Манускрипт всевластия - Харкнесс Дебора - Страница 28

28

— Главный здесь вы?

Он утвердительно склонил голову, я подала ему руку.

— Диана Бишоп.

— Питер Нокс. Я знаю, кто вы: дочь Ребекки и Стивена. — Он слегка дотронулся до моих пальцев. На его столе лежали книга заклинаний, изданная в девятнадцатом веке, и стопка справочников.

Его фамилия мне показалась знакомой, а имена моих родителей, произнесенные им, меня взволновали.

— Пожалуйста, уберите из библиотеки ваших… друзей. Не нужно пугать первокурсников, которые приезжают сегодня.

— Если бы мы могли спокойно поговорить, доктор Бишоп… мы, я уверен, пришли бы к какому-нибудь соглашению. — Нокс поправил очки. От него определенно веяло опасностью: я начала ощущать зловещее покалывание под ногтями. — Меня не надо бояться, — скорбно заверил он, — а вот вампир…

— Вы думаете, что я нашла нечто принадлежащее чародеям, — прервала я. — Так вот, у меня этого больше нет. Если вам нужен «Ашмол-782», бланки заказов на столе перед вами.

— Вы не понимаете всей сложности ситуации.

— Не понимаю и не хочу понимать. Оставьте меня в покое, пожалуйста.

— Внешне вы очень похожи на свою мать, но и от упрямого Стивена в вас немало, я вижу.

Я почувствовала знакомую смесь зависти и раздражения — как всегда, когда кто-то из чародеев говорил о моих родителях или истории нашей семьи. Как будто они имели на это такое же право, как я.

— Я попытаюсь, — добавил Нокс, — но эти твари меня не слушаются. — Он показал на одну из вампирских сестричек, с интересом за нами следившую.

Поколебавшись, я подошла к ней.

— Уверена, вы слышали наш разговор. И должны знать, что меня уже опекают двое вампиров. Вы лично можете остаться, если не доверяете Мэтью и Мириам, только уберите из Верхнего зала всех остальных.

— Чародеи обычно не стоят того, чтобы вампиры тратили на них время, но вы, Диана Бишоп, сегодня полны неожиданностей. Мне нужно поговорить с Клариссой, моей сестрой. — Ее выговор и манера растягивать слова свидетельствовали о безупречном происхождении и воспитании, зубы слабо поблескивали. — Чтобы такой ребенок, как вы, бросал вызов Ноксу? Будет о чем рассказать сестре.

Я не без усилия оторвалась от созерцания ее красоты и отправилась на поиски знакомого демона.

Любитель кофе-латте бродил у компьютеров в наушниках со свободно болтающимся проводом, мурлыча что-то себе под нос. Когда он сдвинул белые пластиковые диски, я попыталась обрисовать ему всю серьезность создавшегося положения.

— Здесь можете копаться в Сети сколько хотите, но у нас проблема внизу. Совсем ни к чему, чтобы за мной следили две дюжины демонов.

— Это вы так думаете, — заявил демон.

— А не могли бы они вести наблюдение из более отдаленного пункта? Из Шелдонского театра или «Белого коня»? В противном случае у читателей-людей скоро возникнут вопросы.

— Мы не такие, как вы.

— И что это должно означать? Что вы не хотите помочь мне? Или не можете? — Я очень старалась не проявлять нетерпения.

— Это все равно. Мы тоже хотим знать.

Вот и поговори с ним.

— Короче: я буду признательна за все, что можно сделать для освобождения некоторого числа мест в Верхнем зале.

Под неотступным взглядом Мириам я вернулась на свое место, а в конце крайне непродуктивного рабочего дня тихо выругалась и собрала вещи.

На следующее утро в Бодли стало куда свободнее. Что-то строчившая Мириам на меня даже и не взглянула. Клермонта по-прежнему не было, но все иные, соблюдая его невысказанные правила, держались подальше от Селден-Энда. Джиллиан со своими папирусами, обе сестрицы и несколько демонов сидели в средневековом крыле. Все они, за исключением Джиллиан, работавшей по-настоящему, старательно имитировали рабочий процесс. Заглянув в Верхний читальный зал после утреннего чая, я увидела всего нескольких представителей чуждых видов, в том числе музыкального любителя кофе. Он сделал мне ручкой и подмигнул.

