Манускрипт всевластия - Харкнесс Дебора - Страница 69

Но как же быть с видениями? С водой? С ветром? Я еще не осознала полностью свой магический потенциал — в качестве вампира мне никогда не разгадать тайну «Ашмола-782».

— Я обещала ему, что Диана останется тем, кто она есть — ведьмой, — твердо сказала Марта.

Изабо, слегка оскалив зубы, кивнула.

— Что на самом деле произошло в Оксфорде? Он ведь не брал с вас обещания об этом молчать?

— Спроси его самого, когда он вернется, — ответила Изабо. — Не мое это дело.

У меня имелись еще вопросы — вдруг не все они подпали под вето Мэтью.

— Почему вас так взволновало, что в лабораторию пытался проникнуть иной, а не человек?

— Умница, — после довольно долгой паузы похвалила меня Изабо. — Правила этикета, в конце концов, не секрет. Среди иных такие поступки считаются недопустимыми — остается надеяться, что это был шаловливый демон, не сознающий всей серьезности подобного шага. И что Мэтью его простит.

— Демонам он всегда все прощал, — мрачно пробормотала Марта.

— А если не демон?

— Со стороны вампира это тягчайшее оскорбление. Мы существа территориальные. Вампир не вторгается без разрешения в дом или на землю другого вампира.

— Смог бы Мэтью простить такое? — Я сомневалась в этом, помня, как он стукнул кулаком по крыше машины.

— Возможно, — с не меньшим сомнением ответила Изабо. — Ничего не пропало, все в целости… но Мэтью, мне думается, все же потребует удовлетворения.

Меня снова отбросило в средневековье, когда честь и репутация имели первостепенную важность.

— А если это был чародей?

Изабо отвернулась.

— Со стороны чародея это было бы актом агрессии. Здесь никакие извинения не помогут.

Восприняв это как сигнал тревоги, я откинула одеяло.

— Это сделали специально, чтобы спровоцировать Мэтью, а он надеется на честную сделку с Ноксом. Его надо предупредить.

Изабо удержала меня за плечо и колено, не дав спрыгнуть с кровати.

— Он уже знает, Диана.

— Вот оно что. Мэтью не взял меня в Оксфорд, потому что он сам в опасности?

— Конечно, он в опасности, — отрезала Изабо, — но сделает все, чтобы с нею покончить. — Она закинула мои ноги обратно и плотно укутала меня одеялом.

— Я должна быть с ним.

— Ты ему только помешаешь. Он велел тебе оставаться здесь.

— А меня что, не спрашивают? — раз в сотый осведомилась я.

— Нет, — хором ответили обе женщины, а Изабо с легким раскаянием добавила:

— Ты в самом деле не знаешь еще многого о вампирах.

Да, не знаю… но кто меня просветит? И когда?

ГЛАВА 24

«И узрел я вдали черную тучу, укрывшую землю. И душу мою покрыла она, и омрачилась душа в преддверии смерти и ада, и буря разразилась надо мною».

Прочитав вслух это место из «Авроры», я сделала запись в компьютере. Так мой анонимный автор описывал нигредо — одну из стадий алхимической трансформации, когда ртуть и свинец испускают пары, опасные для здоровья алхимика. Горгулья с рисунка Бурго Ле Нуар весьма кстати зажала нос.

— Одевайся, поедем верхом.

Я подняла голову от рукописи.

— Я обещала Мэтью тебя выгуливать. Он сказал, что твое здоровье этого требует.

— Ты не обязана, Изабо. Доменико и колдовская вода вывели из меня весь адреналин, если ты об этом.

— Мэтью наверняка тебе говорил, как взвинчивает вампира запах паники.

— Маркус говорил, — уточнила я. — С его слов я знаю, какой у паники вкус — а запах какой?

— Такой же, как и вкус, — пожала плечами Изабо. — Может быть, чуть экзотичней, с оттенком мускуса. Я не особенно обращала на это внимание, потому что предпочитаю убивать на охоте — но склонности у всех разные.

— Приступы паники у меня теперь случаются редко. Тебе совсем не обязательно ездить со мной верхом.

— А почему, ты думаешь, они стали реже?

— Если честно, не знаю, — вздохнула я.

— Как давно они у тебя?

— С семи лет.

— Причина тебе известна?

— Смерть родителей. Их убили в Нигерии.

