это ты пришел ко мне, по своей воле пригласил меня войти в твое сознание. Ты просил о помощи во время твоего свидания с женщиной, и я с готовностью тебе ее оказал.

— Слишком уж велика была твоя готовность! — с горечью ответил Драгошани. — Я причинил девушке боль, или это ты сделал с моей помощью. Мое тело горело твоею страстью... я не владел собой. Я мог бы убить ее!

"Тебе же это нравилось!” — раздался коварный шепот.

— Нет, это ты получал наслаждение! Ты увлек меня за собой! Вполне возможно, что она это заслужила, но я ничем не заслужил того, чтобы ты, как вор вползал в мою голову и воровал мои мысли. Но твои желания по-прежнему будоражат мое тело. Мое приглашение не было постоянным, старый дракон. Так или иначе, я получил урок и теперь знаю, что тебе нельзя доверять. Ни в чем. Ты вероломный предатель!

«Что? — Голос в голове Драгошани открыто насмехался над ним. — Я — предатель? Драгошани, я твой отец...»

— Лживый отец, — ответил Драгошани. “В чем я тебя обманул?"

— Во многом. Три года назад ты был слаб, и я приносил тебе пищу. Я вернул тебе силы. Ты с презрением отзывался о свиной крови и утверждал, что она годится только для освежения земли. Ложь! Она освежала твои силы. И ты восстановил их настолько, что смог сейчас, через три года, проникнуть в мое сознание при ярком свете дня! Что ж, больше я тебя кормить не буду. Кроме того, ты говорил, что солнечный свет тебя только раздражает. И снова ложь! Теперь я знаю, что солнце жжет тебя. А сколько еще вранья я от тебя услышал? Нет, Тибор, ты делаешь только то, что выгодно тебе. Я всегда это подозревал, но теперь знаю наверняка!

«И что ты собираешься делать?»

(Действительно ли в голосе, звучавшем в голове, Драгошани уловил нотки страха, или это только ему показалось? Неужели старик боится?) — Ничего, — ответил он.

"Ничего?” — (Вздох облегчения.) — Вообще ничего. Наверное, я совершил большую ошибку, стремясь стать таким же, как ты, решив стать одним из Вамфири. Скоре всего, я сейчас же уеду отсюда и на этот раз постараюсь держаться от тебя как можно дальше, предоставив времени покончить с тобой. Возможно, я на время подарил твоим смердящим костям частицу плоти, но, уверен, годы вернут свое.

«Нет, Драгошани! — (Это была настоящая паника, в голосе слышался неподдельный страх.) — Послушай, я вовсе не испытывал свою силу. Я вообще никого и ничего не испытывал! Помнишь, я говорил тебе, что я не один, что есть и другие Вамфири, и они существуют до сих пор? Я сказал, что много веков ждал, надеялся, что они придут и освободят меня, отомстят за меня, но они не пришли. Ты помнишь это?»

— Да, ну и что из того?

«Да разве ты не понимаешь? А ты бы смог устоять на моем месте? Ты дал мне возможность узнать судьбу остальных. Мой отец, старый Фаэтор, наконец-то умер! Мой брат Янош, всю жизнь ненавидевший меня, взлетел на воздух благодаря содержимому его подземелий. Да, оба они мертвы, они ушли навсегда — и больше всех рад этому я. Разве не они бросили меня на произвол судьбы, оставив гнить в земле целых полтысячелетия? А ведь они прекрасно слышали, как я звал долгими томительными ночами, но они не пришли и не освободили меня. Ладислав Гирешци воображает себя великим искателем вампиров. Но, если бы только мне удалось выбраться отсюда, я бы подсказал ему, как это делается, как отыскать тех, кто оставил меня в этой грязи, позволив червям и времени уничтожить меня. Что ж, теперь, когда их нет, моя жажда мщения угасла...»

Драгошани мрачно улыбнулся.

— Меня все время мучает один вопрос, Тибор: почему они отказались от тебя и бросили здесь на произвол судьбы? Кому как не твоему отцу, Фаэтору Ференци, лучше знать тебя? А почему тебя так ненавидел твой брат Янош?

Не так все просто с тобой, да, Тибор? Ты как черная овечка среди вампиров. Неслыханно! С другой стороны, почему бы и нет? Ты не раз говорил, что иногда выходил за рамки дозволенного. Да я и сам кое-что знаю. Неужели тебя мучит совесть по поводу содеянного? Или у Вамфири, и у тебя в том числе, совесть полностью отсутствует? “Ты делаешь из мухи слона, Драгошани!"

— Да? Не думаю. Я только теперь начинаю кое-что узнавать о тебе, Тибор. Даже тогда, когда ты не врал, ты все равно говорил не всю правду. По-другому поступать ты не умеешь.

Вампир был в ярости.

«Тебе легко оскорблять меня, зная, что я не могу ответить ударом на удар! Что я мог от тебя скрывать, какую правду?»

— Разве ты не сказал, что я дал тебе возможность узнать, что сталось с твоими родственниками? А на самом деле это твоих рук дело. Уезжая из Москвы, я вовсе не собирался идти в библиотеку в Питешти, Тибор. Это ты вбил мне в голову эту идею, не так ли? А когда ты узнал о Ладиславе Гирешци, мне не оставалось ничего другого, кроме как навестить его, да?

«Послушай, Драгошани...»

— Нет, это ты послушай меня. Ты меня использовал. Использовал точно так же, как в популярных романах вампиры используют подчиненных своей воле людей, как пятьсот лет назад ты использовал своих рабов-шекелов. Но я не раб, Тибор Ференци, и ты совершил большую ошибку. Ты о ней горько пожалеешь.

«Драгошани, я...»

— Я больше ничего не хочу слышать, старый дракон, так что перестань болтать своим раздвоенным языком. А сейчас я хочу от тебя только одного — чтобы ты немедленно убрался из моей головы.

Драгошани обладал вполне развитым, натренированным умом, острым, как скальпели, которыми он пользовался для своей работы. Закаленный некромантией — даром, переданным ему старым вампиром, — ум Драгошани был быстрым и поистине смертоносным, беспощадным. Но был ли он достаточно сильным? Теперь Драгошани решил испытать его. Напрягая все силы своего ума, он изгнал из него чудовище, заставил его отступить.