Человек человеку - кот - Коллектив авторов - Страница 39

Дама за столом президента Америки (решительно встает): Я протестую! Это негуманно! Несчастные, бедные, беззащитные кошечки! Представьте, как они будут страдать в этой ужасной темноте! Когда эта ваша пена будет вспениваться, кошечки непременно пострадают! Их задушит насмерть, они не вернутся!

Гей за столом президента: Да, да, это незаконно! Мы не можем на это пойти, пока не получим письменного согласия животных.

Дж. (громко, уверенно): Это не проблема, все уже решено, письменное согласие животных обеспечим. Плюс пожизненная пенсия всем близким родственникам кошек-рейнджеров.

Президент России: Все участвующие в операции животные будут награждены орденами и медалями.

Тимофей:…Посмертно.

Галлахер (поднимает руки): Господа, не волнуйтесь! Ни одно животное не пострадает. После того, как кошки прибудут в пещеру, полезный груз автоматически отстрелится с их спин и они вернутся по тоннелю обратно.

Дама (закатывает глаза): Отстрелится! О Боже! Какое варварство!

Галлахер (с легким раздражением): Ну хорошо, не отстрелится. Отвалится. Упадет. Осыпется. Сделаем все, что вы захотите. У нас мало времени, господа, нужно решать проблему.

Президент России: Извините, но все это звучит достаточно, я бы сказал, нереально. Я немножко разбираюсь в поведении животных, у меня у самого есть две собаки… или три… Мне кажется, что кошка — слишком э… как это сказать… недисциплинированное создание, чтобы адекватно, в полном, я бы сказал, объеме выполнять возложенные на нее государством задачи.

Драгин (вытягиваясь на месте и отдавая честь): Товарищ Президент России, разрешите доложить! Специально в вышеуказанных целях мы нашли и привлекли крупнейшего специалиста нашей родины в области кошковедения — Тимофея Павлоффа.

При словах «нашли и привлекли» Тимофей Павлофф вздрагивает и оглядывается.

Дж.: Для нас большая честь — работать с самим господином Павлоффым. Возможно, это лучший специалист на планете в области бихевиористики кошачьих…

Президент Америки (улыбается, демонстрирует безупречные зубы): О, очень приятно, профессор Павлофф! В каком университете вы работаете?

Тимофей: Пардон, я не профессор.

Президент России (улыбается, стараясь не демонстрировать зубы): А кто?

Тимофей: Клоун. Бывший.

Президент России (деликатно кашляет в кулак): Понятно… Что ж, очень интересно. А каков сейчас род вашей деятельности?

Тимофей: В основном бутылки собираю.

Харри и Тимофей сидят в лаборатории Галлахера, перед ними — две бутылки «Миллера», на коленях у каждого по одному коту. Коты недружелюбно присматриваются друг к другу, щурят глаза, топорщат усы.

Харри (чешет за ухом черного кота): Черт возьми, Тимми, мне стоило больших трудов настоять, чтобы тебя включили в нашу программу. Зачем ты ляпнул там, на совещании, что собираешь бутылки?

Тимофей (гладит полосатого кота без правого уха): Я всегда говорю только правду, чтобы потом не путаться. Что бы я им сказал — что я профессор?

Харри: Сказал бы как есть, что ты гениальный дрессировщик.

Тимофей: Я уже не дрессировщик, Харри. Я куча дерьма. После той авиакатастрофы в штате Jackutia в девяносто восьмом, когда погибли все мои кошки… Ты представляешь, Харри, наш чертов самолет падал с высоты шести километров. Один двигатель загорелся, а остальные отказали, заклинило элероны, не выпускалось шасси, кончилось топливо, упало давление в салоне, отломился хвост. Пилот пытался дотянуть до аэродрома, говорил, что ничего страшного, но я понял, что мы неминуемо упадем. Было так холодно, Харри, так холодно… (отхлебывает из горлышка, слеза мужественно стекает по щеке). Если бы не пожар двигателя, я бы замерз насмерть. Что мне оставалось делать, Харри?! Что? (громко шмыгает, икает).

Харри: Я очень сожалею, дружище. У тебя не было парашюта?

