Запах Зла - Ларк Гленда - Страница 72

Он пристально посмотрел на меня, склонив голову набок; в его синих глазах я прочел упрек. Потом, не говоря ни слова, он взлетел и исчез. В этот момент плот врезался в берег, и я растянулся на животе.

Выбравшись на сушу, я огляделся. Все пространство от кромки воды до амбара представляло собой мешанину борющихся тел. Всюду мелькали гхемфы; их атака была жестокой и эффективной. Группами по двое или по трое они нападали на выбранную жертву и«алили ее на землю, потом, пока кто-то из них держал ее, еще кто-то когтями на ногах впивался в горло… Красные брызги превращались в ручейки. Уж не знаю, что было хуже: видеть, как умирают люди, или знать, что убивают их гхемфы, обычно такие мягкие и добрые. Мы были воспитаны в уверенности, что гхемфы никогда не причиняют людям вреда, и картина этого безжалостного истребления приводила на ум нападение стаи полевых мышей на прайд травяных львов.

Я на мгновение замешкался, высматривая Блейз. Увидев, как она выбежала из амбара, судя по всему, целая и невредимая, я почувствовал, как часть тяжести свалилась с моих плеч. И тут я заметил Тора, на которого напали четверо или пятеро силвов, а также несколько рабов. Они так жаждали убить патриарха, что ни один из них, казалось, не замечал избиения на берегу. Я кинулся к Тору, хоть и был безоружен; я даже не сообразил захватить с собой весло в качестве дубинки. Впрочем, к тому времени, когда я добежал, на группу силвов напала Блейз – так пылающая головня врезается в кучу соломы. Смотреть на это было страшно: Блейз овладело безумие битвы, она слепо крушила все на своем пути. Она едва не обезглавила нескольких гхемфов, спешивших ей на помощь, не говоря уже обо мне… да и вообще любом, кто имел бы глупость подойти достаточно близко.

Я осторожно приблизился к ней и попытался успокоить:

– Блейз, хватит! Опусти меч… Это же я – Гилфитер, рыжеволосый пожиратель капусты… – Я рискнул положить руку ей на плечо, и она обернулась ко мне. – Спокойно, Блейз. Не тревожься, девонька. Все уже кончилось. – Устрашающий боевой блеск погас в ее глазах, Блейз обессиленно поникла. Когда мой нос сказал мне, что она пришла в себя, я опустился на колени перед Тором и начал осматривать его раны. Он был жив и в сознании, но это оказалось единственным, что можно было сказать хорошего о его состоянии. Я отогнал все посторонние мысли и, хотя запах Тора говорил о неизбежной смерти, принялся делать для него все возможное.

Один из гхемфов принес мою медицинскую сумку, и мне удалось остановить кровотечение. Потом я заметил, с каким выражением смотрит на Тора опустившаяся с ним рядом на колени Блейз. Если бы я нуждался в подтверждении того, что Тор – тот самый мужчина, которого Блейз когда-то любила, теперь я его получил. Она не скрывала своих чувств… Однако все же она встала и отошла в сторону, сумев взять себя в руки.

Когда мне удалось немного стабилизировать состояние Райдера, я попросил гхемфов помочь мне перенести его в один из домов, где мы и уложили его на кухонный стол. Потом, вставив в вену Тору соломинку, я начал по капле вливать в него плазму крови селвера, подогретую в теплой воде, и дал обезболивающее. Зашив некоторые раны, я смазал их мазью с Небесной равнины, препятствующей воспалению. К самому тяжелому я не приступал до последнего момента… Тор получил удар в живот, и клинок повредил его внутренности. Я чувствовал запах и знал, что он означает. Будь мы на Небесной равнине, где мне помогали бы отец и брат и где я мог бы воспользоваться снадобьями Гэрровина, была бы надежда – не уверенность, а только надежда, – спасти Тора. Здесь же я был один. У меня имелись некоторые инструменты, необходимые для операции, но никакой помощи и никаких лекарств… Я оставил рану в том виде, как нашел ее, и отправился искать Блейз.

Первым делом она, конечно, спросила меня, останется ли Тор в живых. Когда я ответил, что для этого необходимо целительство силвов, ее запах стал таким душераздирающим, что слова замерли на моем языке. Да и моя собственная реакция вызвала у меня глубокий стыд: я не имел никаких прав на те чувства, которые тогда испытал… Блейз кивнула, подошла к Домино и убила его, вонзив меч ему в глаз. Не проявляя никаких эмоций, она вытащила клинок и тщательно вытерла его. Я смотрел на нее, пораженный проявлением такого ледяного холода. Повернувшись ко мне, Блейз спросила, где находится Тор.