— Ты получила фотографию… из-за нее Мэтью тебя и привез сюда.

Я кивнула, и губы Изабо сжались в знакомую жесткую линию.

— Свиньи.

Их можно было обозвать и похуже, но «свиньи» тоже годились. Хорошо бы и Доменико Микеле включить в эту рубрику.

— Паника паникой, — решительно добавила Изабо, — но гулять мы с тобой будем, потому что так хочет Мэтью.

Я выключила компьютер и пошла переодеваться. Бриджи, аккуратно сложенные Мартой, лежали в ванной, камзол, сапоги и шлем я оставила на конюшне. Надев теплые носки, мокасины, бриджи и водолазку, я сошла вниз.

— Я здесь, — сказала Изабо из небольшой комнаты, окрашенной в теплый терракотовый цвет. На стенах висели рога и тарелки, в старинном буфете могла поместиться вся посуда какой-нибудь сельской гостиницы. Изабо, читавшая «Монд», оглядела меня с головы до ног. — Марта говорит, ты спала хорошо.

— Да, спасибо. — Я переминалась с ноги на ногу, как в кабинете директора школы. Марта, очень вовремя подоспевшая с чайником, тоже проинспектировала меня.

— Так-то лучше, — изрекла она, протягивая мне кружку, и удалилась, лишь когда Изабо отложила свою газету.

На конюшне Изабо помогла мне натянуть сапоги и стояла рядом, пока я надевала шлем и камзол. Мэтью, видимо, оставил ей четкие инструкции по технике безопасности. На ней самой была только стеганая куртка — для вампиров с их относительной несокрушимостью все куда проще.

В паддоке бок о бок стояли Фиддат и Ракаса — совершенно одинаковые, включая дамские седла.

— Жорж неправильно заседлал Ракасу, — сказала я. — Я боком не езжу.

— Что, страшно? — поддразнила Изабо.

— Нет, — я подавила гнев, — просто мужские седла мне больше нравятся.

— Откуда ты можешь знать? — Изумрудные глаза светились откровенным лукавством.

Ракаса топнула и посмотрела через плечо — поедем, мол, или лясы будем точить?

Потерпи, мысленно ответила я, вскинув себе на колено ее переднюю ногу.

— Жорж обо всем позаботился, — скучливо бросила Изабо.

— Я проверяю всех лошадей, на которых сажусь. — Я осмотрела копыта, подергала за узду, просунула пальцы под седло.

— Филипп тоже так делал, — с невольным уважением вспомнила Изабо.

Едва дождавшись, когда я закончу, она подвела Фиддат к лесенке, помогла мне забраться в седло и села сама. При одном взгляде на нее я поняла, что меня ждут не слабые впечатления. Изабо держалась в седле лучше Мэтью, лучше всех известных мне конников.

— Пройдитесь-ка шагом, — скомандовала она. — Хочу быть уверена, что ты не убьешься.

— Капельку веры, Изабо. — Не дай мне упасть, взмолилась я мысленно, и всю жизнь будешь получать по яблоку в день. Ракаса в ответ на это запрядала ушами и тихонько заржала. Мы дважды обогнули паддок и остановились прямехонько перед хозяйкой. — Ну что, довольна?

— Ты ездишь лучше, чем я думала, — признала она. — Возможно, ты и барьеры берешь, но я обещала Мэтью, что этого мы делать не будем.

— Много же обещаний он с тебя взял, — пробормотала я, надеясь, что она не услышит.

— Да, и некоторые из них не так легко выполнить.

Мы выехали в открытые ворота паддока. Жорж взял под козырек и закрыл их за нами, бормоча что-то.

Изабо старалась ехать по ровной местности, пока я привыкала к седлу. Весь фокус был в том, чтобы держаться прямо, как бы тебя ни сносило вбок.

— В общем, не так уж и плохо, — сказала я минут через двадцать.

— Теперь, когда у дамских седел две луки, стало легче. Раньше наших лошадей должны были водить под уздцы, но потом королева-итальянка ввела луку и стремя, чтобы править самой. Любовница ее мужа ездила по-мужски и сопровождала короля повсюду, а Екатерина сидела дома — какая жена это стерпит? Шлюха Генриха,[46] между прочим, была твоей тезкой.

— Я бы с Екатериной Медичи связываться не стала.

— Эта фаворитка, Диана де Пуатье, была опасная женщина. Ведьма.