Тимофей (тыкает пальцем в грудь Харри, говорит хриплым шепотом): Я летел на гастроли. Я и мои двадцать две кошки. В маленьком древнем самолете TU-154m. Если бы у меня был парашют, я бы прыгнул, понимаешь? Взял бы с собой пять кошек… нет, десять… и прыгнул бы к такой-то матери. Пусть бы я погиб, лишь бы они выжили… Но в русских самолетах не положено парашюта. И я решил спасти их. Мы снижались, высота была около трех километров. Я начал выкидывать моих кошек. Кошки хорошо приземляются, они всегда встают на четыре лапы. Восемь моих кошек падали с пятого этажа, и ничего с ними не случилось. Я открыл клетки, стал брать кошек одну за другой и кидать их вниз через дыру — туда, где совсем недавно был хвост самолета. Я был уверен, что большая часть их спасется. Я выкинул их всех. Они исцарапали мне руки и лицо, кожа свисала клочьями, я был весь в крови…

Харри (хлопает Тимофея по плечу): Тимми, дружище, как я тебя понимаю. Я сам три раза попадал в авиакатастрофы, причем никто кроме меня не выжил. Эти чертовы самолеты все время норовят упасть. Как тебе удалось спастись?

Тимофей: Самолет сел. Все-таки дотянул до аэродрома.

Харри: Сел без шасси?

Тимофей: Это же Jackutia, там много снега. Мы приземлились мягко… чертовски мягко. Один из пилотов выбил себе зуб, второму оторвало руку, но это пустяки. Я сразу же побежал искать снегоход, чтобы ехать назад и искать моих кошек.

Харри: И что?

Тимофей: Нашел снегоход. Мы мчались изо всех сил, пытались успеть. Водителем снегохода была очень красивая девушка Masha, коренная якутка. Блондинка, голубые глаза, 90-60-90. Но мы не успели. Все кошки замерзли.

Харри: Неужели ни одна не выжила?

Тимофей (кричит): Придурок, ты что, не понимаешь?! Там же температура ниже пятидесяти! Они еще в воздухе замерзли, они же маленькие, теплоотдача высокая! Так и торчали из сугробов столбиками, как воткнулись, кто хвостом, кто головой! Ни одна на четыре лапы не приземлилась!

Харри: Я очень сочувствую. Но ты сделал все, что мог. Если бы ты их не выкинул… Если бы не выкинул… да… В общем, ты молодец, Тимми.

Тимофей (вытирая глаза): Бедные мои киски. Мне их так не хватает… А Masha, Masha… Как она могла?..

Одноухий кот на его коленях шипит и пытается дотянуться лапой с выпущенными когтями до черного кота на коленях у Харри.

Светлое просторное помещение, заставленное многоэтажной аппаратурой. Галлахер идет вперед быстрым размашистым шагом, за ним едва успевают десять людей, в числе которых — Харри, Лиз, Джо, Дж. и Тимофей. Харри и Тимофей несут своих котов с собой.

Титры: Лаборатория Галлахера, Талса, штат Оклахома. 26 сентября 2005 года.

Галлахер (останавливается): Господа, позвольте продемонстрировать вам уникальную аппаратуру, только что установленную в нашей лаборатории, и познакомить с ее создателем — ученым из Далласского университета, Алексом Подлянски.

Камера показывает Подлянски — человека лет тридцати пяти (невысокий рост, субтильное сложение, зеленые глаза, оттопыренные уши, длинные светлые волосы, завязанные сзади в хвост, одет в черные джинсы, куртку-«косуху» со множеством молний, на ногах — ковбойские сапожки). Подлянски стоит около ряда из пяти кресел, похожих на зубоврачебные, со всех сторон опутанных проводами.

Подлянски: Значит так, ребята, времени у нас мало, практически совсем нет, поэтому не буду отвлекаться на всякие церемонии и прочую муру, а сразу перейду к делу. Надеюсь, что вы люди нормальные, не то что эти жабы из Вашингтона, у которых дерьмо в башке вместо мозгов. Короче: вы понимаете, что кошки, какими бы они умными ни были, сами по себе ничего путного не сделают. Они нуждаются в надежном поводыре.

Харри: Алекс, дружище, только не говори, что все эти ваши хитрые приборы позволяют человеку войти в сознание кошки и контролировать его.

Подлянски: Именно так все и обстоит.

Лиз: Невероятно!

Джо: Иисус Христос!

Тимофей: Ни хрена себе!

Дж. молчит, блестит черными очками.

Харри: Значит, теперь я смогу узнать, о чем думает мой Тедди?

Лиз: Понятно о чем — о том, как бы порвать мои колготки.