Избранная лирика - Вордсворт Уильям - Страница 68

68

НАС СЕМЕРО[114]

                       Ребенку так легко дышать на свете!                        Он жизни полон, — и зачем ему                        О смерти знать? Нет, мысли эти                        Несродны детскому уму.                        Иду, — мне девочка навстречу.                        Семь лет ей, по ее словам.                        Дивлюсь густым ее кудрям,                        Волнами вьющимся на плечи!                        Простые сельские черты,                        И странность дикая наряда,                        И глазки, чудо красоты, —                        Все в этой девочке отрада.                        "Вас сколько братцев и сестер?"                        — Нас семь, — она мне отвечает                        И робко любопытный взор                        На незнакомца подымает.                        "Благословенная семья…                        И вместе все, душа моя?"                        — На кораблях ушли куда-то,                        Да двое нас в земле лежат;                        А подле них, вон там в избушке,                        Мы с маменькой…                        Я слушать рад!                        "Так двое за морем, вострушка,                        Да двое в городе живут,                        И стало вас не семь, а меней?"                        — Нет, семь, ведь брат с сестрицей тут,                        В земле, под купою ясеней.                        "Ты, друг мой, споришь мне на смех!                        Двоих уж вы похоронили;                        Вас было семь, когда те жили,                        Теперь не пятеро ли всех?"                        — Их видно, барин, где они зарыты:                        Могилки свежей зеленью покрыты.                        За хижиной шагов пяток назад, —                        Там! — оба рядышком лежат.                        И я хожу туда вязать чулочек,                        Для куклы шить или рубить платочек.                        На травке сидя, как в раю,                        Для них я песенки пою;                        А закатится солнце красно                        И на дворе тепло и ясно,                        Я часто ужин свой беру, —                        Хоть маменьке не по нутру, —                        Иду опять к могилкам в гости                        И ужинаю на погосте…                        Сестрица прежде умерла:                        В постельке охала, стонала;                        Бог сжалился, — и перестала,                        И молча в гробик свой сошла.                        На кладбище ее зарыли.                        Все лето с братцем мы ходили                        К ней над могилкою играть;                        Вот стал и снег уж выпадать,                        Уж началися и катанья, —                        Брат захворал — и, без страданья,                        Он рядышком с сестрицей лег…                        Я будто бы понять не мог.                        "Так сколько ж вас теперь на свете?                        Двоих Господь на небо взял?"                        Она при том же все ответе:                        — Нас семеро! — Я спорить стал;                        Но речи тратил с ней напрасно,                        Она стояла на своем,                        И ей казалось очень ясно,                        Что жить нельзя не всемером!

НАС СЕМЕРО[115]

                         Ребенок простодушный, чей                          Так легок каждый вдох,                          В ком жизнь струится, как ручей,                          Что знать о смерти мог?                          Я встретил девочку, идя                          Дорогой полевой.                          "Мне восемь", — молвило дитя                          С кудрявой головой.                          Одежда жалкая на ней                          И диковатый вид.                          Но милый взгляд ее очей                          Был кроток и открыт.                          "А сколько братьев и сестер                          В твоей семье, мой свет?"                          Бросая удивленный взор,                          "Нас семь", — дала ответ.                          "И где ж они?" — "Ушли от нас                          В далекий Конвей двое,                          И двое на море сейчас.                          А всех нас семь со мною.                          За нашей церковью в тени                          Лежат сестренка с братом.                          И с мамой мы теперь одни                          В сторожке с ними рядом".                          "Дитя мое, как может вас                          Быть семеро с тобою,                          Коль двое на море сейчас                          И на чужбине двое?"                          "Нас семь, — ответ ее был прост, —                          Сестра моя и брат,                          Едва войдешь ты на погост —                          Под деревом лежат".                          "Ты здесь резвишься, ангел мой,                          А им вовек не встать.                          Коль двое спят в земле сырой,                          То вас осталось пять".                          "В цветах живых могилы их.                          Шагов двенадцать к ним                          От двери в дом, где мы живем                          И их покой храним.                          Я часто там чулки вяжу,                          Себе одежку шью.                          И на земле близ них сижу,                          И песни им пою.                          А ясной летнею порой,                          По светлым вечерам                          Беру я мисочку с собой                          И ужинаю там.                          Сначала Джейн ушла от нас.                          Стонала день и ночь.                          Господь ее от боли спас,                          Как стало ей невмочь.                          Мы там играли — я и Джон,                          Где камень гробовой                          Над нею вырос, окружен                          Весеннею травой.                          Когда ж засыпал снег пути                          И заблестел каток,                          Джон тоже должен был уйти:                          С сестрой он рядом лег".                          "Но если брат с сестрой в раю, —                          Вскричал я, — сколько ж вас?"                          Она в ответ на речь мою:                          "Нас семеро сейчас!"                          "Их нет, увы! Они мертвы!                          На небесах их дом!"                          Она ж по-прежнему: "Нас семь!" —                          Меня не слушая совсем,                          Стояла на своем.