– Немедленная смерть ему не грозит, – сказал я ей, – и Тору не поможет, если твои раны воспалятся. Дай-ка мне заняться твоими запястьями.

Ворча, Блейз позволила мне наложить повязки на ее руки, потом помогла мне перебинтовать грудь Деку, чтобы сломанные ребра не так болели.

– Он проявил храбрость, – сказала мне Блейз, пока мы занимались парнишкой, – он спас мне жизнь. Если бы не Дек, Домино убил бы меня, пока я была еще совершенно беспомощна. – Она улыбнулась мальчишке. – Ворваться сюда, потом бросить мне меч – да более смелого поступка я в жизни не видела. Спасибо тебе, Декан Гринпиндилли! – Дек расцвел от гордости, а я поразился способности Блейз забыть о собственном отчаянии, чтобы поддержать парнишку. Я рассмеялся и стал его поддразнивать. Закончив перевязку, мы оставили его отдыхать и пошли к Тору.

– А ты, – сказала мне Блейз, пока мы шли по залитому кровью берегу, – если не хочешь разочароваться во мне, не делай из меня то, чем я не являюсь.

Я с изумлением повернулся к ней.

– О чем ты говоришь?

– Я видела твое лицо, когда я убила Домино. Я воительница, Гилфитер. Я убиваю людей.

– Домино не представлял для тебя угрозы.

– В этот момент – нет, – мрачно отозвалась она. – Но он однажды меня пытал, ты не забыл? И он пытался кастрировать Тора и отрезать ему язык. Он собирался засечь нас с Деком до смерти.

– Дело не в том, что ты его убила, – медленно проговорил я. – Просто ты убила его так… так бесчувственно.

– Великая Бездна, Кел, я берегу свои чувства для тех, кто этого заслуживает. Разве тебе понравилось бы больше, если бы я убила Домино с радостью? Это делало бы меня чудовищем.

На это мне нечего было ответить.

– Лучше расскажи, что заставило тебя последовать за нами. Ты же у нас миротворец с Небесной равнины, верно?

– Я не придумал ничего лучшего. – Блейз с насмешкой подняла бровь. Одним движением брови она могла выразить больше, чем другие люди всей гаммой выражений лица. – Я начал беспокоиться… обо всех вас. И об угрозе дун-магии. Я не мог выносить мысли о вреде, который она причиняет.

– Ты просто дурак, Гилфитер. Надо же – стоять посередине озера, как мишень для стрел и дун-магии, и выкрикивать оскорбления! Ты что, совсем рехнулся, бородатый костоправ? Или у тебя голова набита шерстью селверов? Неужели я и в самом деле слышала, как ты назвал Домино рыбой – прилипалой ?

Я покраснел, а Блейз рассмеялась. Однако за смехом крылась трагедия, и веселье не отражалось в глазах Блейз. Когда мы дошли до дома, где лежал Тор, Блейз положила руку мне на плечо.

– Спасибо тебе, Келвин. Если бы не ты, я была бы мертва, да и Тор и Дек тоже. Ты дал нам время, в котором мы нуждались. Для миротворца ты справился не так уж плохо.

Не зная, что ей ответить, я просто молча пропустил Блейз в дверь впереди себя.

Гхемфы, которые присматривали за Тором, пока меня не было, ушли в соседнюю комнату. Я откинул простыню, которой был накрыт Тор, и показал Блейз его раны.

– Эта – единственная, которую я не могу вылечить, – сказал я, показывая на рану в животе. – Клинок вошел вот здесь, и хотя он не задел крупных сосудов, кишки рассечены в нескольких местах.

– Ты можешь это определить?

Я кивнул.

– Тебе твой нос сказал?

Я кивнул снова.

– Так что из этого следует?

– Его организм отравлен содержимым кишечника. Начнется сепсис, и он умрет… в мучениях. Хотя я сделаю все, что смогу, чтобы избавить его от боли.

Блейз взяла Тора за руку, но реакции не последовало.

– Он без сознания?

– Или под действием обезболивающего снадобья. Я дал ему большую дозу.