На этот раз я поработала плодотворно, хотя вчерашнее отставание все же не наверстала. Начала я с самого заковыристого, то есть с алхимических стихотворений. Одно из них приписывалось Мариам, сестре Моисея. «Коль три часа задаче посвятишь, Все три в единый сплав соединишь». Смысл оставался тайным, хотя речь скорее всего шла о химической комбинации серебра, золота и ртути. Не мог бы Крис поставить эксперимент, описанный здесь? Я набросала несколько возможных его вариантов.

Следующий стих, анонимный, назывался «Тройственное пламя Софии». Вчера я видела иллюстрацию алхимической горы, изрытой ходами, где множество народу добывало драгоценные металлы и камни. Сходство ее с образами этого стихотворения бросалось в глаза:

Нашли два камня в недрах в давни годы. Предивные создания Природы. Познав их цену, силу, вес, объем, Заставь бродить их вкупе с серебром Иль золотом — за твой усердный труд Они тебе сторицей воздадут.

Я подавила стон — мое исследование усложнялось по экспоненте. Помимо связи науки с изобразительным искусством, намечалась связь упомянутого искусства с поэзией.

— Трудно, должно быть, сосредоточиться, когда вампиры с тебя глаз не сводят.

Рядом, вперив в меня недобрый ореховый взор, стояла Джиллиан Чемберлен.

— Чего тебе, Джиллиан?

— Да так, пообщаться. Мы ведь сестры, не забыла? — Ее блестящие черные волосы спускались на шею чуть выше воротника. Гладкие какие — сразу видно, что у нее проблем со статическим электричеством нет. Она-то периодически избавляется от лишней энергии. Меня пробрала легкая дрожь.

— У меня нет сестер, Джиллиан. Я единственный ребенок в семье.

— Оно и к лучшему. С твоей семьей и так было немало хлопот. Вспомни, что случилось в Сейлеме — а все из-за Бриджит Бишоп.

Ну вот, снова-здорово. Я закрыла книгу, которую читала. Бишопы, как всегда — первостепенная тема.

— О чем ты говоришь, Джиллиан? Бриджит Бишоп осудили за колдовство и казнили. Не она начинала охоту на ведьм — она была жертвой, как и все остальные. Тебе это известно точно так же, как другим чародеям в этой библиотеке.

— Бриджит Бишоп обратила на себя внимание человеческих масс — сначала своими куклами, потом вызывающей одеждой и аморальным образом жизни. Без нее истерия не вспыхнула бы.

— Она была признана невиновной, — ощетинилась я.

— Да, в 1680-м — только в это никто не поверил. Особенно когда в стене ее подвала нашли безголовых, проткнутых булавками кукол. А после Бриджит не сделала ничего, чтобы помочь другим ведьмам, попавшим под подозрение. Такая вот независимая. — Джиллиан понизила голос. — Прямо как твоя мать.

— Прекрати, Джиллиан. — Воздух вокруг нас сделался неестественно холодным и чистым.

— Твои родители задирали нос, как и ты. Думали, что поддержка кембриджской общины им ни к чему. За что и поплатились, не так ли?

Я зажмурилась, но образ, который я пыталась забыть всю свою жизнь, никуда не делся. Изувеченные, окровавленные тела отца и матери, лежащие в меловом кругу где-то в Нигерии. Тетя ничего не хотела рассказывать, и я пошла в городскую библиотеку, где впервые увидела эту фотографию и броский заголовок над ней. После этого меня много лет преследовали кошмары.

— Кембриджская община не предотвратила бы их смерть. Их убили страшные люди на другом континенте. — Я вцепилась в подлокотники своего стула, надеясь, что Джиллиан не заметит, как побелели мои костяшки.

— Это были не люди, Диана, — с неприятным смешком сказала она. — Иначе их давно бы поймали. — Она нагнулась, приблизив свое лицо к моему. — Мы долго расследовали то, что Ребекка Бишоп и Стивен Проктор скрывали от других чародеев. Жаль, что они погибли, но их смерть была неизбежна. Мы даже представить себе не могли, какой силой обладал твой отец.

— Не смей говорить о моих родителях так, будто они твои. Их убили люди. — В моих ушах стоял рев, холод вокруг усиливался.